Candy-dose

В один прекрасный день Блэйну слишком паршиво, чтобы он всерьез задумывался о последствиях своих решений. Не то чтобы он действительно хотел организовать зомби-апокалипсис. Так, мстительный перепихон. Тоже не самое зрелое решение, зато практически без жертв.  — Папочка хочет поиграть. «Злоупотребление служебными полномочиями», — тоненько с издевкой напевает внутренний голос. Еще одна сияющая звонкая монетка в копилку совершенных преступлений. Губы Кэндис расползаются в предвкушающей улыбке. Де Бирс уверен, что даже если бы он озвучил блондинке все риски, она бы ровно так же молча направилась к нему, неестественно виляя широкими бедрами. Разве что решила бы, что босс совсем поехал от стресса, раз затирает про зомби-вирус. И минет отстрочила бы, как-то особенно сочувственно глядя в глаза, а не со страстным голливудским прищуром. Кэндис запала на начальника давно и отчаянно — это было очевидно уже давно. Теперь же — сквозит в каждом ее торопливом движении. Будто ей кажется, что Блэйн вот-вот передумает, оттолкнет ее, стеная мелодраматичное «Что же я делаю?!», и усядется, как есть, со спущенными брюками, подопрет подбородок рукой и в мрачной задумчивости примется созерцать стекающие по стеклу капли дождя… Во-первых, дождя нет. Во-вторых, передумывать Де Бирс не собирается. Мелькает мыслишка, что наутро он об этом пожалеет, но в голове словно беснуется толпа воображаемых чирлидерш, восторженно скандирующих: «Ты достаточно мудила, чтобы сделать это!» Да и блондинка, получив отмашку на спонтанное полноценное прелюбодеяние на рабочем месте, изо всех сил не дает ему вернуть способность мыслить трезво. Три бледных растяжки в ряд на бедре Кэндис похожи на шрам, оставленный лапой неизвестного человечеству зверя. Блэйну интересно, что будет, если он с достаточным усилием проведет по ним собственными ногтями. Вероятно, именно то, что стоит оставить в зыбком мире теорий, и Кэндис никогда больше не придется обесцвечивать волосы. Блондинка смущенно опускает голову, когда Де Бирс замирает, чтобы изучить ее. Словно принимает за неожиданный комплимент, пробравший до глубины души. На самом деле Блэйн просто пытается найти на ее теле вытатуированную надпись вроде «Невинность» или миниатюрную бабочку, бледную и поплывшую. Ему отчего-то кажется, что-то подобное на этой женщине точно должно быть. Находит только пару шрамов. Где-то на краю сознания сразу представляются варианты истории их появления. В каждой из них Кэндис либо вусмерть пьяна, либо трахается не с теми. Либо и то, и другое. Дешевое черное с розовым кружево на блондинке смотрится так, что хочется сорвать его как можно скорее. Сорвать, сжечь и, может быть, отвести женщину хотя бы в обитель секретов некой Виктории, чтобы никогда такого больше не видеть. Неоднократно Блэйн чувствует, как его глаза заливаются алым. Болезненной искрой проскакивает мучительное желание разнести череп блондинки любым подвернувшимся тупым твердым предметом. Впрочем, тупой твердый предмет сам легко одерживает победу над внутренним зомби Де Бирса. Кэндис благополучно ничего не замечает, блаженно жмурясь. Даже когда Блэйн мнет податливое тело до синяков, на мгновение полностью охваченный жаждой убийства. Для блондинки секс неразрывно связан с насилием. Это, должно быть, чертовски трагично, но Де Бирсу плевать. «Осквернение могил?» — неуверенно уточняет внутренний счетчик правонарушений, когда под весом пары тел страдальчески поскрипывает новехонький гроб…