Тайна Принца

Круглая серебряная луна уже поднялась, когда Кейла оставила безопасный кров леса и добралась до огромного луга за деревней. В середине его был разведен огромный костер, вокруг которого толпились люди. Никто еще не танцевал. Они бы не посмели. Это было прерогативой принца – открывать первый танец в Праздник Железа, принимая роль Нима, бога урожая. Его правом было выбрать себе спутницу и протанцевать вокруг костра семь кругов – священное число, обозначавшее Семь Отцов, созданных самим Ауле. Ритуал прочно вошел в культуру гномов как знак плодородного года. Жители деревни верили, что без него их поля, как и их женщины, будут бесплодны. Уже десять лет в деревне не рождалось детей, и жители с волнением ожидали праздника, надеясь, что хотя бы на этот раз им удастся угодить богам. И тот факт, что принц избрал человеческую девушку, вызвал немало толков. Это было святотатство. Никогда еще ничего подобного не случалось в этих горах. Многие опасались, что решение принца навлечет проклятие. Годы голода, бездетности. Они и так недолюбливали Кейлу за ее странную внешность и манеры, но сейчас многие ее просто возненавидели. Они когда-то спасли ей жизнь, воспитали ее, хотя одной из них она так и не стала. И вот теперь она отплатила им тем, что осквернила священную ночь. Конечно, Кейла об этом знала. Она не была глупа, как считали многие, она просто была молчалива. Ей было свойственно наблюдать и слушать, и извлекать уроки из увиденного и услышанного. С самого раннего детства она чувствовала, что в этом сообществе она нежеланна, но по крайней мере гномы мирились с ее присутствием. С ней обращались грубо, но с определенной долей терпения и без враждебности. Покупая у нее на рынке овощи, они говорили с ней очень медленно, как с маленьким ребенком или с иностранкой. Иногда это ее бесило, но она ничем не показывала этого. Видя, что она не опасна, ее не трогали, и она была счастлива вести такую простую жизнь. Хотя временами ей и бывало одиноко, ее хижина и хозяйство обеспечивали ее кровом и едой, а еще она любила прогуливаться и охотиться в лесу, примыкающем к ее домику. Да и куда еще ей было идти? У нее не будет мужа, который бы ее защитил, не будет денег, крыши над головой. В человеческих поселениях ей было бы не к кому обратиться. Ее сородичи оставили ее умирать. Гномы дали ей гораздо больше, чем люди. Без них она бы не выжила. Тем не менее, после случившегося на рынке все могло обернуться гораздо хуже. Хотя принц Торин и спас ей честь, а, скорее всего, и жизнь, - она знала, что этим вечером многие будут смотреть на нее с ненавистью. А уж если случится неурожай или что-то подобное, гномы решат, что во всем виновата она, и недоверие перерастет в ненависть. К счастью, у нее было скоплено немного денег, которые она закапывала под грядкой с помидорами. Недостаточно, чтобы купить лавочку, о которой она мечтала, но хватит на первое время, если ей придется бежать. Она нерешительно вышла на луг. Большое пространство вокруг костра было застелено свежей соломой, утоптанной для предстоящих танцев. Поодаль были расставлены столы, ломившиеся от угощений: мясные пироги, сосиски, супы, яблоки в карамели, пудинги и торты. Над костром меньшего размера на вертеле крутился целый вепрь, несколько свиней и кур. Молодые парни мерялись силой в состязаниях по бросанию топора, на помосте музыканты играли веселые песни. Жрица с горы установила шатер, где можно было принести пожертвование богу Ниму: корзины фруктов, ароматические курения или даже пару золотых монет. Как и в предыдущие годы, деревенские красавицы (кроме избранной для первого танца) продавали поцелуи в цветочной беседке, чтобы потом пожертвовать средства в пользу бедных семей. Их мягкие блестящие бороды были заплетены в затейливые косички, вплетенные в волосы на голове и украшенные цветными ленточками. Это зрелище напомнило Кейле о том, как некрасиво, должно быть, выглядит для окружающих ее обнаженное лицо. Они явно считали ее ненамного красивее пещерного тролля. Больше всего ей сейчас хотелось развернуться и бежать без оглядки к своему тихому, мирному домику. Но она дала обещание танцевать с принцем. Только бы он слишком открыто не показывал своего отвращения. Было бы приятно некоторое время поддержать его игру. Она бы вообразила, что он считает ее такой же миловидной, что и девушки, с которыми он танцевал в предыдущие годы. Но вообще – поскорее бы с этим разделаться. Тогда, возможно, ей удастся благополучно добраться домой. Конечно, все те, кто заметил ее появление, замирали на месте и глазели на нее. Они никогда не видели ее такой нарядной. Обычно она носила простые немаркие платья, на которых не были видны пятна от земли в саду, и закрывалась плащом от любопытных глаз. Свои длинные волосы цвета розового золота Кейла заплела в косу, перекинутую через плечо. Украшений для волос у нее не было, и она приколола к волосам несколько белых цветов. Она считала, что именно эта простая прическа лучше всего смотрится с ее платьем. Платье ее было из блестящего белого шелка, с верхом из шитого золотом бархата – оно досталось ей от приемной матери, как и ожерелье из золотых монеток. Семейное предание гласило, что ожерелье когда-то входило в число сокровищ, принадлежавших дракону. Его огонь подплавил чеканку на монетах, и теперь они были совершенно гладкими, поблескивая на обнаженной шее. Платье было украшено крошечными голубыми кристаллами, цвет которых напоминал ей о глазах принца, и было снабжено глубоким вырезом на груди. Оно было давно уже не модным, но в отличном состоянии, как будто его только что сшили. Если бы она продала это платье и ожерелье, у нее было бы достаточно денег, чтобы уехать отсюда навсегда, но у нее никогда бы не поднялась рука это сделать. Это было то немногое, что осталось от матери, после того, как жадные родственники забрали дом и большую часть имущества. С лихорадочно бьющимся сердцем она подошла к костру и стала смотреть в огонь, ожидая. Она понимала, что на нее смотрят, слышала возмущенные голоса. Как смела она, человеческий подкидыш, одеваться как принцесса гномов? Как могла она оставить все приличия, тогда как их собственные дочери были одеты скромно, как подобает девам? Толпа издала восхищенный возглас, и она медленно обернулась. По образовавшемуся в толчее проходу к костру шел принц Торин в сопровождении Кили и Фили. Вид наследника трона сам по себе внушал надежду подданным и отвлекал их от мысли, что, несмотря на сокровища Эребора, они по сути были вымирающей расой. Когда-то давно они рожали столько же детей, что и люди. Но потом их стала одолевать жажда золота, и они начали предпочитать совершенствование своего мастерства или ковыряние в недрах земли вместо того, чтобы создавать семью и производить потомство. В какой-то момент женщины-гномы стали менее плодовитыми, и появление ребенка стало считаться чудом. Опустив голову вниз, она искоса наблюдала, как он приближается, чтобы он не решил, что она глазеет на него. На нем была темно-синяя бархатная туника, черные штаны и начищенные сапоги. На широкой груди красовалась вышивка серебром, в виде дерева, символизирующего род Дурина. Его свежевымытые волосы уже не разлетались, как обычно, а были гладко причесаны, а у висков были заплетены две косы. Кейла была уверена, что каждая женщина из стоявших на лугу, сейчас не могла оторвать от него глаз. И она понимала, почему. Он был самым красивым мужчиной из всех, что она видела. Даже ни разу не посмотрев по сторонам, он широкими по-мужски грациозными шагами подошел прямо к ней. Для гнома он был огромного роста и довольно строен, двигался легко и красиво, несмотря на очевидную физическую силу. Пусть даже подданные никогда публично не комментировали его внешность, он выделялся из толпы, как боевой скакун среди пони. Но у него также были благородные, горделивые черты деда и отца. Его принадлежность к королевскому роду была очевидна. Когда он остановился перед ней, она наконец осмелилась поднять на него взгляд. И выражение его ясных голубых глаз стало для нее совершенно неожиданным. В его глазах не было неприязни. Наоборот, он был заметно рад видеть ее и смотрел на нее с открытым восхищением. Вне всякого сомнения, он одобрял ее внешний вид и наряд. Но как? Как это могло быть возможно? Она была самой страшной, уродливой женщиной в деревне, во всяком случае – по стандартам гномов. А ведь он еще наверняка встречал дивных красавиц в путешествиях, посещая монаршие дома и благородные собрания. Торин взял ее за руку, как утром, и поцеловал ее пальцы. На этот раз его губы прижимались к ее коже чуть дольше и были слегка приоткрыты. Она почувствовала его теплое дыхание и готова была поклясться, что в какой-то момент он коснулся ее кончиком языка, но это произошло так быстро, что, возможно, ей просто показалось. И все это время его взгляд был прикован к ней, лишив ее возможности двигаться. Он выпрямился, улыбнулся ей с еле заметной хитринкой, и она поняла, что он помнит о ее давешнем постыдном жесте. Она почувствовала, что краснеет, и отвела взгляд. Он рассмеялся тихим, низким, рокочущим смехом, и жар, охвативший ее лицо, спустился ниже, охватывая более потаенные глубины ее тела. - О прекраснейшая из дев, окажете ли вы мне честь, присоединившись ко мне в этом танце? – спросил он так тихо, что его слышала только она. Она боялась, что, если она начнет говорить, у нее задрожит голос, и поэтому просто кивнула. Он поднял руку и громко провозгласил: "Пусть начнутся танцы!" Заиграла быстрая, ритмичная музыка, и только тогда Кейла поняла, что с момента прихода Торина оркестр не играл. Без дополнительных предупреждений его сильные руки обхватили ее за талию и притянули к нему, и он уверенно повел ее по кругу под быстрый ритм танца. Послышались возгласы одобрения и хлопанье в ладоши. На какой-то момент она заметила, что все взгляды обратились на нее, и выражение лиц было уже другим. На лицах был проблеск надежды, обещание нового начала. Они пронеслись мимо низкорослого коренастого воина, и тот ухмыльнулся и выкрикнул: - Поскачите с ней как следует, Милорд! - и несколько стоящих рядом гномов разразились хохотом. - Надеюсь, она выдержит его ритм! - крикнул другой. Кейла снова покраснела, осознав, что значат их слова. Она только надеялась, что в отблесках огня ее румянец будет незаметен. Принц только рассмеялся в ответ на шутки, но это был спокойный, добрый смех. Такое поддразнивание явно являлось частью ритуала, но мужчины явно получали от этого большое удовольствие. Кейла старалась не замечать грубостей и сосредоточиться на лице принца, так близко от ее лица, на его руках, которые беспрепятственно двигались по ее спине. Он крепко держал ее в объятиях, и вел ее в ритме танца, все быстрее и быстрее, то рядом с собой, то слегка отталкивая, то снова привлекая к себе. Танец состоял из повторяющейся серии фигур, которые Торин явно знал наизусть. Она была рада, что он так крепко прижимает ее к себе и так уверенно ее ведет. Сама она никогда бы не освоила такой сложный танец за столь короткое время. Танец все длился и длился, они должны были сделать семь кругов вокруг большого костра. У нее по спине катился пот, и она видела, что принц тоже учащенно дышит. Несколько раз он прижимал ее к себе, ее маленькая грудь прижималась к его широкой, жесткой груди, и она могла поклясться, что ощущает, как их сердца бьются в унисон. Ее собственный пульс отдавался у нее в ушах, перекрывая бой барабанов. То ли быстрый агрессивный ритм музыки, то ли ощущение его тела рядом с ней, неуловимо изменили ее, как никогда раньше. Она чувствовала какое-то покалывание на коже, а ее тело пробудилось от желания. Внизу живота разливался какой-то жар, заставляющий ее хотеть, чтобы кто-то коснулся ее, ее податливая мягкость жаждала жесткого давления. Оркестр перешел на другую, более медленную мелодию, на смену барабанам пришли арфы и флейты, и Торин остановился. Тяжело дыша, с блестящим от пота лбом, он поднял ее своими сильными руками и позволил ей медленно соскользнуть вдоль его тела. Она вздохнула и прижалась к нему, закрыв глаза. А когда снова открыла и встретилась с ним взглядом, в его глазах появился огонь, от которого у нее перехватило дыхание. Казалось, он потерял свои королевские манеры и теперь смотрел на нее просто как мужчина, который хочет женщину, - с диким, неприкрытым голодом. Первобытная страсть в его глазах была очевидна. Не думая о том, что она делает, она приоткрыла губы и коснулась их кончиком языка, зачарованная силой ощущений, которые вызывал в ней этот мужчина. Он взглянул на ее рот, и в какой-то момент ей показалось, что он сейчас поцелует ее прямо здесь, на глазах у всей деревни. Но он сделал глубокий вдох и снова начал танцевать, медленно кружа ее рядом с собой. Ее руки сами собой взлетели вверх и обхватили его за шею, а его руки то отрывали ее от земли, то ставили обратно, то вели ее все дальше и дальше в танце. Краем уха она слышала, что им аплодируют. Деревенские начали присоединяться к танцам. Кое-кто стоял в сторонке, судача о странном поведении принца. Ведь даже по окончании первого танца он не выпускал человеческую девушку из объятий. Первый раз за все годы он остался и на второй танец. Обычно в этот момент он улыбался, прощался коротким кивком и возвращался во дворец. Но сегодня он остался и продолжал танцевать, не замечая ничего и никого, кроме женщины, которую он сжимал в объятиях.