Если я буду умолять и плакать

      Чонгук раздраженно стучит ручкой по столу, перечитывая дело в десятый раз. Абсолютнейший тупик. Он ненавидит себя за то, что он такой бесполезный полицейский, и думает о том, что, наверное, лучше бы ему до конца жизни работать доставщиком кофе. Фотографии Хосока смотрят на него, и Чон мысленно извиняется перед ним: «Прости, что я не смог». Кто-то за спиной полицейского прочищает горло, и Чонгук оборачивается: офицер Пак.       Паку на вид чуть больше тридцати пяти, он довольно спокойный и, наверное, самый адекватный. Он никогда никому не перечит и всегда во всём соглашается с боссом: Чон видит в этом слабость, потому что так поступают только подхалимы. Но этот офицер не может не вызывать уважения: он один из самых приятных людей отдела. Чон приподнимает брови и спрашивает: — Пак-сонбэнним? — Пак улыбается в ответ тепло и пододвигает стул к рабочему столу Чонгука, усаживаясь рядом. — Чонгук-щи, добрый день! Я, откровенно говоря, по делу, — мужчина мнётся, и Чону немного странно ощущать неуверенность: почему бы ему стесняться? — Я понимаю, что это не моё дело, но мне кажется, что конфликт на работе мешает всему коллективу… — Что вы предлагаете, Пак-сонбэнним? — Чонгук устало потирает переносицу, глядя на морщинки около глаз офицера. — Я думаю, что самым разумным будет извиниться перед офицером Чхве… — Чон возмущенно закатывает глаза, но старший полицейский кладет свою руку поверх его и продолжает: — Выслушайте… Офицер не самый плохой человек. Он может быть грубоватым, наглым и абсолютно невыносимым, но всё, что он хочет — это чтобы вы выполняли свою работу правильно. У него просто такие методы воспитания специфичные. Он кричит, но, если бы вы казались ему безнадёжным, он бы не обращал на вас никакого мнения. Я знаю, о чём говорю.       Чонгук вздыхает и кивает, а офицер убирает свою руку. «Наверное, он прав», — думает Чон. Он слишком строго относился к Чхве, основываясь на личных предубеждениях, но ведь в глубине души он понимает, что грубый полицейский был прав, когда разносил его действия. Это было заслуженно. — Это просто слишком тяжело для меня, — говорит Чонгук, глядя в пол. Ему жутко стыдно за то, что он настолько бесполезный, но он просто не может больше справляться со всем навалившимся на него. — Я смотрю это дело по несколько раз, но я не имею ни малейшего понятия, как расследуют настоящие дела, и, когда на кону жизнь человека, я в полной растерянности и без улик.       Чон опирается локтями в колени и прячет лицо в ладонях. Он одно большое разочарование для всех. — Чонгук-щи, никто не рождается полицейским, и никто им не становится во время первого дела, — говорит Пак, кладя парню руку на плечо. — Мы все совершаем ошибки. Абсолютно нормально не знать, что дальше делать. На это всегда есть люди рядом. Вам стоит попросить помощь тогда, когда вы будете готовы её принять. Я не знаю, что у вас за дело, но могу вам сказать: иногда люди, о которых мы думаем меньше всего, оказываются причастными. Задумайтесь над этим. Никогда нельзя быть уверенным на сто процентов, что человек невиновен. Если есть кто-то, кто весьма подозрителен, вам стоит обратить на него внимание. — Спасибо, — кивает Чонгук, слыша, как стул отодвигается, и чувствуя легкость на своем плече. Шаги удаляются, и вскоре до Чона доносится хлопок двери. Пак ушел, а Чонгуку стоит ещё раз пересмотреть всё, что он знает, с самого начала.       Он начинает записывать на маленьком клочке бумаги всё, что приходит в голову.       Хосок пропадает. Тэхён сообщает в полицию и утаивает, что он его парень. Тэхён рассказывает, что Чон — его парень на допросе. Ким приносит вещи. Тэхён рассказывает о Намджуне, конкуренте. Алиби Ким Намджуна подтвердилось. Ким Намджун говорит, что Тэхён может его использовать в качестве козла отпущения. В телефоне находят двух друзей Хосока. Опрос их: никто из них не знает имя Тэхёна и что у Хосока есть парень. Ким Югём не знает этого тоже. Тэхён бьет Ким Югёма. Тэхён моет квартиру сразу после исчезновения Хосока и стирает все улики. Тэхён…       Чонгук откидывается на спинку стула и задумчиво грызет ручку: почему всё его доказательство строится вокруг слов Ким Тэхёна? Именно он говорит, что Хосок пропал, что виноват Намджун. Именно он говорит, что является парнем Хосока уже два года, хотя все друзья Чона говорят об обратном. Тэхён стирает улики и нападает на Югёма. Стоит ли Чонгуку узнать, как связаны парень и Чон Хосок у родителей последнего? Возможно, это прояснит ситуацию. Но сила влияния Ким Тэхёна вызывает у Чонгука мурашки по коже. Мог ли этот человек избавиться от Хосока самостоятельно? Офицер не уверен: он сказал бы нет, но он очень хорошо помнит, как Тэхён бил Югёма. Этот человек опаснее чем кажется. Возможно, Чонгуку стоит ещё раз перепроверить свои догадки? Чон вскакивает с места и направляется в центральный диспетчерский офис большими шагами, потому что это то место, откуда всё началось.

***

      Тэхён сидит на работе и пытается занять себя чем-нибудь, чтобы чувство вины не съело его окончательно. В кабинете ни звука, тишина давит на уши. Сердцебиение кажется оглушающе громким, но Ким старается не слышать его, бездумно глядя в монитор на рабочий стол.       Тэхён никогда не причислял себя к сентиментальным: это, скорее, про Хосока. Именно Чон ставит все эти романтичные обои на своём телефоне, заставляет их квартиру рамками с фотографиями, распыляет повсюду домашний аромат ванили и жжёт ароматические свечки в честь любого праздника. Это Хосок оставляет ему повсюду стикеры с сердечками, которые написаны его непонятным почерком. Тэхён так не умеет. Он, скорее, выложит ботинками сердечко или столовыми приборами «Я тебя люблю». Тэхён будет ворчать, что Хоби опять навонял своими свечками, хотя именно Ким зажигает их, если они вдруг затухают из-за подувшего из окна ветерка.       Но именно сейчас Тэхён смотрит на свой рабочий стол, где стоит их совместная фотография с Хосоком, именно сейчас он замечает все эти собранные из дома стикеры, лежащие в отдельной коробочке рядом с мышкой. Он приносит на работу каждый из них, он читает каждый из них, он хранит их все. Упирая голову на руку, он перебирает свободной маленькие розовые сердечки, не читая. Ему просто хочется почувствовать всё это снова. Он ценил Чона, он правда его ценил, но в последнее время он принимал все эти мелочи как должное. Тэхён по уши в Хосоке, его день зависит от улыбки Хоби. И он ничего не может сделать с собой, потому что Ким Тэхён чёртов однолюб, который выбирает раз и навсегда и любит до своего последнего вздоха. Мужчина трясёт головой и кладёт её на стол, тяжело вздыхая.

***

      В диспетчерской работают не самые приятные люди. К этому выводу приходит Чонгук, когда на проходной его хотят выпроводить, не пуская. Приходится закатывать глаза, что-то доказывать, ссылаться на кодексы, а также на полномочия, но с боем Чон проходит всё-таки на территорию.       Насколько ему известно, все записи звонков хранятся, как минимум, месяц, поэтому он надеется, что ему удастся прослушать слова Ким Тэхёна в тот роковой день. Чонгук подходит к девушке и начинает объяснять, что ему необходима запись звонка Ким Тэхёна, звонившего в среду утром, двадцать девятого сентября о пропаже Чон Хосока. Девушка заявляет, что ему необходимо сообщить номер кодировки, потому что они не хранят конфиденциальные звонки в алфавитном порядке. Офицер чешет за ухом и спрашивает, где ему это найти. Девушка показывает на диспетчерскую, где принимают звонки, и продолжает заниматься своими делами.       Когда Чонгук идёт по коридору, он думает, что вообще-то у неё должна была быть вся информация, но видимо она не очень хотела ему помочь. «Какая ирония», — думает он, вспоминая все разы, когда собственные же коллеги поворачивались к нему спиной.       Указанный кабинет — это большой зал с компьютерами, где сидит человек пятнадцать в наушниках с микрофоном. Одновременно говорит около пяти, пока остальные что-то печатают в компьютере. Чуть поодаль, на платформе, находится большой процессор, за которым сидит грузный мужчина лет сорока, напоминающий Чонгуку более худую версию офицера Чхве. Перед ним стоят три монитора, в которых он оживленно что-то печатает и рассматривает. Чон направляется к нему, минуя всех этих людей.       Мужчина не обращает на него внимания, пока Чонгук не издает выразительный хмык и громкое «Прошу прощения». Работник кивает, после чего несколько раз нажимает на какую-то из кнопок, а потом смотрит на него.  — Могу ли я вам чем-нибудь помочь? — спрашивает он, время от времени поглядывая на компьютер. В этот момент несколько звонков завершается, и холл остаётся практически в тишине. — Мне необходима запись из архива, однако меня послали сюда, потому что сказали, что вы как-то шифруете записи. Девушка сказала, что только вы можете мне сообщить код шифрования, под которым находится нужная запись, — объясняет Чон, видя, как брови работника приподнимаются всё выше и выше. — Нет, ну это просто возмутительно! — мужчина закатывает глаза и внимательно смотрит на Чонгука. — Джису решила, что она может не работать, поэтому я должен ещё и за неё работу выполнять, мало мне пятнадцати телефонов! Пойдёмте, я ей популярно объясню, в чём заключаются её обязанности!       С этими словами мужчина поднимается со своего места, предварительно осматривая офис: одна из работниц договаривает с кем-то по телефону, но это не выглядит, как что-то срочное, требующее его вмешательства, поэтому он медленно направляется в сторону места наглой девушки, направившей Чонгука сюда. — Вы себе даже представить не можете! Всё на мне! Я кручусь как белка в колесе, а всё недостаток финансирования… Номер отследить — отправьте старому доброму Джэбому, зашифровать — старикан Джэбом и это сделает. Теперь ещё и за Джису выполнять её работу. Может быть, мне стоит всех здесь разогнать и работать одному? Производительность не уменьшится, — мужчина возмущается, оглядывая своих подчиненных.       Одна из девушек громко говорит: «Диспетчерская полиции Сеула. Слушаю вас». Чонгук смотрит, как меняется её лицо, после чего она закрывает рукой микрофон и зовёт начальника: — Сонбэнним, необходимо отслеживание номера. Очередной хулиган пытается заказать пиццу, я отправляю вам на центральный компьютер, — говорит она и что-то начинает щёлкать на компьютере, после чего убирает руку от микрофона и говорит: — Я боюсь, вы ошиблись номером, это полиция Сеула, мы не занимаемся доставкой пиццы. Надеюсь, вы знаете, что ложные звонки преследуются по закону и вам грозит штраф.       Начальник девушки возвращается бегом на место и начинает что-то щелкать на мониторе, пока Чонгук удивленно думает о том, что не знает ни одного номера пиццерии, который можно было бы спутать с номером полиции Сеула.

***

      Сокджин раскидывает вещи из сумки, пытаясь найти свой мобильный телефон, чтобы вызвать полицию. Перед глазами пристёгнутый полуголый парень из подвала. Ким не уверен, насколько хорошо тот себя чувствует, потому что там холодно и мокро. Он не понимает, что не так с Юнги и почему он держит этого парня в подвале. Его сосед никогда не был фриком, он странноватый и много спит, а ещё ведет себя как сыч, но он абсолютно точно не убийца и не тот, кто будет держать другого человека взаперти в нечеловеческих условиях. Ким вспоминает запах мочи и думает о том, что он бы, наверное, свихнулся там. Телефон выпадает из белья на пол, ударяясь о пол. Сокджин подхватывает его и снимает блокировку, набирая номер полиции.       Человек с первого этажа взбешен. Он очень зол, его ноздри раздуваются, когда он быстрыми шагами преодолевает ступени, поднимаясь туда, где предполагаемый свидетель скрывается. Квартира на втором этаже светит своей яркой цифрой «7» в конце коридора. Сокджин слышит громкие шаги, приближающиеся к его двери. На другом конце провода гудки, и он думает, что ему сейчас делать: слышимость в доме высокая. Вероятнее всего, его разговор будет слышен, даже если он будет говорить очень тихо. Человек по другую сторону двери легко выбьет препятствие и застанет Сокджина за звонком в полицию. Какова вероятность, что он вооружен? Какова вероятность, что его пристрелят раньше, чем он произнесет свой адрес.       Всё превращается в какую-то невообразимую игру: кто кого перехитрит. Ким чувствует себя загнанным в угол зверем, потому что путей отступления немного. Разве что сигануть из окна, но это крайний случай, который может привести его к несовместимым с жизнью травмам. Можно ли обмануть человека за дверью? Что важнее сейчас: положить трубку и изобразить, что его тут нет, но это может не остановить взлом двери, или же позвонить, но распрощаться с жизнью?       Решение принимается в доли секунды: так делают в книгах. Так рассказывали по телевизору или мама Сокджина говорила ему за ужином? Ким надеется, что это одурачит человека рядом. Он делает глубокий вдох и думает о том, что в детстве он играл в театральном кружке. — Здравствуйте, я бы хотел заказать у вас пиццу, — говорит он громко и чётко в трубку после фразы «Диспетчерская полиции Сеула. Слушаю вас». Сокджину остаётся только молиться, потому что ему кажется, что он слышит дыхание Юнги прямо за ухом. Когда в ответ ему говорят, что он ошибся номером, это полиция Сеула, и ему грозит штраф, Сокджин думает, что трупы штрафов не платят. Ему хочется заорать об этом на всю комнату и на весь дом, но за его дверью стоит возможно вооруженный человек, от которого можно ожидать всё, что угодно. В его сердце как будто что-то обрывается.

***

      «Ни один номер полиции не похож на номер полиции Сеула», — мысль стучит у Чонгука в голове как молоток, не давая ему ни уйти, ни сдвинуться с места. Человек, который сюда звонит, либо пьяный, либо шутит. Существует ли хоть малейшая вероятность, что человеку на другом стороне провода нужна помощь? Чон думает, чтобы он делал в ситуации, когда не может напрямую сказать, что ему угрожает опасность. Возможно ли, что человек сейчас находится рядом с тем, кто может ему навредить? Чем больше офицер размышляет над этим, тем больше он приходит к мысли, что есть такая вероятность. Например, если звонит жертва семейных побоев.       Чонгук смотрит как будто откуда-то сверху на то, как запускают отслеживание номера, а потом его словно ударяет по голове. От него зависит жизнь человека. Именно это привело его сюда, именно это заставило его пойти работать в полицию. Чон Чонгук хочет спасать жизни, он хочет поступать правильно. Тело обретает силу и возможность двигаться, и парень рвётся к девушке-оператору, отталкивая её в сторону. На него накидываются сидящие девушки рядом, а Джэбом громко кричит о том, что это не в его полномочиях и что он не имеет права вмешиваться в работу диспетчерской службы, потому что он никто. Чонгук поднимает на него глаза, вырывая свою руку из хватки хрупкой девушки, и говорит: «Дайте мне поговорить с этим человеком. Я знаю, что это против правил. Напишите на меня рапорт после, но дайте мне сейчас поговорить. Я думаю, что он в опасности». Мужчина напротив смотрит на него неверящими глазами, пытаясь распознать, шутит ли он или говорит серьёзно. Что-то в словах Чона, в его речи, в его жестах заставляет верить. Джэбом кричит девушкам: «Отпустите его и отдайте наушники ему!» — офицер чувствует, как хватка слабеет, хватает протянутые наушники и надевает их на голову, поправляя микрофон. Возможно, ему сейчас удастся спасти сейчас человека. — У нас мало времени, здравствуйте, меня зовут офицер Чон Чонгук. Вы осознаете, что звоните в полицию Сеула: да или нет? — быстро и чётко говорит Чон, делая свой тон максимально спокойным, потому что ему не следует заставлять волноваться человека на другом конце провода ещё больше. Его состояние может быть нестабильно. — Да, — слышит он уверенный и немного дрожащий голос, и Чонгук думает, что, возможно, сегодня он на что-то сгодится. — Можете ли вы сказать, что ваша жизнь и здоровье находятся сейчас в опасности? — спрашивает Чон, внимательно прислушиваясь к каждому шороху. Он прикрывает глаза, растворяясь в доносящемся дыхании через большие наушники. Ему важно понять, что там происходит. — Да, всё верно, — вторит голос. Его тон звучит буднично, но офицер слышит эту тонкую нотку страха в голосе звонящего: он рискует всем ради звонка. Чонгук открывает глаза, оборачивается назад и смотрит на Джэбома, после чего громко ему говорит: «Отслеживайте звонок, он в опасности». Чонгук возвращается к позвонившему. — Придерживайтесь легенды с пиццей. Сколько человек, включая вас находятся в опасности? — задаёт он ещё один вопрос. Он молится, чтобы звонок отследили как можно скорее. — Я бы хотел две маргариты, — отвечает мужчина, принимая правила игры. «Два человека в опасности», — думает Чон, хватаясь мокрой ладошкой за край стола. Он висит на волоске от увольнения, чтобы спасти двух людей, если его снова не обвели вокруг пальца.

***

— Я бы хотел две маргариты, — говорит Сокджин. Ему страшно. Неизвестность сковывает его мысли, он думает лишь о том, что происходит за дверью. Когда он услышал, что его звонок отслеживают, ему стало немного легче, но подвал появляется перед глазами снова и снова. Он делает глубокие вдохи и слушает, что происходит за дверью. — Можете ли вы себя обезопасить до приезда полиции? — задает ему вопрос полицейский, и Сокджин думает, что ему ответить. Раздаётся звонок в дверь, и Киму не надо подходить к глазку, чтобы знать, кто стоит за дверью. Он смотрит в сторону окна и думает, стоит ли ему прыгать вниз и бежать, или же лучше открыть дверь и попытаться убедить в том, что он только приехал. Он не может спросить совета у полицейского, поэтому Сокджин должен принять решение сейчас сам. — Нет, я не хочу напитки, — отвечает он, когда в дверь назойливо звонят ещё раз. Выбора нет. Сокджин медленно идёт к ней, спрашивая у полицейского: — Как вы думаете, сколько времени займёт доставка? — Я не могу сказать точно, наверное, час-полтора, — отвечает мужчина, и Сокджин открывает дверь. На пороге стоит тот, кого он так боялся увидеть. Юнги смотрит на него не своим взглядом. Страх сковывает все тело, и Ким не может сделать ни шага. Сердце Сокджина стучит гулко и, кажется, находится где-то в пятках. Он думает о том, что ему делать, но не может сообразить. В голове чистый лист, а перед глазами страшное лицо блондина с красными глазами. — Хорошо, я буду ждать вас по моему обычному адресу, — говорит Ким, глядя человеку напротив прямо в глаза. Он берёт себя в руки и говорит: — Юнги-я, привет, я только что вернулся от родителей, заказываю пиццу на вечер, будешь?       Сокджин вешает трубку, оставаясь со своим соседом один на один. Он не знает, выдает ли его лицо, но он искренне старается выглядеть неиспуганным, хотя его ладони вспотели так, что телефон так и норовит выскочить из рук. — Это твой фонарь, хён? — спрашивает Юнги, и что-то в нём такое противоестественное, неживое, непривычное, как будто на Сокджина смотрит совершенно другой человек. Обращение звучит холодно и по-другому. Всё не так. Ким переводит взгляд на фонарь и понимает, что он просчитался. Цирк был ни к чему, он слишком глупо себя раскрыл. Он поднимает глаза на Юнги, и тот криво улыбается и шепчет: — Я так почему-то и думал.       Сокджин не успевает среагировать. Удар приходится прямо над ухом, в глазах темнеет, и Ким оседает на пол. Телефон падает рядом с ним.

***

      Чонгук слышит короткие гудки. Ему страшно. Он слышал, как звонящий говорил с кем-то во время звонка, и по его тону ему стало понятно, что это был источник беспокойств. Он закрывает глаза и думает о том, как ему поступить сейчас. — Мы отследили звонок, но не думайте, что я не напишу на вас рапорт, — сообщает Джэбом, кладя руку ему на плечо. Чон снимает наушники и громко вздыхает. — Можете дать мне аудиозапись этого звонка? Я боюсь, мне она понадобится, сонбэнним, — отвечает Чонгук, поднимая глаза на старого мужчину. Он не выглядит злым, скорее удивлённым. — Конечно, я отправлю её вместе с рапортом вашему шефу, Чонгук-щи, — отвечает он. После чего он возвращается к своему рабочему месту и поднимает трубку, набирая какие-то цифры. — Нам необходима оперативная группа по адресу, который я вам отправляю. Два человека находятся в опасности. Отправьте их как можно скорее.       Чон вымученно улыбается, пока на экране перед ним не появляется адрес. Адрес, который кажется слишком знакомым. Он внимательно перечитывает его снова и снова, пытаясь вспомнить, где именно в деле он фигурировал. Папка осталась лежать в открытом виде на его рабочем столе, и он не может сейчас терять время, чтобы ехать за ней. Ему кажется, что это может быть ключиком к его делу. Может ли быть Чон Хосок вторым человеком в опасности или же Чон Чонгук настолько свихнулся, что везде видит только своё дело, которое ему необходимо решить прежде чем собрать свои вещи и покинуть полицию навсегда? — Я хочу поехать с оперативной группой, — заявляет Чонгук, подходя к Джэбому, который что-то быстро щёлкает на клавиатуре. Мужчина постарше отрывается от своего занятия и встречается с молодым офицером. Всё в нём кричит «юнец», но он почему-то вызывает уважение даже у всего повидавшего диспетчера. — Вы же знаете, что это против правил? — спрашивает он аккуратно, и Чон кивает. — И всё равно хотите поехать, несмотря на то, что уже нарушили снова правила? — кивок. — Я не должен этого говорить, но я не ваш начальник, поэтому я не могу вам разрешить. Но я не могу и запретить, — последнюю фразу он говорит слишком тихо, как будто себе, но Чон слышит. Он слышит и ему достаточно этого, чтобы поблагодарить мужчину и выскочить на улицу, садясь в машину. Нужно ли ему ехать и спасать свою задницу от увольнения? Или ему нужно ехать и спасать двух людей вместе с оперативной группой? Чонгук глубоко вздыхает и опускает голову на руль, думая, что ему сейчас лучше сделать.

***

      Фонарь приходится аккурат по голове, и Сокджин оседает в руках мужчины. Тело кажется на удивление легче, чем должно быть. Мужчина подхватывает телефон и засовывает его в свой задний карман джинс, после чего подхватывает Кима и быстро спускается с ним вниз, оглядываясь по сторонам. Аджуммы настолько любят смотреть по телевизору исторические драмы, что можно творить всё, что угодно. Он открывает дверь в подвал и спускается по лестнице, держа обездвиженное тело на плече. Ким Сокджин такой глупый, если думает, что мог одурачить его. Он может одурачить Юнги, но только не его, потому что он умнее Мин Юнги в десять раз. Он может убить Мин Юнги. И однажды настанет подходящее время избавиться от слабого, малахольного музыкантишки, который только и умеет, что варить кофе и вздыхать на фотографии.

***

      Когда Сокджин приходит в себя, ему в нос бьёт знакомый запах сырости. Он дёргается, но все его тело как будто парализовано, а голова болит настолько сильно, как будто его били несколько часов. Он делает два вдоха, пытается пошевелиться снова, но его левая рука обездвижена. Он хватается правой рукой за карманы, пытаясь нащупать телефон, но не может его найти. Сокджин вертит головой, пока не замечает сидящего слева от него парня, которого он видел раньше. Человек в сознании, но не говорит ни слова. Они смотрят друг на друга, а потом Ким протягивает правую руку, касаясь лица парня. Его кожа обжигает, а сам парень заходится ужасным кашлем. «Ш-ш-ш», — успокаивает его Сокджин, аккуратно прощупывая лимфоузлы, ожидаемо расширенные. Потом он дёргает край футболки, зажимая часть зубами, и прислоняет её к лицу парня, стирая пот. «Как тебя зовут?» — спрашивает Ким, оттирая лицо заключенного от грязи. «Чон Хосок», — отвечает сипло парень, глядя в ответ на Сокджина. «Я позвонил в полицию, Хосок-щи, они отследили звонок, скоро нас вытащат отсюда», — успокаивающе говорит он, Чон хватает Сокджина за руку и не может сдержать слёз: всё скоро закончится. — Почему Юнги держит тебя здесь? — интересуется Сокджин, игнорируя тупую боль в виске. Хосок лишь мычит, а потом отвечает: — Этот человек — сущий монстр, но это точно не Мин Юнги, — отвечает он тихо. — Не Юнги? — спрашивает Ким удивлённо. Он абсолютно точно уверен, что видел своего соседа Юнги, такого же блондина, который любит поспать, прежде чем оказаться здесь. — Он называет себя Агустом Ди, — говорит Хосок, и сердце Сокджина начинает стучать чаще. — Он постоянно повторяет, что Юнги очень устал и отдыхает. Я не знаю, что думать.       Сокджин молчит в ответ. Он, кажется, знает, но очень хочет ошибаться. Потому что это жёстко. Он надеется, что его догадки неправильные, но что-то ему подсказывает, что всё именно так, как он предполагает. И от этого становится в десять раз страшнее.