Candy-dose

— Дикая ночка тогда выдалась, а? — хмыкает блондинка, устроившаяся на краешке начальничьего стола, и слизывает с пальца кусочек чего-то розового и очень, очень подозрительного. В белизне на ее голове едва-едва проглядывают знакомые соломенные пряди, а ярко накрашенные глаза выглядят темнее и вульгарней, чем обычно. Это все похоже на паршивый розыгрыш. Впрочем, зомби-проблема секретарши и гримерши в одном лице волнует Де Бирса в последнюю очередь. У самого проблем по горло. По саднящее и чешущееся от затянувшейся раны горло. Кэндис явно не намерена делить с Блэйном экзистенциальный кризис. Словно ее вовсе не заботит необходимость включить в свой рацион чертовы человеческие мозги. Это она приняла удивительно легко, по-своему грациозно. Новая часть ее существа безошибочно привела блондинку в подвал, по показаниям Дона И, даже значительно раньше, чем новый голод мог бы стать невыносимым. Просто одним чудным утром Кэндис, сладко потянувшись в гробу на две персоны, внезапно решила перекусить чьими-то мозгами. Ну делов-то, действительно… Первое время Кэндис завороженно разглядывает себя в любой подвернувшейся отражающей поверхности. Блэйн молится, чтобы это не вошло у нее в привычку, иначе блондинка станет еще более бесполезным созданием. Де Бирс понятия не имеет, что она там высматривает. На его бесстрастный сторонний взгляд, она практически не изменилась. Все так же похожа на перезрелую фермерскую дочурку. Разве что теперь — ударившуюся в готику.  — Это меня сильно старит? — женщина озабоченно накручивает на палец белую прядь.  — Тебя старит десятилетний стаж курения, — отмахивается Де Бирс, — но с этим-то уже ничего не поделаешь.  — Подожди, — со звенящей паникой и недоверием в неожиданно севшем голосе начинает блондинка, — и мне теперь вообще не сбросить этот гребаный десяток фунтов, да? Блэйн закатывает глаза и старательно представляет себе тихое местечко, полное умиротворения. Хвойный лес, тонкий запах сырой земли, шорох ветра и полные боли мольбы дражайшего папеньки пощадить его… Благодать.  — Смотри шире. Ты можешь организовать себе кустарную липосакцию, которую переживешь. Де Бирс почти слышит, как женщина оскорбленно поджимает губы… Со временем становится ясно, как важно контролировать рацион блондинки. Она невероятно внушаема и впечатлительна, что внезапно перестает быть забавным и удобным. Однажды женщина перекусила бунтующим подростком, склонным к побегам. Детский бунт вкупе с финансовой независимостью рождает чудовищ… Спасибо автостопу и феноменальной способности Кэндис тормозить заскучавших без женской ласки дальнобойщиков, Вождю пришлось ловить ее аж у Канадской границы. И вот черт его знает, какими там жестами он женщине втолковывал, что она нужна шефу и вообще в бюро ее ценят и ждут… Блэйн содрогался от мысли, что будет, если ей попадется мозг клиента психолога. Или, упаси Господь, самого психолога. В лучшем случае, сотрудница бы зачитала ему лекцию об абьюзе, газлайтинге, дешевых манипуляциях и прочих замечательных штуках, что проворачивал с ней Де Бирс. В худшем — прострелила бы ему башку. Старческие мозги, приправленные пикантной деменцией, тоже были не лучшим выбором: слишком часто Кэндис начинала ностальгические монологи вроде «А помнишь, как я отмудохала твоего папаню?» Вождь вот помнил. И еще несколько недель уважительно косился на блондинку. Слишком мало адекватных людей умирает, слишком мало…  — А ты теперь типа мой сир? — однажды неуверенно спрашивает женщина, отрываясь от сервировки элитных мозгов в контейнере. В зомби-существовании ей явно видится слишком много тонкостей.  — Так, кто из вас, белобрысые мартышки, смотрел с ней кино про вампиров? — вымученно окрикивает подчиненных Де Бирс. Дон И опасливо поднимает руку, точно как нашкодивший школьник, и бормочет что-то об офигительно вкусной пицце с мозгами фрустрированной домохозяйки. Блэйн подумывает начать традицию еженедельных собраний, на которых он будет охаживать сотрудников свернутой газетой по носу.  — Я все еще типа твой босс, — вздыхает Блэйн. — Вот будто ты без всей этой темы с сирами не пойдешь на что угодно… Дон И издает неопределенный «дай-пять-бро»-звук. Вождь беззвучно ухмыляется. Блондинка уязвленно фыркает и возвращается к прерванному занятию. Все это на мгновение становится идиллически похоже на странную семейку с неопределенными родственными связями. От греха подальше Блэйн предпочитает удалиться, пока не успел задуматься о драгоценных трофеях и преданных соратницах. Не то сожрал, вестимо. Такое вот себе эмоциональное зомби-несварение. На самом деле, мало что меняется. Разве что оттенок грима, что приходится накладывать Кэндис. Блэйн не видит серьезной необходимости выглядеть более живым. Просто как-то в привычку вошло подставлять лицо под кисть в покалеченной руке блондинки. Есть в самом этом процессе что-то медитативное. Иногда Кэндис между делом вполголоса мурлычет узнаваемый старый мотивчик про то, как забывает себя и хочет, чтобы ей напомнили, как трогает себя и никто ей больше не нужен. Однажды в этот самый момент вошел Вождь — и тут же вышел, густо покраснев и беззвучно, будто жуткая крупногабаритная феечка.  — А ты когда-нибудь трахался, когда, ну, знаешь, накрывает? — словно невзначай интересуется блондинка, отстраняясь, чтобы изучить свое творение. Де Бирс недоуменно поднимает бровь. — Я собираюсь тебя пырнуть, — ровным голосом быстро сообщает Кэндис. О, дивный новый мир, когда под ребра входит тупая закругленная ручка кисти…