Бегущие вдаль

      Сашка не понимала откуда веет холодом. От мощного удара кулаком об гараж, над её головой, от двух пар светлых глаз или просто сам сентябрь достаточно морозный. Она надеялась на последнее, как и на то, что ее с лёгкой руки отпустят.        Проблема в том, что ни Космос, ни Витя себя дураками не считали и не могли позволить кому-то произвести такой счёт. Особенно конкуренту не с равными силами. Небольшая, напуганная, что читается в больших синих глазах, запросто может быть раздавлена и не ей лезть в игры.       Цой хрипел из одного наушника, у второго, по всей видимости, отошёл контакт. Голос доносился всё так же четко, гулко, но Сашка успела растроиться. Будто в этом вся сила ее спасения.       Если бы все было так просто.       Девушка смирно стояла, прижавшись спиной к стенке гаража. В голове кинолентой мелькали в кадры возможного продолжения вечера и ни один её не устраивал. Вся кровь с губ была вроде бы облизана, но Крылова продолжала кончиком языка блуждать по нижней губе. Это было что-то вроде методики успокоения, от которой не было пользы.       Космос не был уверен хочет ли причинить Сашке боль. Точнее, хватит ли у него уличной закалки, но поставил бы всё на кон, чтобы доказать, что готов разорвать всё в дистанции метра от него. Трепать нервы одним видом, грозными движениями — это походило на жажду самоутвердиться, запугать девушку, чтобы забыла о методах борьбы с конкурентами в таком ключе. Нужно показать, что с ним — Космосом Юрьевичем Холмогоровым — шутить нельзя.       И помимо прикрученной дикости, что устраивала пыл и жар в сосудах Космоса, бушевала человечность, которую в восемнадцать лет ещё тяжело вытравить. Отдает ещё звоном последнего звонка и цокотом бутылки, украденного портвейна.       Со стороны Крыловой все представлялось иначе и более жутко. Она была уверена, что сейчас её порежут в пазл или отделять голову от плеч. От страха она сцепила зубы, но приобреталось и новое чувство: заодно оцепенело и все тело. Крылова не могла ни двинуться, не пошевелить ногой. Долбанный инстинкт самосохранение или…       — Трусиха, етить твою, — будто чужой голос пронёсся в голосе. Он так колюче осуждал, давил, что Санька все-таки двинулась и почесала себе бок, аккуратно доставая пальцами к нему. Рядом замигал слабый свет фонаря.       — Кос, Кос, тише, пионер, — напомнил о себе его друг, подлетая к Космосу, и положил руку на кисть, которая застыла ввысь около металлической стенки, — успокойся, — мягко, но в тот же момент, как наставник, проговорил Пчёла, и спокойно опускал руку вниз. Зная своего боевого брата не первый год, Виктор не был уверен, что все пройдет на самом деле без каких-то либо увечий.       — Да, Кос, не надо, — боязливым голосом и, мотая головой при этом, пискнула Саша. На секунду закрыла глаза, сильно смежив веки.       — Ты откуда-то взялась, быстрая такая? — уже с опущенными руками, но не скрывая своего раздражения, спросил Холмогоров.       — Мама с папкой заделали, — чувствуя, что напор со стороны парней слегка упал, она дала себе волю огрызнуться, как тот же волчонок.       Пчёлкин усмехнулся, прижимая кепку к макушке, таким образом устроив её удобно на голове. Козырек съехал вниз и давил в шею.       — Слушайте, давайте я отдам вам сумку, и разойдемся, как в море корабли? — предложила Крылова и слегка кивнула головой, якобы запрашивая утвердительный ответ.       — Нет, дорогая. Ломанула — отвечай, — слишком холодно, в отличие от Космоса, заговорил Витя, спрятав руки в карманы и быстро моргая, — кто, кому, зачем, — все ближе подходил он, после непонятных мини-кругов.       Кольцевые движения увлекли и Влада в маленьком гараже, недалеко от места встречи.       Женя и Влад сидели в назначенном месте, которое на этот раз оказалось небольшим гаражом отца Иры. На коробке, принятая столиком, были раскинуты карты, а на них красовались голые женщины. И игра больше походила для развлечения собственных фантазий, чем для одевания погонов своему другу. Прошло больше тридцати минут с момента указанного времени, девчата должны были уже подходить к месту, но Влад никого не застал и вернулся в гараж, чтобы оповестить друга; но это затянулось на не одну игру. Настенные часы, просто стоявшие на железном столе, стрелкой отбивали свое время и вместе с тем вдалбливали мысль о том, что произошло что-то неладное. Друзья нечего не сказали друг другу — все было очевидно — и пулей вылетели с гаража.       Подойдя к улице, где должна была свершиться главная операция, Женя заметил Ирку. У той зуб на зуб не попадал, ноги в тонких колготках дрожали, как у подбитой лани.       — Где Санька? — заплетался язык у Влада.       — Побежала в сторону тех гаражей, — зябко охватывая свои плечи, дала указания Ира, — за ней двое дружков погнались, — добавила она. Страшась за подругу вечерний холод ещё больше клал свои ладони на плечи Андреевой, практически пробираясь к костям. Она вся тряслась, как последняя листва, зубы цокотом стучались. Женя помотал головой, снял с себя курточку и накинул на плечи Иры.       Та моментально крепкой охапкой схватилась за неё и укуталась, крестом сложив руки и потягивая за разные края.       — Спасибо, — уворачиваясь от веток, робко мурлыкнула Андреева.       Соколов покачал головой и обнял девушку за талию.       — Влад, ты беги в переулок, а мы с Иркой тебя догоним, — предложил Женя, прижимая Андрееву и медленно направляясь в злосчастные гаражи.       — Да, — закивала Ира.       Кивнув следом, Влад всё быстрей отдалялся от друзей. Оставлял глухой топот и брызги вчерашних луж.       — Ты как вообще? — спросил Женя и на миг оглядел Иру, вскинув руку на изгиб талии.       — Нормально, — Ира нехотя ответила и подтянула курточку, шмыгнув носом, — хотя нет... Я же вам говорила, что не стоило идти и вообще... — девушка вздохнула и дернулась, дабы отбросить руки парня с себя, — хватит всего этого! С меня так точно!       — Не психуй ты, а, — на Соколова не подействовали движения Иры и вернул руку на теплое место, с новой силой прижимая к себе тело, — ещё пару недель и забудем.       — Новые идеи?       — Старые связи.       — Опять всё ищешь где подзаработать? Тебе мало от них долгов?       — Как должен, так и отдам. Всё будет хорошо, верь мне, — и наотмашь клюнул Иру в висок, пока Влад набирал побольше воздуха в легкие и затем крикнул для отвлечения:       — Атас, менты!       Пчёла встрепенулся, Космос в тот же час схватил сумку. Попасться в руки «синим» с интересной для них сумкой не сулило удачу. Обменявшись взглядами, они убежали.       Сашка выдохнула только тогда, когда увидела знакомый силуэт и следом услышала умиротворительный голос:       — Сань, все спокойно, пошли.

*

Наши дни

.       Сашка не любила просыпаться рано. Ей было намного проще не спать всю ночь, ежели вставать рано утром. С первыми петухами, так сказать. И видимо где-то упал метеорит, раз девушка сама добровольно попрощалась с Морфеем в 7 часов утра. Нельзя сказать, что она выспалась. Что-то попросту не давало ей покоя и обидно, что сама Крылова не знала причину данного проявления.       Встав с кровати, Саша, шаркая пятками, поплелась к зеркалу, которое было «укутано» в красивую деревянную рамку схожее красками на липовый мед. Девушка наклонила голову в правую сторону, чтобы первые лучи осеннего солнца бережно упали на левую часть лица. Гладко протерев пальцем под нижней губой, Саша оценила заживление раны и сразу же вспомнила свою ложь родителям. Мол прикусила, когда через табуретку споткнулась. Мать заохала, а отец понимающе кивнул, но криво усмехнулся, все прекрасно осознавая. Знал, что его дочь погрязла во лжи, но разбираться не было сил. Тешило одно: она забросила, как казалось, незаконные дела.       Стянув со спинки кресла спортивки, на которых криво был налеплен лейбл «Adidas», где вместо первой «d» прилепили «b», Санька пошла на кухню.       — Ты что не спала? — первое, что выдал отец, как только кудлатая голова показалась в дверях. Виктор Николаевич завтракал перед выходом на работу бутербродом с докторской колбасой и кружкой кофе.       — Спала, — сквозь зевок ответила она и, прогремев табуреткой, села на неё, — мама уже ушла?       Сашка притянула к себе тарелку с нарезкой, которую явно утром наспех порезала мама, и сделала себе бутерброд.       — Угу, — в чашку прогудел он и для убедительности кивнул головой.       Мать Саши уходила на тяжкий труд рано и возвращалась достаточно поздно. Удавалось, конечно, освободиться раньше, но это было такой редкостью, словно Новый год. И Сашка удивлялась, как матери хватало выдержки сколько работать в доме связи в таком режиме, да за гроши. Только другие воспринимали это адекватно. Так жили все.       Крылов-старший налил дочери чая и подвинул к ней чашку вместе с сахарницей.       — Саш, что там с работой? — спросил папа, положив руки на стол. Охватывая чашку, сложил их в крепкий замок, — нашла же? — следом объявился ещё один вопрос.       Сашка отложила бутерброд и посмотрела в угол кухни, словно он ей поможет придумать очередную чепуху. Затем на отца, почесывая бровь и открыв рот, с которого слышалось только: «А-а-…»       — Нашла, — нечего умнее не придумав, отчиталась Санька, — да, — это было сказано вернее для убеждения самой себя, чем Виктора Николаевича. И громко отпила чая.       — И где? — не унимался тот, потирая большим пальцем левой руки указательный правой, все ещё держа руки в замок.       Крылова вновь поежилась, но продолжала смотреть отцу прямо в сине-серые глаза, зрачок которых был слегка обернут в янтарный круг. Точно такие же, как у неё самой. Врать им было с каждым разом все сложнее и сложнее.       — Саш, — нетерпеливо позвал он дочь, рассматривая её искаженное в нервах лицо, — ты точно нашла работу?       Девушка быстро кивнула головой. Настолько быстро, что один из хрящей в шее слегка хруснул.       — Зайдём с другом стороны. Ты бросила фарцовку?       — Да! — звонким пионерским голосом ответила Сашка и выдохнула, опустив глаза, — но я нечего не нашла, — виновато под нос промямлила она. Хоть на этот раз ей удалось отмазаться.       — Ладно, — устало вздохнул отец, запихивая остатки бутерброда, — помогу тебе с работой. Есть у меня кое-что на примете, — жуя, подытожил он.       — Надеюсь, ты не про автоколонну, — Санька скривилась так, будто съела целый лимон и вот-вот выплюнет косточку от него, — не хочу я туда идти, — начался спектакль капризов, — буду вся грязная, в масле, — она противно исказила лицо и высунула язык, показывая свое отвращение, — там же ужасная вонь, па!       — И что? Деньги не пахнут, — настаивал на своем Виктор Николаевич, стряхивал с лица крохи, — я давал тебе время. Пошла на вечернее обучение, то будь добра оправдывай свое желание, — более строгим голосом сказал он.       Саша показательно вздохнула. Отец некогда в восемьдесят шестом понял состояние дочери, которая по семейными обстоятельствам, нахлынувших бед, решила загрузиться полностью в учёбу и в работу. Бросила все перспективы, наплевала на хорошо сданные экзамены и не принесла документы в институт имени Орджоникидзе. Перенаправила себя на вечернее и в конце первого курса приносила уже липовые справки про занятость. Фарцовка окупалась больше, больше тревожила прошлое, но Сашку быстро затянуло.       Сашка с грохотом отставила чашку, в которой зазвенела ложка об её стенки и слегка расплескался чай.       — Александра! Прекрати показывать характер, а то я тоже начну. Собирайся.

*

      — Что, тоже не поступила? — вытирая руки об старую тряпку, спросил Павел Викторович и по-отцовски усмехаясь Саше.       — Та нет, поступила, — ответил вместо дочери отец, приобняв её за плечи, когда у самой дочери на подпухших губах лежала наивная улыбка, — только на вечернее.       — Уже не плохо. Мой-то работать пошел, — нельзя было уловить нотку эмоции в сказанных словах Павла Викторовича. Он был рад, что сын, как честный гражданин, работает. Только ему хотелось для своей кровиночки всего наилучшего, чтобы тот добился успехов и ни в чем себе не отказывал.       — Главное, что не тунеядствует, — окончательный вердикт промолвил Виктор Николаевич и отпустил дочь с объятий, после чего его руки юркнули в карманы брюк.       — И то верно, — устало согласился собеседник. — По поводу роботы, — как-то слишком тяжко начал он.       Сашка вспомнила про врача, который точно так же говорил родственникам неприятные известия о их родных.       — Вить, прости, но нечего путного в отделе кадров нет. Максимум на что возьмут, так помощник автомеханика, — Павел снизил плечами и смущённо посмотрел на Виктора.       Отец глянул на Сашу, взглядом спрашивая её решение, но будучи уже готовым гласом наставника определить девушку именно сюда. Она неуверенно кивнула, дабы не обижать папу.       — Мне подойдет, хоть что-то, — кивая, смущено ответила Крылова. Она понимала, что Виктор Николаевич не слезет с неё и лучше сдаться сразу же. Уж слишком долго он её отец.       — Трудолюбивая у нас молодежь! — гордо произнес Крылов-старший и опустил осуждающий взгляд на дочь, вспоминая ей прежний заработок.       — Бать, можно тебя на минутку? — на ходу кричал парень к Павлу Викторовичу, — драсте, — быстро кинул тот и повернулся к отцу.       Сначала озабоченный своим делом Пчёла не заметил с кем поздоровался и только потом память кинула тяжелый груз в голову, что заставило обернуться. Синие глаза в один момент наполнились ненавистью, которая могла тут же прыснуть и сжигать Саньку.       — Вить, кстати, под твое крыло отдам. Скоро она с нами будет работать. Знакомься, Александра, — махнув рукой в сторону девушки, доброжелательно, даже по-отцовски, промолвил Павел и усмехнулся, — а это мой сын — Витя.       У одного на лице сменялись эмоции одна за другой, то злость, то недоумение, то простое желание врезать.       Но нельзя.       У второй на лице крепко запечатлелся шок, который намертво пристал.       — Ты уверен в ней? — хитрым хриповатым гласом спросил Пчёла у отца, искоса поглядывая на будущую сотрудницу.       — Вполне! — довольствуясь девушкой, откликнулся Павел Викторович.       — А вдруг что-то скомуниздит? — ехидничал все он и скрестил руки на груди, замарав робу.       — Вить, прекрати нести чепуху, — уже сердился его отец, рыская глазами, дабы убрать неудобство, что затомилось в районе груди. — Все, можешь приступать к работе, — знакомая отцовская улыбка растянула губы мужчины.       — Спасибо, Паш, — и Виктор Николаевич обнял товарища.       Пчёлкин был готов в этот момент натрескать Сашу грязной масляной тряпкой.

*

      Друзья совершенно тихо сидели в беседке, играли в карты и ни одного слова невозможно было вытянуть с них. Кто-то прищемил им рот или склеил губы. Тишина хозяйственно села около них, иногда лишь пропуская противный свист ветра или шуршание листвы. Иногда с соседних домов доносились разговоры, тихое звучание радио или мужской хрипящий гогот. Недалеко отсюда мужики играли в домино и пили.       — Чет не идет игра, — первый отозвался Фил и угрюмо глянул на друзей. Кос расставлял карты в удобном для себя порядке, Пчёлкин нахмурил брови, создавая складку, озадаченно просчитывал свой ход. Вспоминал какие карты вышли.       — Может, ну его этого дурака? В очко? — порхнуло предложение от Холмогорова.       — Не «очко», а «двадцать одно», — ерничал Витя и Валера рядом со смешком выдохнул через нос, — попадешь когда-то в неудобную ситуацию, на всю жизнь запомнишь.       — Вот ты и запоминай, у больных фантазией вечно свои нюансы. Здоровым людям это не грозит.       — Тебе откуда-то знать, как соображают здоровые? Филька подсказал?       — Эй, очконавты, Филька тут не надолго. Казарма ждёт, так что давайте дельное что-то.       — Жигулевское? — не странным образом предложение поступило именно от Пчёлы.       Разрядка нужна была сегодня всем. Космос хотел похмелиться, Пчёле пришлось работать уж с очень интересным их кругу персонажем, а Филу всего лишь хотел отдохнуть душой, раз тело все ещё ныло после усиленных тренировок.       — Кто о чем, а вшивый… — в карты лихо пробубнил Космос и поднял левую бровь, — хотя, может ты и прав. День — дерьмо! — ругнулся он и кинул даму червей, вмещая в ней всю свою злость.       — Ну, что Пчёл, соображай на троих, — не скрывая улыбки, выразил мысль Валера и кинул карты рубашкой вверх.       Брови Вити от удивления нахмурились и спустя пару секунд поползли вверх. От, наглость, а.       — От вы жуки!       — Не, жук у нас ты, - еле договорил свою шутку Космос и вместе с Филатовым засмеялись.       Проматерившись про себя, Пчёлкину нечего не оставалось, как побежать за Жигулевским. Под него и протекала, как янтарная жидкость по горлу, беседа.       — Вы представляете и эта, — он вздрогнул для пышности описания, — теперь работает с нами. И самое главное, стоит такая вся святая простота, — Витя провел руками очертания девушки, слишком утрировано показывая мерзкую святость. — Александра, - напоследок выплюнул её имя он, как бы выплюнул противную слизь.       — Знал бы папочка, чем дочь промышляет, — вытер с верхней губы пенку Космос внутренней стороной ладони. Он достал пачку сигарет и изъял одну сигарету для себя, а вторую протянул для Вити.       — Зато отомстишь ей за все хорошее, — изыскал свое слово Валера, кидая Холмогорову спички, которыми недавно пытался вспомнить, как делать шашку.       Друзья обратили на него свои тупые взгляды. Такими взглядами только голову кому-то ломать.       — Совсем пропили мозги? Раз она работает с тобой, Пчёла, то покажешь девочке кто тут начальник. Жалко мне уже её, живой не выйти, — он закончил свою умную речь, отсалютовавши бутылкой.       Пчёлкин с звонким всплеском стукнул себя по лбу, криво выдыхая густой дым от только что запалённой сигареты.       — Все, харе, закрыли тему. Ещё о всяких шпингалетах вечером не болтал, — махнул рукой Кос и выбросил в сторону практически не скуренный бычок, — я вчера в баре такую лялю заметил, — он сладко причмокивал, разбавляя обстановку.       — И че? — отозвался Пчёлкин на любимую тему и сделал пару сильных глотков пива.       — Ну, я к ней подхожу. Там лямуж-тужур, сильвупле… Пчёл, закатай губу, кажется мне ты себе даму присмотрел.       Холмогоров заржал с Филей.       — Я тебе сейчас глаз продымлю!        — Пошел ты, в свое двадцать одно. Кто мне пьяный трындел люблю, трамвай куплю. Или ты о своей сотруднице уже задумался? Мамочки, что творится! Че делается, а, Филька! — Космос театрально приложил руку к щеке.       — Не говорил, что люблю...       — Но сопли пускал, пока домой не провел, «Пацаны, я позже подойду».       — Хочешь трюк Гагарина повторить?       — А?       — Долетаешься!       — Это опять по твоей...       Дела могут и подождать, когда у тебя за плечами вольно блуждают какие-то 18 лет жизни. Они успеют обзавестись проблемами, а от посидеть с друзьями за бутылкой пива и с юношеским разговором — не частая забава. Небо укрылось ажурной простыней, которая пропускала паутинки ярких звезд. Воздух стал более иглистым, холодными рывками проникал через вдохи. Город уснул, но только не эти трое.