Petrichor

Быть может, жертва есть охотник? Цена ошибки весом в жизнь. Быть может, вовсе – твой сторонник, Но верь не сразу – не обманись.

***

Чимин очень любит искусство. Легендарного да Винчи, раннего Ван Гога, пафосного и вычурного Дали, разбавляет их обилие спокойным Клодом Моне. Живи он в собственной квартире, имей возможность тратить баснословные деньги, давно заполнил бы все пустующие и не очень пространства всевозможными репродукциями великих художников. Но определенно не произведениями этого бездаря и дилетанта современного искусства, чьими картинами увешана вся галерея сегодня. Этот выход в свет точно не оправдал себя. Он лениво плетется вдоль стен с испоганенными полотнами, отмечая про себя свой исключительный художественный талант, когда ему на глаза попадается маленький мальчик лет четырех, которого затащили сюда явно против его воли, но ребенок послушно стоит возле высокой, выкроенной пластикой женщины, что заливает в себя дорогое фуршетное шампанское. Малыш роняет на пол небольшого плюшевого медвежонка, чего не замечает, предположительно, его горе-мать, продолжая «важный» разговор с парой таких же разукрашенных расфранченных особей. Пак смотрит на игрушку пару секунд, потом на мальчишку, что и забыл про нее, изучая донельзя интересную скатерть на столе. На уровень лица малыша взлетает его медвежонок, он недоуменно смотрит, пытаясь дотянуться до него, но тот ловко выскальзывает из его маленьких ладошек. Он отходит от стола, следуя за парящей плюшевой игрушкой, и никто не обращает на них ни малейшего внимания. Это забавно, наблюдать за маленькими и беспомощными, к тому же, развлечений помимо в этом гадюшнике не нашлось. Пить он не умеет, да и не учился никогда, однажды это закончилось плохо, как оказалась хмельная голова не ограничивает себя в желаниях и фантазиях. Он аккуратно следует за ребенком, что уже подобрался к выходу, и вываливается на свежий воздух, отправляя мальчишку вместе с игрушкой за угол. Он дышит вечерним Сеулом и решает приправить этот день ароматным кофе.

***

Чонгук сидит за привычным угловым столиком, изучая сегодняшний контингент, перепрыгивает взглядом с одного несуразного грузного мужчины на другого, более ухоженного и утонченного, с улыбчивой девочки подростка на женщину в деловом костюме. Сегодня он хочет особенную жертву, сегодня ему нужно немного больше, чем быстрая смерть. Протяжные мучения на грани возможно выносимых, глубокие крики, ручьи слез, сломанные ногти и содранная кожа на теле. Здесь все не то, тут все не те. Он понемногу начинает злиться, но уходить с «пустыми руками» не собирается, он отпивает эспрессо из бумажного стаканчика, чего обычно не делает, и заново осматривает помещение. Негромкий звон колокольчика оповещает о новом посетителе, но с места Гука его пока не видно. Он делает глубокий вдох, задерживая дыхание, прежде чем убийственно красивый блондин в кожанке медленно прошествовал к кассе. Его изгибы довольно сексуальны, холодный взгляд завораживает, а плавные движения отпечатываются на обратной стороне век. Он идеален. Чон чуть выпрямляется, укладывая руки на бедра, и медленно сжимает кулаки. Он внимательно наблюдает за парнем, тот чуть дергано оплачивает заказ и начинает массировать виски. Кластерная головная боль – излюбленное оружие в арсенале Чонгука. Ноги ослабевают и подгибаются. Нарастающая боль в голове просто размазывает мозг по черепной коробке, и кажется, что ей не будет предела. Чимин никогда не испытывал подобного. Думать в таком состоянии невозможно, искать выход из положения – тем более, но горячие импульсы, прошивающие все его тело подозрительно похожи на те, что он чувствует, когда использует свою силу. Едва стоя на дрожащих ногах, он мельком окидывает зал кофейни взглядом, проверяя свои подозрения. И вот он. Пак натыкается на испепеляющий взгляд и жадную улыбку. Думать, делать выводы и приходить к умозаключениям нет ни времени, ни возможности, потому он лишь прикрывает глаза, проецируя этого нагловатого типа в свое сознание, и смачно впечатывает его в дальнюю стену, задевая при этом несколько людей, которых дорисовать он в своем сознании не удосужился, и разносит его рельефным телом экран плазмы вдребезги. Боль мгновенно пропадает, а сам Мин выплывает уверенной походкой на середину зала, становясь ровно напротив развалившейся под стеной тушки с парой ошарашенных глах. Испуганные крики и вопли, люди в секунды рассосались в стороны, прижимая к себе все самое ценное: телефоны, карманных блохосборников и дипломаты с документацией. Парень довольно крепкий, по крайней мере, его черепушка не раскроена, что определенно расстраивает. Черноволосый смертник уверенно встает на ноги, явно намереваясь не дружбу водить предложить. Чимина толстой тупой иглой с головы до ног прошивает невыносимая боль, настолько сильная, что сосредоточиться, дабы прикончить этого наглеца, просто не получается. Его хватает на слабый толчок, но боль не пропадает, сила лишь колебнулась, но концентрацию парень, похоже, не потерял. Легкие сталью сжимает внутри, выдавливая из них весь воздух, кажется, что те наживую вырывают из функционирующего организма. Пак через силу поднимает слезящиеся глаза на красном, искаженном болью лице, чтобы поймать эту самодовольную усмешку. И только лишь годы вынужденной практики заставляют его обратить внимание на такую несущественную мелочь, как манипуляции руками. Наверняка он не уверен, но попробовать стоит. Чимин закрывает глаза и тратит уйму сил и энергии, чтобы нарисовать в голове только тело и стену, это стоит неимоверных трудов. Парень в белой футболке органично смотрится распятым на персиковой стене, и палец за пальцем Мин пригвождает, обездвиживая. Его отпускает. Руки – вот инструмент силы того! Отправить импульс – это одно, но удерживать в бездвижии долгое время – утомляет. Его тело трясет, на лбу выступает испарина, столько сил, сколько требуется на продолжительное сохранение неподвижности оппонента, Чимин никогда еще не затрачивал. Пак пропускает момент, когда перед ним спиной вырастает фигура, так как его глаза прикрыты. Сероволосый парень пару секунд смотрит в глаза Чонгука, после чего разворачивается ко второму. Тот лишь в испуге от неожиданной встряски теряет контроль и роняет неудачную репродукцию Иисуса на пол, тогда пара голубых глаз прокрадывается в самую душу, приносит покой и безмятежность, заставляет следовать за собой. Гук тоже поднимается и идет за ними.

***

Тэхен смотрит то на одного, то на другого парня на своей кухне, и сегодня ему почему-то не до смеха. Мог бы, решил бы проблему быстрым гипнозом, но контролировать сознание он может только в реальном времени, и удерживать этих двоих так долго довольно сложно. Это не утомляет, не отбирает силы, но волей неволей отвлекаешься на звучно опущенную чашку с чаем на стол, и вот Чимин уже корчится от боли, а Гук в ту секунду летит на пол со стула. – Хорош, парни, все мы тут бракованные, – довольно устрашающе улыбается Тэхен, – давайте теперь к дипломатии и по домам? – он аккуратно высвобождает обоих из своих пут, как сапер обезвреживает бомбу, и так же, как и тот надеется лишь на то, что ничего не произойдет. Эти двое смотрят друг на друга волком, но поползновений в сторону друг друга не делают. – Какие же вы трудные, парни, – вздыхает Ким и откидывается облегченно на спинку стула.