Если я буду умолять и плакать

      Стопки дел на столах коллег Чонгука стремительно уменьшаются. Неприятный молодому офицеру Чхве за, практически, неделю отправил в архив уже больше пяти дел, пока парень мечется на месте и не может ничего найти по делу Чон Хосока. Стажёр вздыхает, когда видит, что на столе одного из его коллег находятся новые дела, кладя их себе на стол и собираясь в них быстро разобраться. Чонгук смотрит на свои руки и думает: «Это со мной что-то не так? Почему я настолько непродуктивный?».       Их рабочий график не нормирован: каждый имеет по два выходных, но в разные дни. Редко можно застать весь отдел вместе, если это только не очень нагруженная неделя. Поэтому сегодня Чон в офисе практически в одиночестве, один из коллег не в счет, который сидит в другом конце комнаты и что-то пишет. Вообще их сегодня должно быть трое, но Чхве опять где-то разъезжает, расследуя новое дело. Чон Чонгук — действительно, самый непродуктивный сотрудник этого отдела. Парень прекрасно понимает, что дело — дрянь, и скоро его выставят на улицу, как надоевшего пёсика. В голове всплывает лицо Тэхёна, который говорит о Чоне, улыбчивое лицо Хосока. А ведь если Чонгука попрут из органов, то дело закроют… Что тогда будет с пропавшим?       Ким Югём… Мог ли этот человек стать причиной исчезновения Чон Хосока? Что именно их связывало? Чонгук держит в руках фотографию улыбающегося парня. Он выглядит большим, но довольно безобидным. На занятиях ему часто говорили, что внешность бывает обманчива. Человек, который может казаться милым, на деле может оказаться маньяком. Его профессор пару раз приносила фотографии и развешивала их на доске, предлагая определить, кто из двадцати человек был осужден и за какое преступление. Как правило, самые миролюбиво выглядящие оказывались хладнокровными убийцами. Это стало едва ли не самым важным уроком жизни для Чона. Рука тянется к телефону и он набирает цифры номера, который дал ему Пак Чимин. Несколько гудков, пока Чонгук стучит ручкой по столу, издающей характерный щелчок. На другой стороне трубки слышится «Алло», и Чона начинает потрясывать немного от волнения: вдруг очередная ниточка, ведущая никуда? — Ким Югём-щи? — спрашивает он, переставая стучать ручкой и готовясь записывать всё, что услышит. — Да, чем могу помочь? — отзывается человек. «Голос приятный, даже немного детский», — отмечает Чон. — Здравствуйте, меня зовут Чон Чонгук, я являюсь следователем по делу Чон Хосока, сейчас мы опрашиваем свидетелей и просто его знакомых, которые могут нам что-то рассказать, мне дал ваши контакты Пак Чимин-щи в студии, сказал, что вы ходили к Чон Хосоку на занятия в студию «Wings», это так? — офицер умалчивает о том, что он подозревает Югёма. Это сейчас ни к чему. — Да, Чонгук-щи, это так, — подтверждает Ким Югём, заставляя Чона улыбнуться. — Отлично, тогда я бы хотел задать вам пару вопросов, вы сегодня свободны? Могли бы подъехать? — спрашивает Чонгук, но уже заранее знает ответ: сегодня воскресенье, он точно может. Во-первых, редкие люди имеют рабочие дни по выходным (их работа исключение). Во-вторых, Югём не выглядит человеком, работающим два через два. Если Ким не придёт, то это уже подозрительно. — Да, конечно, я сегодня не работаю, подъеду. Можете скинуть адрес? — отвечает Югём, и Чонгук делает пометку: встречи не избегает, идёт навстречу. Что ж, это уже что-то. — Я пришлю его через смс, до встречи, Югём-щи, спасибо, — говорит Чон и кладёт трубку, сразу же направляя Киму адрес. Разговор выдастся интересным, во всяком случае, Чон на это надеется.

***

      Тэхён сидит в поезде Тэгу-Сеул. Обычно дорога его успокаивает, потому что он просто смотрит в окно, сейчас же ему страшно: он не знает, куда он едет и к кому. Цели нет. Дома его никто не ждёт, Хосока не нашли, с родителями он хотя бы был кому-то нужен, сейчас же он возвращается к жизни, где каждая частичка дышит Чоном. Хотя кого он пытается обмануть? С тех пор, как они познакомились, он уже знал, что каждая клеточка его организма принадлежит Хосоку, нуждается в нём, чтобы существовать, зависима от него. Тэхён пытается понять, что произошло, откуда взялись эти цветы? Почему Хосок был напуган? И самое главное, почему он ничего не сказал ему, своему парню?       Чем больше Ким думает об этом, тем больше у него вопросов: неужели кто-то мог забраться к ним в дом? Был ли это этот Югём? А может, он действительно доставал Чона на работе, а тот ничего не сказал, чтобы Тэхён не беспокоился? Мужчина запускает руки в волосы и тянет в разные стороны. Он сам во всём виноват, он точно это знает. Единственное дорогое, что у него есть в жизни, он относился к нему, как к должному. Киму хочется расхохотаться. Ну что с Хосоком действительно может случиться, если он оставит его одного. Хотя, в чём и ирония, с ним ничего не случилось, пока он был один. Чона выдернули прямо из-под носа Тэхёна, обвели его как мальчишку вокруг пальца. Он был в чёртовой соседней комнате. Почему? Почему он пожалел денег поменять замок, почему не отвез Хосока к родителям в этот день? Лучше бы они поехали в гостиницу. Дурак.       В рюкзаке лежит книга, которую сунула мать в спешке, но Тэхён не может читать: буквы расплываются перед глазами, поэтому он просто смотрит в окно, наблюдая за тем, как леса, поля и равнины сменяют друг друга. Деревья мелькают за окном, а поезд мчит со скоростью под сто с лишним километров в час. У Кима перед глазами пролетают их дни с Хосоком: первое знакомство; первый поцелуй; звонки маме, где он говорит, что кажется влюбился; первое свидание, где они как дураки держатся за руки на последнем ряду какого-то фильма, потому что открыто страшно, их засмеют; где он сидит на выпускном Чона сзади, чтобы никто не видел, наблюдая за тем, как парень красиво двигается под музыку; улыбка Чона, когда ему вручают диплом и дают сказать речь, и Тэхён высматривает родителей Хосока и сестру, чтобы увидеть их издалека. Меньше всего тогда он ожидает, что парень потащит его к семье и познакомит, сказав честно, что это его молодой человек, а не какой-то друг или сосед. И не ожидает увидеть понимание в глазах семьи и почувствовать объятия матери Чона, которая очень рада ему как родному. Вспоминает, как они ищут квартиру, как отцу плохо, как они несутся в больницу, как сидят несколько часов, потому что их не пускают в реанимацию; рука Хосока на его плече и ободряющие слова, что всё будет хорошо. Знакомство Чона и родителей Тэхёна, переход компании отца к нему, переезд родителей.       Тэхён помнит всё: каждую улыбку, каждый взгляд, каждые слёзы по ночам, когда Хосоку снова снятся кошмары, каждые объятия, каждое движение, каждый стон и каждый вздох. Всё внутри него кричит: Хосок, Хосок, Хосок. Ким Тэхён, кажется, был рождён для того, чтобы идти с Чоном об руку по жизни, и у него сейчас отняли самое дорогое. Зубы скрипят, потому что так нечестно, это нечестно. Он этого не заслуживает.       Злость наполняет мужчину, заставляя сжимать кулаки в негодовании: этот человек ответит. Кто бы он ни был, он ответит за то, что отнял Хосока у него. Перед глазами почему-то насмешливое лицо Югёма с фотографии, который говорит ему: «Ха, Хосок-и теперь мой, ты его не получишь». Тэхён массирует виски пальцами: до Сеула осталось тридцать минут езды.

***

      Холодок бежит по спине Хосока, когда дверь снова открывается и на него светит яркий свет. Во рту пересохло, а желудок изнывает от желания еды. На руке огромный синяк, вызывающий тупую боль. Рёбра ломит, а ноги, кажется, промокли от сырости. Похититель стоит на лестнице и смотрит на него сверху вниз, жутко улыбаясь: «Ты надумал?». Чон проглатывает слюну и проводит шершавым языком по лопнувшей губе, слизывая загустевшую кровь. Десятки глаз огромных кукол как будто повторяют его слова, следя за пленником. Чон кивает, а его голос звучит ужасно: «Да, я согласен». Человек мерзко смеётся и отвечает: «Я знал. Но боюсь, что тебе придется потерпеть, мне нужно уйти, не скучай». Он закрывает дверь, и сырое помещение погружается во тьму. Хосок ненавидит себя, он жутко хочет в туалет, ему противно, но он всё равно подтаскивает к себе ведро, оставленное мужчиной, и свободной рукой дергает вниз пижамные штаны. Он ненавидит своё тело, он ненавидит грязь, и он ненавидит то, что в Сеуле так холодно по ночам. Хосок заходится кашлем.

***

      Офицер смотрит в окно сквозь жалюзи и видит, как перед участком паркуется дорогая иномарка. Из неё выходит Ким Югём и направляется внутрь, Чонгук кивает сам себе и подхватывает папку дела, отправляясь в комнату для допросов.       Ким Югём высокий. Это первое, о чём думает Чонгук, когда видит его заходящим в комнату. Светлые волосы, родинка под глазом и чёрный, очень много чёрного. Парень выглядит вызывающе: чёрная кожаная куртка, под ней чёрная футболка, большой серебристый ремень, чёрные джинсы и ботинки такого же цвета. Если бы Чон не видел его выходящим из иномарки, то точно бы подумал, что тот приехал на мотоцикле. — Чон Чонгук-щи? Здравствуйте, приехал, как только смог, — кланяется Югём, а офицеру непривычен настолько высокий голос, который Киму абсолютно точно не подходит. Почему его манеры и голос так расходятся с внешностью? Какой из образов правдив? — Здравствуйте, Югём-щи, присаживайтесь, пожалуйста, я задам вам всего пару вопросов, — говорит Чонгук и кивает ему на стул напротив себя. Неужели работа офицера занимает столько времени? Почему он должен опрашивать стольких людей? Ужасно. Югём аккуратно присаживается на стул и расставляет ноги, опираясь локтями на стол. — Вы готовы? — Да, пожалуйста, давайте начнём, — отвечает Ким и улыбается. Чон пытается уловить в этой улыбке признаки маньяка. — Для начала хотел бы спросить, как давно вы ходите к Чон Хосоку на занятия в студию «Wings»? — поднимает Чон одну бровь, постукивая ручкой по столу. Его глаза не отрываются от лица допрашиваемого, потому что малейшее движение может выдать его. Чонгук очень хочет вывести Югёма на чистую воду. — Я хожу к нему уже около месяца, я полагаю, — Ким не разрывает зрительного контакта с офицером. — Начал в прошлом месяце, хотел отвлечься от рутины на работе, порекомендовали танцы, вот и записался. По расписанию больше группа Хосока-щи подходила, поэтому записался туда. Мне всегда нравились танцы. — Хм, понятно, — помечает Чон в листке, поднимая глаза на Югёма: — Вы с ним общались? Вас что-то связывало? — Я только ходил на его занятия, это всё, — уверенно отвечает парень, складывая руки в замок. Чонгук хмыкает: ну да, конечно. — Извините за нетактичный вопрос, но для вас это точно были только занятия? Возможно, вы развили к Хосоку-щи более глубокие чувства? — спрашивает офицер то, что давно хотел узнать. Глаза Югёма округляются. — Что, простите? Я вообще не понимаю, почему я должен отвечать на эти вопросы, разве Хосок-щи не болеет? По какой причине вы меня сюда вызвали? — он хмурит брови и придвигается ближе к столу, впиваясь взглядом в Чона. — Чон Хосок не появляется дома уже пять дней. Мы разыскиваем его, — сухо отвечает Чонгук, ставя Югёма на место. Ему абсолютно точно не хватает ещё и того, чтобы на него пытался нагнать страха обычный парень. Чон Чонгук — офицер полиции, поэтому всякая шпана должна знать своё место. — Поэтому отвечайте на поставленный вопрос. Вы развили к Хосоку-щи более глубокие чувства, нежели к тренеру? — Да, — вздыхает Югём и отводит взгляд. Стыдно, ужасно стыдно. Чонгук видит румянец на щеках парня. Чёрт, в Корее не принято сидеть и обсуждать, что тебе нравится парень, но офицер не может выкинуть из песни слов. — Прошу вас, никому не говорите. Просто Хосок-щи очень милый и трудолюбивый. Я хотел позвать его на свидание, но всё стеснялся. Он весёлый, талантливый. Я… в какой-то момент я сам забыл, что у меня стресс, его улыбка заставляла меня приходить три раза в неделю и трудиться в поте лица. Недавно предлагал его подвезти, когда ему было плохо, но он отказался. Всегда такой скромный. — Спасибо за честность, Югём-щи, я никому не скажу, эта информация конфиденциальна и будет использоваться только для расследования, — успокаивает его Чон, заставляя Югёма расслабиться и вздохнуть с облегчением. Чонгук, однако, ещё не закончил: — Где вы были ночью со вторника на среду, Югём-щи? — Дома, спал, — испуганно отвечает Ким, снова расширяя глаза. Большой ребенок в костюме плохого парня. — А что? — Кто-нибудь может это подтвердить? — стандартный вопрос, на который Чон ответа «да» не ждёт. — Да, — удивляет офицера Югём, — моя мама. Я с ней живу, она в соседней комнате спит. Я пришел в тот день рано вечером сильно уставший и сразу завалился спать, она пыталась меня разбудить, чтобы я съел хотя бы рамёна, но я сплю как убитый. До этого я всю предыдущую ночь не спал, потому что мне заказали проект, я просидел над ним до утра. — Можете дать мне её номер? — спрашивает Чонгук, делая пометки в деле. Югём диктует, и парень прямо при нём набирает на телефоне цифры и подносит его к уху. Выжидая несколько гудков, он, наконец, дозванивается. Он слышит женское «алло» и смотрит Киму прямо в глаза, открывая рот и спрашивая: — Здравствуйте, аджума, это офицер полиции Чон Чонгук, я хотел бы узнать, где находился Ким Югём ночью со вторника на среду на этой неделе. Он сейчас сидит передо мной.       Женщина начинает причитать и паниковать, но всё же отвечает, что вот, мол, сын её дома спал, потому что очень устал, она его разбудить не могла, тем самым, подтверждая версию Югёма. Чонгук кивает, слушая слова женщины и не отрывая взгляда от сидящего напротив парня. Ким нервничает, Чон это видит. Он благодарит женщину, говорит, что всё в порядке и ему просто нужно было подтверждение, кладёт трубку. Югём неловко улыбается. Офицер делает пометку, что алиби подтвердилось, а потом внимательно смотрит на парня: — Вы можете идти, Югём-щи, ваше алиби подтвердилось. Если вы вдруг что-то вспомните о Хосоке-щи, то обязательно сообщите мне, — Чон вырывает бумажку и пишет на ней свой номер телефона: — Вот мой рабочий номер. Звоните, пишите. — Спасибо, — Югём подрывается с места и вылетает пулей из комнаты, по пути прощаясь с Чонгуком: — Удачи в расследовании, до свидания! Чонгук хлопает глазами, глядя на закрытую дверь, которая только что хлопнула. Ну и что это было?

***

      Тэхён сам не знает, что он здесь делает. Наверное, он сошёл с ума. Ему просто нужно увидеть. Просто одним глазком.       Ким в Сеуле. Оказавшись в городе, он тут же помчался домой, бросить вещи и куда-нибудь выйти. Открывая дверь, он в тайне надеется, что Хосок дома, что он пришел домой и всё будет хорошо, но, когда он видит, что всё по-старому, то его тянет в участок. Он понимает, что ничего не узнает, но сидеть на месте он тоже не может. Тэхён физически не может находиться один в квартире. Возможно, ему не стоило возвращаться.       Ким ловит себя на мысли, что это глупо: но он ничего не может сделать с собой. Он стоит напротив полицейского участка и ждёт. Может быть, сейчас выйдет Чонгук, и Тэхёну удастся задать ему вопрос касательно расследования. Вдруг его Хосока уже нашли? Вдруг этот Югём — тот, кто станет концом делу, и его парень вернётся домой. Тэхён скрипит зубами, лихорадочно представляя себе ужасные картины: как этот человек зажимает Хосока, как домогается его — что заставляет его трястись ещё сильнее.       Сердце стучит как бешеное, когда дверь открывается и на лестнице появляется высокий парень в чёрной кожаной куртке. Он быстро спускается вниз и направляется к машине, недалеко от которой стоит Тэхён. Лицо парня не вызывает у Кима никаких сомнений: это Ким Югём. И он сейчас покидает участок в неизвестном направлении. Неужели Чонгук его упустил? Неужели ему позволили уйти? А как же его Хосок?       Ноги работают быстрее чем голова, поэтому через секунду Тэхён хватает Югёма за ворот футболки и прислоняет резким движением к машине. Разница в росте, оказывается, у Кимов не такая большая. Она волнует Тэхёна сейчас меньше всего. Мужчина держит «плохого парня» крепко, глядя на него нечеловеческим взглядом: — Где Хосок, мать твою? — Не знаю, — выплёвывает Югём, чем срывает мужчину с тормозов. Тэхён бьет его по лицу кулаком, и Югём отвечает ему тем же, задевая подбородок и губу. Первый снова хватает его за футболку, прислоняя уже намного сильнее к машине. — Я спрашиваю, куда ты дел Хосока, гнида? — Тэхёна трясёт, потому что ему кажется, что он, наконец-то, нашёл виновного. Прижатый к машине Югём отталкивает его в грудь, заставляя нападающего почти упасть. — Да не знаю я, твою мать! Я десять минут назад даже не знал, что он не дома! — выкрикивает он, подтирая правой рукой кровь на скуле. Тэхён встаёт с колена и снова набрасывается на Югёма, давая ему в нос. То ли он мало дрался в детстве, то ли из-за того, что у него жутко болит губа и подбородок, результат не достигнут: парень лишь хватается за нос, но крови нет, кроме как на скуле. Киму хочется больше и больше: он ответит за всё. Он ответит за то, что забрал у него Хосока. — Ким Тэхён-щи! — окликают его, но парень не реагирует, снова прижимая Югёма к машине и готовясь ударить его снова. — Ким Тэхён-щи! Тэхён! Тэхён, отпустите его, чёрт возьми!       Тэхёна хватает за руку кто-то и заламывает её назад. «Хватит, Югём-щи ни в чём не виноват, твою мать, хватит!» — Чонгук, судя по голосу, оттаскивает его назад и держит его руки, чтобы Ким не причинил Югёму ещё большего вреда. Тот испуганно смотрит на них и быстро огибает машину, запрыгивая в неё и газуя, лишь бы подальше от этого места. Тэхён и Чонгук остаются одни на парковке перед участком. — Что ты творишь, твою мать? — Чон говорит неформально, но он жутко взбешен: это неправильно. Ким чуть не угробил Югёма, который не имеет никакого отношения к исчезновению Хосока. Чонгук отпускает руку Тэхёна, заставляя того болезненно её тереть: курсы самообороны в академии, а также дни и ночи в зале не прошли даром. Чон хватает Кима за рубашку и тащит за стену здания, где их не видно на камерах: — Что это за самосуд? Какого хрена ты его бьешь, Тэхён? Ты из ума выжил? Тут повсюду камеры, стоит ему подать на тебя заявление, и твой иск закроют, а ты понесешь наказание. Тебя, твою мать, могут посадить! Что у тебя с головой? Тебе настолько насрать на будущее Хосока? Как ты прикажешь мне его искать тогда? — Я люблю его, понимаешь? Люблю Хосока, я не могу сидеть сложа руки! — кричит в ответ ему Тэхён, толкая Чона в грудь. Он просто устал, очень сильно устал. — Если ты его любишь, то не мешай, понятно? Дай мне его найти! — Чонгук толкает Кима в ответ. Он выглядит ужасно, мешки под глазами, разбитая губа, опухшее лицо. Обезумевший взгляд. — И не бей никого, виновные получат своё, но через суд. Так решаются дела в правовом государстве. — В правовом государстве у меня есть право жениться на том, кого я люблю, — выплёвывает Тэхён, глядя Чонгуку в глаза. У офицера сжимается сердце: за дело Тэхёна не взялись бы. Их страна ненавидит гомосексуалов, если это разлетится, всё разойдется по швам: бизнес Кима, работа Хосока. Они будут изгоями. Он сглатывает, не зная, что сказать. Тэхён вздыхает и опускается на корточки, закрывая глаза руками: — Я просто его люблю. Я так хочу, чтобы он вернулся домой. Хочу говорить ему это каждый день. Хочу никогда его не отпускать. Хочу целовать его каждое утро и каждую секунду своей жизни. Что мне сделать, чтобы его вернули мне? Кого мне умолять? — Тэхён поднимает взгляд на Чонгука и смотрит на него красными глазами. На щеке лишь одна слеза, но у офицера разбито сердце на миллионы осколков. Он опускается на колени рядом с Кимом. — С ним всё будет в порядке. С вами всё будет в порядке, я обещаю, — он смотрит исподлобья на Кима, хлопая его по плечу. — Правда? — голос Тэхёна дрожит, когда он смотрит на офицера. — Правда. А теперь вставай и приводи себя в порядок, тебе нужно успокоиться и перестать паниковать, только холодный разум поможет вернуть Хосока скорее домой, — говорит Чон, поднимаясь и подавая ему руку. — Давай вернем Хоби домой, — повторяет Тэхён, хватаясь за протянутую руку и поднимаясь. Он больше не даст слабины. Не сейчас. Он сделает всё, чтобы снова видеть улыбку Хосока по утрам. Он будет лучше его защищать. Он лично скажет ему, что любит, потому что это то, что Тэхёну хочется повторять каждую секунду до конца своей жизни.