Lady Rose: Бал в Королевстве Фейри

Серебром меж домов заблистает луна, То, что плачу сейчас, не расскажет она. А ветра холодят сквозь щели оконных рам, И ничто не излечит боль моих старых ран...

По просёлочной дороге шел мужчина, медленно погружаясь в туман, а из его родного дома, дома, который он покинул, выбежала пятилетняя девчушка с большими голубыми глазами полными слёз и рыжими, точно солнце волосами. Её в спешку накинутая курточка болталась на одном плече, но девочка всё бежала и бежала следом за мужчиной. — Папа! — жалобно кричала она. — Папа, куда же ты? Папа! Но мужчина не оборачивался. Они прошли так ровно до большой дороги, где мужчину ждала машина. Вот только тогда он обернулся и опустился на колени перед маленькой девочкой. — Милая, я же сказал, что вернусь, — говорил он ласково. Из глаз девочки бежали слёзы. — Папа, мне страшно… — не переставала плакать девочка. Мужчина обнял её. Его большой зелёный плащ почти скрыл девочку из вида. Его взгляд был печален. — Я вернусь, — сказал он. — А пока пообещай мне, что присмотришь за мамой и сестрами. — Ты забыл про обещание, — захныкала девочка. — Нет, дочка, я обязательно отведу вас в тот райский уголок. Ты ведь помнишь, как там красиво? — Да. — Тогда будь сильной и смелой. И что бы ни случилось, помни: я рядом с вами. Я буду скучать по вас. — Ты точно вернёшься? Ты нас не бросишь? — спрашивала дочка. — Я вас не брошу, я всегда с вами, — отец положил руку на грудь девочки, — здесь, в сердце. — Куда ты? — тихо спросила девочка. — Я исполняю свой долг – защищать иду вас… — Рядовой Дубмон! — раздался грозный бас неподалёку. — Я обязательно отведу вас туда, обещаю… — сказал отец и, встав с колен, поспешил к машине, оставляя малышку одну. Стоя в своей спальне в чёрном платье, Роза держала в руках бархатную шкатулку, которую не так давно пыталась запустить в Эрика. Она смотрела на фотографии, где был запечатлён её прошлый День Рождения. Тогда Сандра пообещала спалить сад-лабиринт, если они там заблудятся. Для девушки создалось чувство тишины и странной безмятежности, царящей в поместье, словно без Сандры мир перестал существовать. Это чувство оказалось сильнее, чем когда погибла тётя Элиз. Это тревожило Розу. Она едва слышно ступала по ковру в чёрных туфлях с круглыми носами на толстых низких каблуках, что потеряла счёт времени. Воспоминания душили её. В памяти всплывал каждый момент с Сандрой. …Это дела семейные, и, похоже, наш предок совсем не то обещал Данилине… …Почему это я в семье «Маклейн»?.. Нет! Я – Дубмон-Маклейн!.. Ну, нет! Я сейчас же устрою твоему отцу взбучку!.. Он у меня точно заплачет! …Из тебя врач, как из Акии аквалангист. Диагноз не правильный. …Не дуйся! Эрик, вон, тебя называет «Убийцей Времени», так что будь нашему прозвищу благодарна, иначе в моих глазах твой КПД упадет до… …А ты и друзей на смерть привела, что ж поздравляю! — Так, Роза, будешь дальше капризничать не дам чай с противоядием. — Не понимаю о чём ты. — Когда я готовлю суп с поганками, то всегда завариваю чай с противоядием. Так, за компанию, твоим друзьям я тоже не налью… — У Сандры своеобразный юмор. — Да сейчас прям! Ты не помнишь, как приходил к нам с Джерри в гости, и я вам всегда наливала чай с крапивой?! — Да, но ты ещё всегда готовила наш НЕ любимый картофельный стейк. Неужто и в нём был яд? — Но японцы же едят рыбу фугу. — Но не запивают её противоядием! Теперь понятно, почему мой брат с тобой развёлся. — Мы просто не сошлись мнениями! А готовить поганки я люблю только по праздникам. — Роза! Да сколько можно?! Я говорила твоей матери, твоей бабушке, а ты продолжаешь их «традицию»?! Я не понятно выражаюсь? Я же сказала: «Не таскай ты домой всякую живность»! Ну, посмотри, ладно вот «это», ладно Чеширский Кот, я его признаю, но вот ЭТОГО я не вынесу! …Вы, мальчики, что, список потеряли, чего следует бояться?! Самоубийцы, вы, что ли? Легче было пальцы в розетку сунуть, чем под дверью, где я живу, стоять! Ещё раз я вас здесь увижу – узнаете, что означает ускорение свободного падения, когда я даю пинка со скоростью тысяча одна миля в секунду! Облетите весь космос и если вернётесь, падаете помедленнее и где-нибудь на другом континенте, где меня поблизости не будет! У вас точно коэффициент полезного действия ниже уровня моря, не говоря, что он всегда ниже ста процентов! А ТЫ СВОИ МОЗГИ, СЛУЧАЙНО, НЕ ОБРОНИЛА?! И ещё тысяча и тысяча тётиных фраз. Пусть обидны, но она всегда была себе на уме. Роза подошла к балконной двери и посмотрела в окно. Дождь с того дня, как они вернулись на Землю, лил не переставая. Только изредка он успокаивался, чтоб набраться сил. Капли барабанили по стеклу и стекали словно слёзы. Погода рыдала вместо Розы. За два дня она не проронила ни единой слезинки, но на сердце от этого становилось не легче. Она смотрела, как вода стекает со столика на балконе, как цветы склонялись к земле. В этой женщине было столько энергии… Роза уже несколько часов не знала чем себя занять. Она не могла читать, не могла даже вышивать. О, как же ей сейчас не хватает зимы! Тогда бы она вышла по тайному проходу в лес на замёрзшее мелководное озеро и пронзила бы его лезвиями фигурных коньков. Кроме отца, дяди Джека, Сандры и Элиз больше никто не знал о её любви к одиночному катанию. Вот поэтому она терпеть не могла танго. Она не хотела доверять. Она не доверяла никому, и в последнее время даже себе. Её раздирали странные чувства. То тревога, то спокойствие, то необъяснимое желание. Желание чего-то. Она ощутила это, когда случайно коснулась кожи Эрика. Её пронзили странные смешанные чувства. Но самое странное то, что она не могла определить, чьи это эмоции. Одно знало точно – это не её. Взгляд опустился на смуглую кожу левой руки, на безымянный палец, где засияло с новой силой Лунное Кольцо. Эрик так и не снял его. Роза сжала руку в кулак. Об ноги потёрлась Мунлайт. — Ты всё ещё винишь себя во всём? — тихо произнесла она. — Если бы я так не торопилась помочь Эрику, то она бы всё ещё была жива, — проговорила Роза немного хриплым голосом. — Я всё же не исполнила свой Долг. — Ты всё равно не можешь всех спасти, Роза. Люди умирают каждый день. А сейчас в Австралии появился серийный убийца. У него уже больше десятка жертв на душе, и только не говори, что это тоже твоя вина. Без жертв мы не сможем спасти остальных, — говорила Мунлайт. — Это расстраивает меня больше всего, — грустно сказала Роза. — Я помню каждое слово Богинь. Когда я была маленькой, когда могла во снах путешествовать по времени, когда мы с тобой впервые встретились, Богини сказали мне, что если я попытаюсь спасти свою мать, то разрушиться Вселенная и Вечность; если не будет жертв, то не будет мира; без смерти не будет жизни. Тогда я не понимала значение этих слов. Но я так хотела спасти маму. Я даже оставила ей письмо, но она всё-таки подарила мне жизнь, стоимостью в собственную. Неужели, и Сандра, и Элиз погибли по той же причине? С размаху Мунлайт ударила свою хозяйку по ноге хвостом. — Прекрати так думать! — грозно сказала она. — Ты – дочь Богини, тебя следует вообще держать под стеклянным колпаком или в пластиковом пакете, а ты идёшь на рожон, рискуешь собой так, будто твоя жизнь ничего не стоит. Поэтому остальные стараются тебя спасти. В отличие от остальных погибших, то безрассудство – у тебя! В дверь постучали. Роза обернулась назад. В комнату вошёл Ленни. Он выглядел довольно неплохо в черном стогом костюме с белой рубашкой и галстуком. — Я там с Андре немого повздорил, — без тени сожаления сказал он. — Он со своим предками хочет присутствовать завтра на похоронах Сандры. Роза нахмурилась. Что тут делал старший брат её отца с семьёй и таким странным желанием, она не могла представить. — Где они? — спросила Роза. — В кабинете твоего отца, — ответил кузен. Роза направилась вместе с ним в кабинет. Её отец сидел за столом, скрестив пальцы перед собой в замок, его старший брат Александр нахально развалился в кресле напротив. Жена Александра блондинка Анна в ядовито-розовом обтягивающем платье с чёрными вставками стояла возле своего мужа, а их сын весьма нагло и неосторожно грохотал египетскими статуэтками шестого века до нашей эры в шкафу. Встав на цыпочки, Роза шепнула Ленни на ухо: — Сандра бы назвала это «Нашествием Паразитов». Тот усмехнулся и прошёл вперёд. — О-о-о! — заметив вошедших, сказал Андре. — Пришли леди-вселенная-вращается-вокруг-меня и её двинутый кузен. В ответ Роза ядовито улыбнулась и сказала: — Да, Андре, я как раз хотела тебя об этом спросить. — Сандра Маклейн всё-таки наша дальняя родственница, — начал мистер Александр Картер. — Сандре и в кошмаре такое не могло присниться! — возразил Ленни. — Лично я не вижу никакой необходимости приглашать вас ни на похороны, ни на поминки, — холодно сказала Роза. — Откуда такая враждебность, мисс? — так же холодно спросила её Анна Картер. — Это не ваша родственница. Вы её и в лицо-то не знали, — ответила девушка. — Вы забываетесь, мисс! — грозно проговорила Анна. — Рич, скажи своей дочери! Она ведёт себя как дикарка! Тоже мне, будущая глава семьи! Но мистер Рич Ричард Картер ничего не сказал. Он всегда был лишь наблюдателем. — Вы тоже забываетесь, миссис Картер! — ответила Роза. — Не слишком ли многого вы требуете?! В разговор вмешался Андре. — Не смей говорить с моей матерью в таком тоне! — сказал он. — За это ты меня вызовешь на дуэль? — вопросительно изогнула бровь девушка, прекрасно зная, как он боится с ней тягаться. — Да больно нам нужна твоя старая выжившая из ума тётка! — сказал он с пренебрежением. Часто задышав, Розе стало ещё труднее справляться с нахлынувшими чувствами ярости и гнева, а так же и ненависти. — Повтори, что ты только что сказал, — потребовала она. — Ты лишь жалкая девчонка, которая ничего не может! Твои придурковатые родственники точно не стоят нашего внимания. Какого черта мы вообще пришли сюда? Меня воротит даже от вида твоего кузена! — презрительно сказал Андре. Ярость подступала всё ближе. — Я сочту, что ты это говорил о себе, — сказала Роза, пытаясь вывести разговор в другую сторону. — И что ты понимаешь в семейных узах?! — А тебя ведь бабушка обделила любовью! — загордился Андре. — Мне не нужна такая любовь! У меня и без неё есть люди, которые меня любят! — И потом умирают. Терпение доходило до точки кипения. Девушка уже едва могла держать себя в руках. — Это самопожертвование, — ответила она. — Такого ты точно никогда не сделаешь, и ради тебя никто не умрёт. Теперь я понимаю слова «нищие обладают тем, чего нет у богатых гордецов». И в отличие от вас, у моей семьи есть то, чего вам никогда не заполучить. — Мы – одна семья! — вмешался в разговор Александр Картер. — Я по большей мере принадлежу к семье Маклейнов и Дубмонов, но я горжусь и Картерами, которые смогли достичь своей цели самостоятельно! — Терпеть не мог этих тройняшек и ту незамужнюю дуру! — громко прошептал Александр. — Мне стыдно за вас! — произнесла Роза. — У тебя нет ни капли уважения к своей семье! — сказала Анна. — У вас тоже! — грозно ответила Роза, добавив: — Как и благородства! — Оно у нас есть! — важно сказал Андре. — Благородство? Где? — рассмеялась девушка. — Разве вы дворяне? — Картеры стали аристократами при королеве Виктории, и ты это смеешь оспаривать? — удивился Александр. — Но не все вы выполняете Долг Дворянина, — ответила Роза. — Потому Дубмоны и Маклейны остаются дворянам. Они знаю значение nobilis officium, и выполняют его регулярно. А вы, именно вы, позорите семью Картер! — Да как ты смеешь так говорить с нами, мерзавка?! — Андре даже побагровел от злости. — Давай, Андре, ударь меня, — гордо сказала Роза со спокойствием, — но больше не смей говорить о моей семье так плохо! Вот поэтому моя семья остается благородной. Мы знаем про nobilis officium. Позади раздались аплодисменты. Обернувшись к двери, Роза увидела Ленни и Эрика. Эрик тоже надел черный строгий костюм с жилеткой и белой рубашкой, но не избавился от своих привычек, так что несколько пуговиц сверху были расстегнуты, а на ногах красовались мягкие ботинки на шнуровке. Ленни улыбнулся, а его друг сказал: — Так чудесно сказать даже я бы не смог. — А вы кто ещё такой? — спросил его Александр. — Я? Я самый простой человек и большой почитатель долга благородных, Эрик Мейдон, — с улыбкой сказал Эрик. — И если моя милая невеста леди Розалитта Картер умерит свою гордость и согласиться стать моей женой в свой восемнадцатый день рождения, то вы поменяете о ней своё мнение, и думать обо мне станете по-другому. Я – телепат. Выражение лиц у присутствующих тут же изменилось. Андре даже рот открыл от изумления. Александр Картер тут же изменил своё положение на диване, а его жена положила руку в браслетах на грудь. Сам Эрик, подойдя ближе к Розе, взял её именно за ту руку, на которой Лунное Кольцо заблестело ещё ярче, поцеловал тыльную сторону ладони, а после вытащил едва ли не силком из кабинета. Но в проёме он остановился. — Знаете, а Сандра меня признала, — загадочно сказал он и потащил девушку в её комнату. Оказавшись в приёмной, он закрыл за ними дверь и вздохнул с облегчением. Роза с непониманием посмотрела на него. — Почему они так удивились, услышав твоё имя? — спросила она. — Может потому что я тебе уже говорил, что – аристократ. На Земле или в Энери я пользуюсь большим уважением и имею некоторые привилегии. — Мне даже страшно подумать, какие именно. Как ты узнал, где я? — Такое скопление негативной ауры говорило само за себя: либо я что-то натворил, либо ты разбираешься со своими родными. Роза отошла к окнам, откуда открывался печальный вид на буйствующий дождь. Эрик подошел к ней и положил свою ладонь ей на плечо. — Завтра похороны… — тихо прошептала она. — Последний путь бывшей королевы Арбары, — добавил Эрик. В утреннем тумане, когда дождь перестал лить грустные слёзы, от маленькой деревенской церквушки по кладбищу шла траурная процессия. Жители Маленького Ангела едва ли не три дна назад содрогнулись от страшной новости: хозяйка дома на южном холме, Сандра Дубмон скончалась. Последняя из неразлучного трио некогда первых деревенских красавиц покинула этот свет и отправилась к своей семье, к сестрам и мужу. Остановившись у свежей могилы, священник из той маленькой церквушки начал похоронную мессу: — Сегодня, мы предаём земле тело Александры Дубмон-Маклейн, мир праху её. Поручаем милости Божьей возлюбленную сестру. Земля к земле, тлен к тлену, прах к праху… Все мы будем уповать на воскресение твоё из мёртвых и вечную жизнь… Пока священник говорил, Роза наблюдала за тем, как Стелла теребит рукав черной блузки, и время от времени тянет руку к чёрным бантам на хвостиках. Девушка вглядывалась в непроницательные лица гостей, родных. Это всё лишь маски, а в глубине души боль и слёзы. Настало время бросить в могилу цветы. Как странно, что в этот раз на красно-коричневый лакированный гроб падали не розы, а красные тюльпаны. Красные тюльпаны – символ гордости и смелости. Именно эти цветы росли у Сандры в саду. Это её знак, знак огня. —…память о таком замечательном человеке будет вечно жить в наших сердцах. Аминь! Когда все разошлись, Роза присела возле свежей могильной плиты, где были выгравированы буквы и числа, рядом с другой плитой, более старой:

Джерри Маклейн. 25.02.1935 — 17.06.2002 Александра Дубмон-Маклейн. 27.03.1936 — 18.07.2011 «И пусть потухнет костёр, Но гордость запылает в сердце»

Акия и Юджин тоже задержались. Они стояли совсем близко с могилой Сандры. Тогда Роза также стояла у надгробия. Только оно было одно на двоих:

Томас Маклейн. 24.07.1936 — 02.01.2003 И его любящая жена Элизабет Дубмон-Маклейн. 15.03.1937 — 23.03.2010

В руках Роза сжимала колючие цветы, в чью честь была названа. Они не жалели её. Девушка погладила холодный камень и, поднявшись с влажной от дождя и испарений земли, отошла в другую сторону к другим могилам. Она заметила странную женщину с длинными белокурыми волосами в длинном белом плаще возле самого леса. Та, прислонившись к дереву, захлёбывалась в душераздирающих рыданиях. Рядом с ней сидели страшные чёрные собаки с горящими глазами, огромными когтями и клыками, похожие на Призрачных гончих, но не такие большие. Что-то подсказывало Розе, что это фейри, но подойти и спросить у них об этом прямо будет выглядеть весьма глупо. Девушка подошла к плите, опустилась возле неё и провела ладонью, стирая мокрую пыль.

Ричард Картер. 17.03.1935 – 05.07.1977 «Рыцарь оберегает Даму Сердца лишь потому Что его Сердце на веки отдано ей…»

— Прости, меня, что так много лишнего вчера наговорила, — тихо произнесла Роза. — Они ведь тоже часть семьи, но мне от этого не легче. Что бы ты сделал, скажи я это в твоём присутствии? Подумать страшно… Девушка положила тёмно-бордовую розу на плиту и поднялась с колен. Она заметила неподалёку от реки у другой плиты последнего старого Маклейна. Говард неотрывно смотрел на могильную плиту. Там лежала его частичка сердца. Роза подошла к нему и протянула цветок красной розы. Дед печально вздохнул и осторожно положил на надгробие жены цветок, коснулся слов, вырезанных на белом камне:

Жасмин Дубмон-Маклейн. 31.10.1938 – 05.07.1977 «Хрустальное сердце растает как лёд, И ангел с надеждою к нам в мир придёт…»

— Ты идёшь? — спросил Говард внучку. — Я потом подойду. Я ещё не закончила, — ответила Роза, показав последнюю розу. Она спешила к другой холодной плите. Из-за ветра и быстрой ходьбы широкий полукруглый гребень с мантильей стал медленно съезжать с её каштановых волос. Девушка уже держала чёрную мантилью с кружевами в руке. Опустившись коленями на сырую траву, Роза положила последний цветок на могилу самого дорогого для неё человека на свете. Пусть она живёт в обители Богинь, но на Земле она давно мертва. Мертва с самого рождения Розы.

Клеопатра Корнелия Кармен Ясмин Дубмон-Маклейн Картер. 24.12.1973 – 13.07.1994 «…Роза Иерихона возродиться, И сражение вновь повторится…»

Что означает её эпитафия? Почему выбрали именно эти слова? Обессилено Роза стянула с волос мантилью и положила на край мраморного памятника. Второй раз гибнет её любимый человек на её день рождение. — Почему? — прошептала Роза. — Почему я не могу спасти вас? — Пусть ты и дочь Богини Жизни, но ты не всесильна, — тихо ответил приятный голос за спиной. — Почему всё ещё ты здесь? — спросила девушка, не отводя глаз от камня. — Потому что жду тебя, — ответил Эрик. — Давно? — вырвалось у Розы, прежде чем она успела подумать. — Вечность. Поднявшись на ноги, Роза подошла к Эрику. — Не стоит так говорить, — сказала она, глядя ему в глаза. — А если это правда? — поднял бровь Эрик. — Я могу ещё дольше ждать. И, кстати, я был серьёзен вчера, сказав тебе про замужество. Роза скрестила руки на груди. — Ты же сказал, что с фейри сделки труднее разорвать, чем с людьми, — нахмурилась она. — Если ты не выйдешь за меня, то за мной придёт королева, а тебя к себе утащит тот коротышка Финварра, — ответил он. — А как же наше пари? — возмутилась девушка. — Его никто не отменял. Замуж можно выйти и не по любви, хотя Богини категорически в этом вопросе «против». Пока ты носишь кольцо, твои чары находятся под контролем. — Может быть это и хорошо, но лучше будет, если ты его снимешь, — и Роза протянула ему левую руку, где на безымянном пальце блеснул перстень. — Я сниму его, если ты притворишься, что тебе это понравилось, — сказал туманно Эрик. — Что именно? — нахмурилась девушка. В ответ Эрик просто подошёл к ней ближе и накрыл её губы поцелуем. Он целовал её совсем не так, как несколько дней назад, пусть требовательно, настойчиво, но очень-очень нежно. Он словно пытался её утешить, пусть своеобразно, но всё же на какое-то мгновение Розе показалось, что это получилось. Что её плачущая душа наконец-то улыбнулась и вытерла слёзы. Когда Эрик отстранился, то взял левую руку девушки и вложил туда Лунное Кольцо. Он снова её перехитрил и прошептал: — Я никогда не сделаю тебе больно, моя Убийца Времени, Розочка… Роза вспыхнула от смущения и возмущения. — Не называй меня больше так! — воскликнула она. На это Эрик закатил глаза, расстегнул на своей шее цепочку, убрал талисман в карман и протянул её Розе. — Пока Кольцо с тобой – ты под надёжной защитой, — сказал он, нанизывая перстень на тонкую цепочку и застёгивая на шее Розы. Откинув её волосы, он улыбнулся и произнёс: — Идём, я отвезу тебя домой. В ответ Роза кивнула. Она шла с ним к выходу и возле калитки на кладбище заметила мужчину двадцати семи лет в очках с рыжими волосами в джинсовой куртке белой рубашке, джинсах и кедах. Роза тут же узнала своего бывшего учителя из пансионата и нынешнего репетитора Николса Соврена. Приведя Эрика в минутное замешательство, она подбежала к учителю. — Мистер Соврен? — удивилась она. — О, мисс Картер! — обрадовался тот. — Какая… хм… необычная встреча! Что вас сюда привело? — Проводы родственницы, — печально ответила девушка. — А вас? — Исследования, — ответил учитель. — Роза! — раздался голос Эрика у неё за спиной. — Эр, э-э-э, познакомься, это мой репетитор истории мистер Николс Соврен, а это, — девушка перевела взгляд на Эрика, — Эрик Мейдон, мой друг и… — Жених, — тихо, но разборчиво договорил за Розу он и протянул руку для рукопожатия. — Очень приятно! — улыбнулся учитель и пожал руку. — По-моему, мы с вами уже встречались, — как-то утвердительно сказал Эрик. — Да, в «Ноболнесте» вы спросили меня о мисс Картер, тогда половина пансионата в вашу сторону обернулась, — подтвердил учитель. — Тогда мне показалось, намного раньше, — настороженно поправил Эрик. — Знаете, мистер Мейдон, я поддерживаю теорию о перерождении душ, может быть в прошлой жизни, мы с вами встречались, — важно проговорил Николс. — Всё возможно, — медленно проговорил Эрик, отпустив его руку. — До свидания, сэр, мы торопимся. — Всего доброго! — но это Роза услышала только, когда Эрик силком перетащил её за территорию кладбища. — Что случилось? — встревожено спросила она. — Я не смог проникнуть в его мысли, — мрачно ответил Эрик. — Я даже не ощущаю его присутствие, как и твоё. — Ты же сказал, что это, потому что я дочь Богини, почему мистер Соверн? — не унималась Роза. — А он говорил тебе о своих исследованиях? — спросил Эрик. — Он изучает историю Богинь, — ответила Роза и остановилась возле темного «ягуара», заметив своё отражение на полированном бампере. — Чёрт! Я забыла мантилью! — Держи! — Эрик отдал ей ключи от машины. — О, спасибо! С моим-то опытом вождения я могу её угнать! — с сарказмом сказала Роза, забирая ключи. — Если «угонишь» в соседнюю машину, сделаю из тебя подушку безопасности, — ответил Эрик. Дождавшись, когда «ягуар» мигнёт фарами, Роза залезла в салон и приютилась на переднем пассажирском сидении. Подняв глаза перед собой, она ахнула: на панели лежал ежедневник! Сандра, перед тем как они отправились в Иной Мир, дала ей книгу! И эта та самая! Дрожащими от волнения руками Роза схватила книгу и попыталась её открыть. Металлическая застёжка похожая на тюльпан не поддавалась. На кожаной обложке только появился вопрос: «Какой мой цвет?» Роза задумалась. Это вопрос точно с подвохом. Вслух она стала перебирать всевозможные варианты: — Красный, рыжий, оранжевый, цвет гордости, цвет огня, тюльпан, в конце концов!.. — не выдержала она. Застёжка щёлкнула, и изрядно помятая бумажная вкладка с конвертом выпали из книги прямо на колени девушке. Роза взялась читать их в первую очередь. По туманному кладбищу эхом разносилось карканье ворон, но Эрик не обращал на это внимание. Он шел к тому месту, где Роза оставила свою мантилью. Его больше всего терзал вопрос о Кольце. Правильно ли он поступил, отпустив Розу из магического невидимого плена? За ним или за ней в любой момент могли придти фейри и утащить назад в Сид. Подойдя к могиле матери Розы, Эрик снял с надгробия мантилью и заметил перед собой движение. Он поднял глаза. Перед ним в длинном белом платье на тонких бретельках стояла та, чьё тело лежало в этой могиле. С длинными чёрными локонами и добрыми зеленовато-изумрудными глазами ему улыбалась Богиня Жизни, Клеопатра. — Опять сомнения, — вздохнула она. Эрик выпрямился перед ней. — Я простой человек, и для меня это естественно, — сказал он. — Ты заключил с моей дочерью ещё одну часть «Союза». Не слишком ли дорого обошёлся «Поцелуй Разума»? — и Богиня скрестила руки на груди. — Полагаю, мне не стоит скрывать сделку с Данилиной от вас – вы и так всё знаете, — пожал Эрик плечами. — Данилина выдвинула свои правила игры. Она устала ждать того, кто не её судьбой является. Но ты же ведь знаешь, что не сможешь за эти полгода с согласия Розы заключить с ней последнюю часть, — печально говорила Клеопатра. — У меня есть план на этот счёт: когда истечёт срок, я заберу её на Арбару – королева не сможет нас там найти, — спокойно ответил Эрик. — Если ты и, правда, думаешь так, то ты – увалень! — сказал знакомый голос. Позади Эрика стояла Сандра. Красно-оранжевое платье, в каком он видел её на картинах в замке, всё также хорошо шло ей. — Ты считаешь, что Роза согласиться уйти с тобой, бросив здесь всё? — спросила она, словно не веря. — Не забывай, Эрик, она – дворянка и Богиня, — говорила Клеопатра. — Она до последнего будет отрицать свою любовь к тебе. К тому же, когда теперь ты заключил с ней «Поцелуй Разума», то вы будете чувствовать эмоции друг друга. Тебе придётся научиться сдерживать свой пыл, иначе, в конце концов, проигравшем окажешься именно ты. — И ещё, напоследок: не сдержишь своё слово – я стану твоим персональным полтергейстом! — грозно сказала Сандра, и они растворились. Когда Эрик сел в машину, то застал погруженную в чтение книги Розу. Она не обратила на него ни малейшего внимания, и заметила его присутствие на резком повороте. — Ты уже вернулся? — искренне удивилась она. — Минут двадцать назад, это точно, — ответил Эрик, ведя машину на обгон. — Ты была так поглощена, я не хотел тебя беспокоить. А что это? — Дневник Сандры, — ответила девушка. — Тётя вела дневник. Он впитал её память. Эта книга такая же, как и та, что досталась мне от мамы. — И каких тараканов ты там нашла? — Диагноз Сандры. Полгода назад ей пришло письмо с результатами анализов. У неё опухоль мозга дошла до последней стадии, и врач уговаривал её сделать операцию, но она отказалась. Ещё она напилась здесь о своих воспоминаниях. В последнее время её снился её приёмный отец, мой прадедушка Хоэл Дубмон. Он пообещал ей, Элизабет и Жасмин отвести их к какому-то «райскому месту». По описанию Сандры – это тот водопад, где мы были. Как ты думаешь, они теперь вместе и счастливы? — Если Сандра не здесь в качестве «персонального полтергейста», то да, они счастливы, — ответил Эрик, но его внутреннее чутьё говорило ему, что эта победа в сражение с тьмой с потерей только начало в предстоящей войне.

Но королева вдруг кричит: «Останься! Ты же мой!» А граф спокойно говорит: «Ты выбор уважай чужой. И знаешь, – начал он – Прости, не твой, поверь, Но помню, что гласит закон Придёт другой – откроешь дверь? Придёт сюда наследник мой, Ты пропусти его, И если велено судьбой Тебе наденет он Кольцо».