Тайна Принца

Торин поднял голову, удивленно глядя на нее. - Вы согласны? Но ритуал уже давно… - …не проводился, я знаю. Но ведь и урожая особого не было, правда? А как насчет того, что за десять лет у нас не родилось ни одного ребенка? Может быть, ритуал надо провести так, как он проводился в древние времена, или боги нас не услышат. И кроме этого… мне нравится быть с вами. Подумать только, несколько минут назад она была так рассержена. Она не хотела быть для него одной из многих. Но его честность полностью обезоружила ее, и она инстинктивно поняла, что у него было не так много женщин. Она услышала, как он сделал резкий вдох, почувствовала, как соблазнительно для него ее предложение. Но она не смела сказать ему истинную причину. Боги здесь были не при чем. Она любила Торина с того самого дня, как впервые его увидела, и всегда ждала редкой возможности взглянуть на него. Она пряталась в толпе каждый раз, когда король в сопровождении внука давал аудиенцию подданным, чтобы выслушать их жалобы. Хотя в деревне у них было немало свободных мужчин (которые, правда, не удостаивали ее более, чем парой слов), никто не вызывал у нее сердцебиения и волнительного трепета. А скоро она вообще отсюда уедет и начнет новую жизнь, вместе с людьми. Торин никогда бы не смог принадлежать ей. Даже если бы он захотел получить ее больше, чем на одну ночь, принц гномов не смог бы жениться на человеческой женщине, особенно на простолюдинке-сироте. Они бы не смогли быть вместе, и, возможно, это была ее единственная возможность побыть наедине с ним, так близко. Она знала, что он не разделяет ее чувств, да и как такое было бы возможно? Сегодня он увидел ее впервые в жизни. Она не понимала, почему он хочет ее, почему поцеловал ее с такой страстью. Но сейчас он был рядом, он был с ней. Эта ночь могла бы быть ее единственным шансом на какое-то подобие счастья, память о котором осталась бы с ней на всю жизнь. Долгими ночами, лежа в постели одна, она будет вспоминать о нескольких часах блаженства в объятиях любимого мужчины. Да, из всех мужчин она хотела отдать себя Торину, сыну Траина. И за всю жизнь она ни разу не пожалела бы о своем выборе. Он осторожно и ловко расплел ее косу и распустил ее волосы по плечам. - Как красиво, - тихо сказал он. – Одни боги знают, как сильно я хочу принять твое предложение. Ты вселяешь в меня огонь, Кейла. Вот, смотри, - сказал он, взял ее руку и положил внутрь выреза туники, где она сразу ощутила сильное, частое биение его сердца. Она ахнула от восторга, коснувшись его теплой обнаженной груди с легкой порослью волос, и ей захотелось провести по ним рукой дальше, ниже… - Это началось тогда, когда я увидел тебя во дворце прошлой зимой. Я был поражен красотой, что скрывалась под твоим огромным плащом, - он усмехнулся. – Должен сказать, что ты пробудила мое любопытство, и я старался больше узнать о тебе. Я никогда раньше не слышал о том, чтобы в деревне жил человек. - Они держали это в секрете, - сказала Кейла, потрясенная тем, что все это время он знал о ее существовании. – Но как вам может… нравиться моя внешность? Как я могу быть приятна для ваших глаз, ведь я человек? - Пойдемте, - сказал он. – Я хочу кое-что вам показать. Он взял ее руку в свою, и оба посмотрели на соединенные руки, как если бы они оба удивились, насколько приятно ощущается рукопожатие. Он повел ее за собой, дальше в лес. - Вы могли заметить, что для гнома у меня очень высокий рост, - сказал он. Деревья сгущались, но принц, казалось, с легкостью находит дорогу. Он явно знал этот лес гораздо лучше нее. – И моя внешность… она не совсем гномья. - Я и правда это замечала, - сказала она, шагая за ним. Она боялась темноты, но его теплые пальцы придавали ей смелости. Она смотрела на его лицо, освещенное тусклым светом луны. Оно было слишком изящным для гнома, нос был слишком тонким. И прекрасные голубые глаза были непохожи на карие, свойственные гномам. - При дворе ходят слухи, что кровь Дурина ослабела, что ни я, ни мой отец не похожи на короля, - объяснил он. – Некоторые считают, что я не смогу быть сильным, решительным правителем своего народа, - прежде чем Кейла могла запротестовать, он поднял руку. – Сначала дайте мне договорить, а потом подумайте еще раз о своем решении. Как она может не хотеть его? Она почти рассмеялась от одной мысли об этом. - Не надо жестоких шуток, мой принц, - сказала она с горечью. – Хотя я к ним привыкла, но от вас я такого не перенесу. Он резко остановился и поднял ее подбородок, чтобы заглянуть ей в глаза. Она ожидала увидеть в его взгляде насмешку, но поняла, что он говорит правду. - Это не шутка, - серьезно сказал он. – То, что я вам расскажу, - это тщательно хранимая тайна. Только несколько доверенных слуг знают, кем была моя бабушка. - Жена короля Трора? – спросила она. – Родители говорили мне, что она была большой красавицей, но король все время держал ее в горе. Ее редко видели на публике, и она всегда закрывала лицо вуалью. Мы думали, она чем-то больна. Торин невесело усмехнулся. - Да уж, болезнь еще та. Она никогда не показывала своего лица потому, что она была наполовину человеком! Кейла покачала головой: - Но это невозможно! Короли всегда женятся на женщинах из своего народа, чтобы сохранить род Дурина. - Это правда, - сказал он, ведя ее дальше и дальше в лес. – Она была принцессой одного из северных племен, но мой дед ни разу не видел свою нареченную до самой свадьбы; ее семья хранила ее происхождение в тайне, пока он на ней не женился. Однако на самом деле она была редкостной красавицей, и он полюбил ее с первого взгляда. Король и королева были очень рады, когда родился мой отец, потому что он ничем не отличался от гнома. Но когда на свет появился я… - Со временем они поняли, что вы очень похожи на человека, - закончила она. – Но к счастью, никто не сомневается в вашем происхождении, так что вы были воспитаны как принц, и ваша тайна осталась нераскрытой. Он рассмеялся. - Человеческая кровь всегда показывает себя, в моем случае – во втором поколении. Посмотрите на моих племянников. Кили похож на человека гораздо больше, чем Фили. Правда, он хорошо прячется под своим помелом на голове. - Но зачем вы рассказываете это мне? – спросила она. – Эта тайна может стоить вам короны. Почему из всех людей вы доверили эту тайну мне? - Не знаю, - признался он, бросив на нее взгляд. – Возможно, потому, что я чувствую, что вам можно довериться. Вы сама человек, в конце концов. И вы можете понять, каково это – быть другим, отличаться ото всех. – Последние его слова были сказаны почти шепотом, но они потрясли ее до глубины души. Так значит, он тоже был своего рода изгоем, даже если это заключалось только в знании, что он не таков, каким его хотят видеть подданные. Настоящим гномом, кровь которого не разбавлена родом людей. Сильным лидером. - Но это не так! – воскликнула она. – Человеческой вы крови или нет, народ восхищается вами, милорд! Вы самый храбрый, самый благородный… Она остановилась на полуслове, потому что принц вывел ее на небольшую поляну глубоко в чаще леса. Даже она никогда раньше здесь не была. Окруженная старыми, корявыми ивами, теснящимися друг к другу, эта полянка больше напоминала комнату без крыши. Под ногами лежал ковер из мягкой зеленой травы, по которой были рассыпаны мелкие белые цветы с удивительным ароматом. Но еще более примечательным было то, что посередине поляны возвышалась длинная белая плита из мрамора, которую, судя по замысловатым узорам с рунами, когда-то установили здесь гномы. Кейла не получила надлежащего образования, но она понимала руны достаточно хорошо, чтобы прочесть, что это алтарь, посвященный богу плодородия Ниму. Сквозь ветви деревьев пробился лунный луч и упал на древний камень, загоревшийся призрачной красотой. Подойдя к камню, она внезапно поняла его предназначение. А если бы и не поняла, принц Торин пояснил все яснее некуда, когда стянул через голову длинную бархатную тунику и положил ее на камень. Это было ложе. Брачное ложе для бога и богини, которых олицетворяли принц и она сама. И в то же время это было место поклонения богам и принесения жертв. Оно находилось там долгие века и использовалось для совокупления наследников Дурина и их избранниц. Торин стоял перед ней, обнаженный до пояса. Его тело, свободное от одежды и доспехов, было таким же сильным, как у любого гнома-кузнеца, его широкая грудь, плечи и могучие руки были приспособлены к тяжелой физической работе. Вероятнее всего, он проводил много часов, упражняясь с мечами и боевыми топорами, но Кейла знала, что будущий король должен был освоить и ремесла, которыми славился его народ. Про короля Трора говорили, что он сам выковал свой меч. У нее пересохло во рту, когда ее взгляд скользнул вдоль узкой полоски темных волос, ведущей от груди к пупку и дальше вниз… - Иди ко мне, Кейла, - сказал принц, протягивая ей руку. Когда она взяла его за руку, он еще раз положил ее пальцы себе на грудь, там, где билось сердце. На этот раз свободной рукой он притянул ее к себе и крепко прижал к своему телу. Она ахнула, почувствовав, как в бедро ей уперлось что-то твердое, безошибочно свидетельствовавшее о том, как сильно он ее желал. Он медленно наклонился и поцеловал ее в шею. Жесткая борода приятно щекотала ей кожу, а его губы задержались на чувствительном местечке чуть ниже уха. - Тайна, которую я тебе рассказал, предназначалась как подарок, - тихо сказал он. Его теплое дыхание обдало ее ухо, и она затрепетала от удовольствия. – Ты оказала мне честь, предложив мне свою невинность, предложив мне стать первым мужчиной, кто войдет в это прекрасное, бесподобное тело, - он улыбнулся, когда она издала удивленный возглас, и продолжил: - Взамен я одариваю тебя своим доверием. Я вверил вашим рукам свою жизнь, миледи. Твой дар для меня дороже всего золота, что я когда-нибудь получу. Но если бы я и владел всеми этими богатствами, я бы и тогда хотел возложить тебя на это ложе. Я бы осыпал тебя самыми редкостными драгоценностями, вплел бы бриллианты в твои волосы. – Он наклонился и прижался губами к ее губам, и его язык завладел ею. На этот раз его поцелуй был далек от нежного, и, отвечая ему такой же страстью, она чувствовала, как кровь быстрее побежала у нее по жилам. Ее руки обвивали его шею, она держалась за него как за самое дорогое в жизни. Ноги подкашивались, но он крепко и надежно прижимал ее к груди, и рельеф его тела так точно подходил к ее телу. Он оторвал губы от нее не скоро. Она прижималась к нему, дрожа. Несколько секунд на поляне слышалось только их дыхание. - Кейла, если захочешь, чтобы я остановился, скажи мне об этом, - сказал он почти просительно. Его голос был глубоким и немного хриплым. Она ощущала биение его сердца как свое, частое и быстрое от волнения. – Просто скажи «нет», и я остановлюсь. Я отведу тебя домой, сохранив твою честь непорочной, и мы никогда не будем упоминать об этой ночи – хотя, возможно, это станет мне вечной мукой. Подойти так близко и так и не узнать, как все могло бы быть, что ты могла бы почувствовать, - он выдохнул невесомый поцелуй на ее волосы, - Но что если ты понесешь? - Я буду счастлива любить этого ребенка до конца своих дней и быть ему такой хорошей матерью, какой только смогу, - прошептала она. – Ты возьмешь мою девственность, но не мою честь, Торин. Если эта ночь – это все, что нам отпущено, не будем ее терять. Возможно, это наш единственный шанс, и я вечно буду жалеть, если ты… Он не дал ей договорить, впившись в ее губы жестким, отчаянным поцелуем, и подхватил ее на руки.