Дань пиратству

      На слова Шаркмана она ответила приподнятой бровью, явно изумленная тем, что сейчас было, но стараясь не зацикливаться на подобном небольшом столкновении. Она дождалась, когда команда для шлюпки будет отобрана, размышляя о том, что, с одной стороны, хорошо, если Билл присмотрит за Уиллом. С другой же, муж может очнуться и далеко не обрадоваться тем новостям, что услышит.       Подумав об этом, Суонн последовала за группой высадки в шлюпку, крикнув Шаркману:       — Удачи вам! — и, чисто по-пиратски, с азартом в глазах улыбнулась.       Полная людей лодка поплыла от корабля к странному острову, плавно растворяясь в легкой дымке, что, приняв их в свои объятия, начала постепенно густеть. С борта «Голландца» послышались нарочито приглушенные ответные возгласы: люди не хотели слишком шуметь, когда ночь темна и полна неизвестности, а таинственный остров уже преподнес свой первый, кровавый, сюрприз.       Туман на берегу подкрался почти незаметно — застелился под ногами пушистым зверем мягко, неосязаемо. На жемчужно-белом песке, залитом луной, первым в глаза бросились широкие пятна крови, какие-то ошметки и обрывки одежды. Серебристый свет высветил проклятых, рисуя живыми мертвецами в лохмотьях, однако проклятие еще не зашло слишком далеко, чтобы возжаждавшие сокровища окончательно потеряли все, что еще делало их живыми. Кровь и окровавленные ошметки тому являлись подтверждением. Метрах в десяти от берега след явил еще более жуткую картину: в этот раз по песку были разбросанные порубленные на куски части чьего-то тела, которое еще копошилось и пыталось собраться. Под самой большой кучкой натекла лужа, и в обозримом пространстве начисто отсутствовала голова бедолаги.       Элизабет старалась не смотреть на себя — под светом луны она выглядела точно так же, как и другие: будто сошла из самых страшных, холодящих душу кошмаров на удивительно белый и чистый песок. Группа замерла, всматриваясь в отделенные друг от друга части тела полными растерянности глазами.       — Неужто это… — прошептал один, другие подошли ближе, пытаясь понять, кого именно там покромсало.       — Не вижу головы, — мрачно заметил третий, взглянув на Суонн.       — А ее и нет, — сухо ответила та, окидывая местность взглядом. Туман стелился возле ног, ластился невесомым прикосновениями.       — Была драка, это ясно, — заключил четвертый.       — Местное население? — осторожно поинтересовалась Элизабет.       — Если так, то где остальные? — приглушенно поинтересовался пятый, а Элизабет зацепилась взглядом за те самые бледные желтые огоньки, которые возникли в гуще тумана, что скопился поодаль от группы. Прищурившись, она сделала шаг в их сторону, а затем услышала чей-то воинственный выкрик, после чего на них из зарослей выскочили пропавшие ходячие мертвецы.       Началась форменная свалка. Новоприбывшие сперва растерялись, узнав пропавших разведчиков, но когда те понеслись с саблями наголо, взялись за свои. Один из атаковавших размахивал окровавленным тесаком, которым орудовал не переставая. Над пляжем разнеслись воинственные крики и ругательства, причем орали в основном нападавшие.       — Сюда, миссис Тернер, — бывший телохранитель Джонса, ныне начальник абордажной команды мистер Палифико, схватил Элизабет и швырнул ее в густые заросли. — Сидите там! — после этого он побежал обратно, продолжая кричать своим людям и пытаясь выяснить причину нападения. Все было тщетно: озверевшие люди наскакивали снова и снова, желая раскромсать обидчиков на тысячу мелких ошметков.       — Откуда в них столько гнева?! — успела она покричать прежде, чем ее оттащили. Элизабет не привыкла оставаться в стороне во время боя, а потому тут же подалась вперед, прочь из зарослей, и замерла: моряки продолжали драться, нарушая тишину острова криками. Туман сгущался вокруг них. Где-то позади озверевшей команды все еще мелькали желтоватые огоньки, то появляясь сквозь белую вуаль, то исчезая. Раздумывая, что делать, Суонн дождалась удобного момента, чтобы абордажная команда ее заметила: — Эй! — крикнула она, привлекая к себе внимание.       Матросы в команде Джонса на самом деле подобрались смекалистые и отчаянные — Элизабет сама помнила, насколько нелегко было с ними воевать по разные стороны баррикад. Уловку капитанской жены Палифико распознал сразу и отдал приказ броситься на «одичалых» вовремя, что и способствовало успеху.       Через несколько минут на берегу в лучах луны наблюдалась живописная картина: вокруг повязанной группы живых мертвецов столпилась группа таких же мертвецов с саблями наголо возле кучки с отобранным оружием — во главе с самым заметным скелетом с длинными выгоревшими на солнце русыми космами.       Те члены команды, которые еще не поддались всеобщему безумию, пытались разговорить своих сослуживцев.       — Что это на вас нашло? Вас послали разведать остров! — входя в офицерский состав «Голландца», Палифико вел себя за старшего. — Совсем сдурели? И какого черта бедняга Молли валяется в виде кучи костей?!       — Молли слишком уж раскомандовался! Заявил, что приказ капитана — ему не указ и что он всех нас в гробу видел! — подал голос один из пленников. — Пришлось повозиться, чтоб заставить его замолчать!       — Но знаешь что, мистер Палифико? — сказал еще один. — Мы с парнями подумали тут перед самым вашим приходом и решили с ним согласиться. Что нам этот Тернер? А вы сами забыли, за кем шли изначально? Ты, Шаркман, Легз, Коленико — мы же с вами вместе когда-то остались в команде нашего капитана. Сами, никто нас не заставлял. И верно служили ему, покуда мальчишка не пронзил его сердце.       — Потому что таковы правила, чтобы стать новым капитаном. А то бы иначе сдох, — третий из пленников завертел головой и уставился на Элизабет. Следом за ним на нее воззрились и остальные — и пленники, и «тюремщики».       — А миссис Тернер до сих пор пребывает в неведении, почему мы приняли нового капитана, — добавил второй, и первый закончил всеобщую мысль:       — Понятия не имеет. То-то сюрприз будет. Ну что, парни, расскажем?       Элизабет до сих пор не могла объяснить происходящее. Она подошла ко всей толпе, внимательно вслушиваясь в разговор. От услышанного ее рука еще крепче сжала рукоять сабли.       — О чем это вы? — голос звучал удивленно и требовательно, а взгляд метался с одного моряка на другого.       — О вашем муже, разумеется. «Голландец» всегда должен иметь капитана», помните поговорку? Морская богиня захотела, чтобы им стал Джонс — и дала ему корабль, к которому привязала похлеще пьянчуги к бутылке рома. И многие за ним пошли — его команда, по собственной воле, кто хотел, тот ушел, никого не неволили поначалу, — первый бунтарь коротко хохотнул и продолжил рассказ. Все так и не сводили пронзительных взглядов с Элизабет. — Когда морская богиня обманула нашего капитана, Джонс на том же самом месте, где ждал ее, вырвал свое сердце, проклял его на веки вечные и сказал тогда, что всякий, кто пронзит его, станет вместо него капитаном «Голландца». Мы все это слышали.       — То есть, какая штука получается: Калипсо поручила ему переправлять души, а наградой за верную службу обещала дождаться его спустя десять лет и дать право сойти на сушу. Но она не пришла — и Джонс проклял сердце и себя самого, став таким, каким его помнили последние годы, — подхватил рассказ и второй.       — А теперь, когда Трезубец разбит, слово Калипсо, привязывающее капитана к «Голландцу», утратило силу. Но Джонс, будь он жив, должен был остаться таким, каков есть, и не найти бы ему смерти, если бы сердце свое уберег, — снова заговорил первый.       — Ваш муж, миссис Тернер, убив Джонса, встал на его место, — внезапно выпрямился Палифико, спокойно повествуя дальше. — «Голландец» принял его, как и Джонса, потому что должен всегда иметь капитана — но слово морской дьяволицы иссякло, и поэтому капитан может ходить по земле.       — Если бы Калипсо сдержала слово, то Джонс был бы свободен после первых десяти лет службы. А так он проклял свою горькую долю, обрекая преемника на вечное капитанство и работу, которую выполнял сам, — пожал плечами второй.       — Вы хотите сказать, что Уилл до сих пор привязан к кораблю? Не так, как обычный человек, а как… — слов не хватало, чтобы до конца выразить свою мысль. Все это время Элизабет обескуражено обводила команду взглядом, ища подтверждение их словам, да вот только что скажут лица мертвецов? — Все это не меняет сути, — звонким голосом от резала она. — Вы, — она кивнула в сторону пленных, — хотите что-то сказать против капитана Тернера? Поэтому напали на нас? — взгляд ее заметно похолодел. Она взглянула на Палифико. — А вы. Вы согласны с ними?       — Согласен в чем, миссис Тернер? — переспросил упомянутый офицер. — Пока слово богини оставалось в силе, все, кто видел тогда Джонса на берегу, и думать забыли о том, что душа капитана тоже зависит от корабля и без слова. Если вас интересует верность команды, то я могу говорить за себя и тех, с кем ходил под началом прежнего капитана.       — Говори за себя! — выкрикнул один из пленников, который говорил первым. — Лучше бы мальчишка сдох! Мы выучили его лишь потому, что его рука сжимала тот обломок сломанной сабли, да и то ему помогли! Джек Воробей, помните? Мальчишке попросту повезло!       — Заткни пасть, Уэллоу, пока я тебе не сломал шею и не выбросил твою дурную башку подальше в море! — подскочивший к сидящим Палифико размахнулся и со всей что ни на есть силы врезал по бунтарю. — Тернер — наш капитан, ты это сам подтвердил!       — Сейчас — да не раньше, — поддержал Уэллоу второй. — Мы пошли за Джонсом. Что, если он вернется?       Элизабет раскрыла рот, чтобы ответить, но мысли, роем напавшие на нее, не позволили этого сделать. Куча догадок, судорожных соображений и витки выводов заполонили ее голову. Она даже отвлеклась от команды, пока не послышался звонкий удар, сопровождаемый хрустом.       — Двадцать лет не возвращался — и тут вернется? — буквально прорычала она, сверкнув лунным светом в глазах. Под лучами ночного светила она выглядела действительно жутко, как, впрочем, и все остальные. — Сейчас вы идете за Тернером. Что плохого он сделал вам, чтобы вы позволили себе подобные речи?! — под яростью скрывалась тревога, потому что Джонс может вернуться, ведь он действительно мог. Он приходил во сне к ним. Был в их доме.       У Элизабет перехватило дух.       — Мистер Палифико, можно ли считать, что мы имеем вспышку бунта на корабле? — слова ее звучали тяжело, раздражение вмешалось с тревогой, рождая взрывоопасную смесь.       — Именно бунтом это и является, миссис Тернер, — прорычал тот, резко шагнув к связанным, испытующе сверля каждого мертвыми глазницами. — Сколько вас таких, собачьи дети, что скулят по углам, потеряв мамку? Мы шли за Джонсом, но его больше нет! Капитаны меняются, знаете ли, для этого необязательно кого-нибудь убивать. Вы забыли, во что он нас превратил? Забыли беднягу Виверна, который слился с «Голландцем», не помня даже собственного имени, а когда капитаном стал Тернер, он почти стал прежним человеком? Благодаря кому?! Кто его довел до забвения и кто освободил? Каждого из нас? Джонс сделал из нас рабов собственной боли и гордости — а что Тернер? Отпустил каждого. Остались лишь те, кто захотел остаться — это все мы. Или скажете, что я не прав? А, Уэллоу, скажешь?! — нависнув над Уэллоу, чья голова и впрямь после оплеухи осела набекрень, потребовал ответа офицер. Тот с ненавистью уставился на «тюремщиков» и выплюнул, отчего-то таращась прямо на Элизабет:       — «Голландец» так просто никого не отпускает. И крепче любого держит своего капитана, кто им бы ни стал. Посмотрим, что на это скажет Дэйви Джонс, когда вернется. И вашему мужу, миссис Тернер, тогда не удастся отлежаться в уютной каюте, пока остальные прикладывают все усилия, которых требует сложная работа на корабле.       Ей хватило доли секунды на то, чтобы оказаться рядом с бунтарем и залепить ему то ли пощечину, то ли удар кулаком — боли от столкновения с черепом она не почувствовала, лишь злобно сжала зубы, глубоко вдохнув:       — Что-то я не вижу, чтобы вы, мистер Уэллоу, прикладывали усилия на корабле. Пока что вы взращиваете лишь семя раздора, которое истребить нужно с корнем, — слова чеканились, остро, едко, властно и злобно. — Капитан вел вас все эти годы, неблагодарный мерзавец, а как только сердцу вашего корабля понадобился покой, вы, как обиженные девки в тавернах, скулите, что вам не уделили внимания? Или ваши юбки ждут самого Дэйви Джонса? — она чувствовала в себе злость и ловила себя на мысли, что будь он смертным, она бы не ударила его — убила бы, пронзила бы сердце. И эта мысль опустила пелену гнева перед глазами, вынудила тяжело выдохнуть, отшатываясь от моряков.       — Вам всем прекрасно известно, какая награда ожидает бунтовщиков! — повысил голос Палифико, обращаясь как к пленным, так и к своим людям. — По правилам участь столь низко падших людей должен решать капитан, но его нет сейчас с нами, а допустить обратно на борт мятежников и глупцов я попросту не имею права. Но поскольку в свое отсутствие капитан наделил правом голоса миссис Тернер, то, думаю, будет справедливо и в соответствии с правилами предоставить именно ей право решить, как мы должны поступить с этой угрозой, чтобы не тащить заразу на наш корабль, — он развернулся к ней. — Миссис Тернер? Ваше слово.       Предложение принять решение пробудило в Элизабет чувство совести, та кольнула напоминанием, что сейчас женщина, вообще-то, находится на острове вопреки словам мужа. Но она спокойно обвела бунтовщиков взглядом, понимая, что нужно сделать.       — Прежде, чем решить их судьбу, я хочу выяснить, проявлялись ли признаки бунта ранее или же… — она перевела взгляд на туман вокруг, заметно нахмурившись, и резковато обернулась назад, в сторону корабля — того был виден лишь силуэт. — Или же это «просветление» нашло на них здесь, — она вернула внимание на мужчин и оскалилась. — Вы, как крысы, всегда действуете за спиной, не так ли? Только подальше от капитана. Только тогда, когда его рядом нет, — она хмыкнула и заглянула в глаза тому, кого ударила, но обратилась не к нему, а к офицеру: — Мистер Палифико. Вероятнее, вам лучше знать, что происходит в кубрике. Известно ли вам что-нибудь о недовольстве, царящем там?       Но ответил ей Уэллоу:       — А вы думаете, что видите перед собой всех бунтовщиков? Нас много. Куда больше, чем думают Шаркман и Легз. О, разумеется, они в курсе, что не все в восторге от капитана, и знают, в чем дело. Шаркман и Легз сами как-то вели беседу после предутренней вахты дня четыре назад — как раз после вашей знаменательной ссоры с супругом, миссис Тернер, — демонстративно фыркнул моряк. — Их терзали сомнения, и они обсуждали настроения в команде — о чем говорят люди. Так вот, миссис Тернер, — Уэллоу буквально отчеканил это «миссис», — бунтовщиков, как вы называете, осталось на «Голландце» гораздо больше. Гораздо больше. Люди хотят знать, ради чего мы скитаемся по морям, зачем заходили в Бухту Погибших Кораблей и зачем все держите в тайне. Кое-кто из ребят посмелее, может, собрал бы народ да поставил перед ними вопросы, на которые капитану придется ответить. Даже если оставите нас здесь, на этом острове — так и знайте, что всех заговорщиков не переловите. Тернеру придется дать нам ответы.       Сказанное Уэллоу отчего-то заставило ее улыбнуться, будто сказанное мужчиной было ей на руку.       — Так вот в чем дело, — она продолжала улыбаться, не сводя глаз с моряка. — Вы благополучно сказали о том, что в команде проблемы. Спасибо, мистер Уэллоу, — она сделала также особый акцент на его имени. — Когда предупрежден — вооружен, не так ли? Только напомните мне, ради чего вы путешествовали с Джонсом? Ради его прихоти, кажется? Или вам нравилась жестокость? Думаете, капитан Тернер на нее не способен? — была бы бровь реальна, она бы изогнулась в вопросе, но мертвое лицо не отражало ничего, кроме блеска глаз. Верила ли она то, что Уилл способен на жестокость? Нет. — Поверьте, оттуда, куда мы плывем, нет пути назад. И вы правы. Трусам там не место, — она посуровела. — Вы слышали предателя, мистер Палифико. Он пожелал остаться на острове вместе со своими подружками. Давайте не будем им мешать.       — Разумно. Значит, оставим их прямо здесь и вернемся на корабль, — кивком подытожил офицер. — Остров слишком мал, так что на нем наверняка нет источника пресной воды, да и не понадобится она вам, как и еда. Ваша кровь уже обагрила взятые вами монеты, так что ваше присутствие на Исла дэ Муэрта, когда придет время снять проклятие, не потребуется. Кстати, пока мы все еще прокляты, советую воспользоваться преимуществами и построить из местных пальм себе лодку, чтобы убраться отсюда. Может, найдете даже пару кокосов, чтобы не помереть с голоду по дороге.       Он отвернулся, давая знак своим людям и Элизабет, что пора идти обратно к лодке, и не собираясь сколько-нибудь облегчать жизнь отвергнутым, хотя для этого пришлось пожертвовать веревкой. Палифико не успел сделать и десятка шагов, как раздался крик: «Ах ты, тварь!» — и Уэллоу первым бросился на близстоящего «тюремщика», размахивая ножом, который припрятал в сапоге и которым резал веревку, покуда отвлекал разговорами.       Послышались выстрелы — кто-то потратил драгоценные пули, забыв, что проклятым они не страшны. Зазвенели выхватываемые из ножен сабли, бунтовщики к тому времени молниеносно, растолкав противников, бросились к куче изъятого оружия и мгновенно вооружились. Сразу же возобновилась жаркая схватка.       Элизабет вернулась в драку быстро, перехватывая в руке саблю и натыкаясь взглядом на одного из бунтовщиков, что шел к ней с явно обезумевшим видом — тот самый, с тесаком в руке. Поймав его взгляд, женщина уверенно отразила его первый выпад, но от силы его удара была вынуждена отступить назад: атаковал он быстро, резко и резво, норовя порубить на части. Все это казалось каким-то безумием, ведь никто из моряков в итоге не умрет и даже не выдохнется, а потому битва обещала стать бесконечной.       В какой-то момент Элизабет не выдержала напора мужчины, запутавшись в ногах, и рухнула на песок, вовремя перекатываясь в сторону от удара. Тесак ушел глубоко в песок, позволив Суонн выиграть время и оглянуться на дерущихся.       — Хватит! — закричала она, отбегая подальше от своего партнера по схватке. — Вы все равно не убьете друг друга! — попыталась она вразумить мужчин, надрываясь в голосе и тяжело дыша. В этот момент противник нагнал ее, и она еле поставила блок его удару, вывернулась и отскочила на пару шагов. В какой-то момент Элизабет была застигнута врасплох, когда противник оттолкнул ее от себя и вынудил упасть на спину.       — Миссис Тернер… — он угрожающе зарычал, идя на нее, но женщина ехидно улыбнулась.       — Оставаться на острове вы явно не имеете желания, — она уже была готова подняться и отпрыгнуть куда-нибудь, как песок под ногами мужчины зашевелился, проваливаясь, и моряк стремительно ухнул под землю. Песок под ним начал движение, тянулся линией вдоль побережья и пальм.       Другие явно не слышали ее возгласов, как и не заметили опасности, будучи слишком поглощены бессмысленной схваткой. Луна спряталась за облака, она скрыла — а прочие не заметили — приближения пары шлюпок, с потушенными огнями подобравшихся к берегу. Оттуда, спрыгнув на влажный песок, высыпали два десятка членов команды с «Голландца», а впереди быстрым шагом, переходя на бег, чтобы моментально схватить Элизабет и броситься вместе с ней в сторону от зыбуна, шел Уилл, которого прибывшие ранее вряд ли ожидали так скоро увидеть.       С ужасом наблюдая за тем, как ширится полоса, Элизабет не сразу поняла, что ее кто-то схватил. Опешив, она обернулась в сторону своего спасителя и увидела лицо мужа: здорового, живого, свободно дышащего.       Несколько выстрелов в упор по самым непонятливым разорвали ночной мрак и разнеслись оглушающим послезвуком. Убедившись, что супруга находится в безопасности, Тернер помог ей встать с залитого брызгами крови песка, ошалевшими глазами обозревая творившийся вокруг полный хаос. Еще несколько выстрелов, последний из которых прозвучал в воздух из его пистоли — и воцарилась тишина, когда все бросили свалку и замешкались, чем тут же воспользовались их противники: кого повалили навзничь, кого опять повязали, кого держали под оружием на изготовку, причем угрожали как люди Палифико, так и бунтовщики.       — Тише! — звонко воскликнула Суонн, замерев, наблюдая за ползущей полосой, в которой уже сгинул как минимум один член команды. — Разве вы не видите? — она не понимала, что именно происходит и как такое возможно. Ведь, будь это зыбучие пески, их эпицентр находился бы в одном месте, но не тянулся длинной дорожкой, которая начала расширяться.       — Убрать оружие, все! — хлесткий приказ капитана разлетелся по пляжу. — Кто ослушается — останется здесь, остальные — вернутся на борт «Голландца», — коротко кивнув Палифико, Тернер продолжил: — Если у кого есть какие-либо вопросы, каждый сможет задать их на корабле — и получит ответ. Решайте быстро, каждый — сам за себя. Уходим!       Первым вернул саблю на пояс глава абордажников, за ним — его люди, державшие бунтовщиков на прицеле и под замахом сабель. Последние замешкались, но большая часть послушалась, а меньшая, в количестве трех человек, той самой троицы, было рыпнулась, но с ругательствами подчинилась, оценив превосходство сил. Люди спешно грузились в шлюпки, покуда Уилл наблюдал за процессом, полурасслабленно все еще держа вторую, заряженную, пистоль.       Элизабет не спешила уходить с острова, стоя недалеко от мужа и не отводя взгляда с движущейся полосы, конца которой уже не было видно. Когда очередь дошла до нее, она помедлила с несколько мгновений, не зная, взглянуть ли еще раз на Уилла и сказать ли ему что-то или нет, а следом села в шлюпку, устремляя взгляд вперед — на сумрачный призрак «Голландца» в тумане.       Стоило первой шлюпке направиться к кораблю, как те, кто работал веслами, начали чертыхаться, не способные сдвинуть лодку с места. Им тут же помогли оттолкнуть шлюпку двое спрыгнувших на песок, благополучно выпуская ту в море, когда остальные лодки, которые хоть как-то еще касались дном песка, внезапно начали втягиваться в остров, моментально сводя на нет действия моряков.       — Быстрее! Быстрее! — подгонял людей Палифико. — Поднажми! Работай веслами! — работа собственными руками не мешала главе абордажников руководить поспешным бегством.       Убедившись, что Элизабет находится в лодке, вместе с десятком людей Уилл дотолкал последнюю в море и забрался в нее, перебрался на нос, освобождая место для прочих. Наконец все четыре лодки направились к кораблю, только вот дело продвигалось чертовски медленно. В ночном мраке плыть было непросто, и именно Уилл безошибочно направлял к цели.       Элизабет обернулась через плечо — таинственный туман над кусочком суши все еще висел, позволяя видеть, как остров удаляется в сторону, противоположную от них. Дальше, чем должен быть. Неужели он двигался?       Отвернувшись и поежившись, Суонн перевела дух, кидая взгляд на тех, кто сидел рядом с ней. Впереди всех ждало, видимо, худшее — бунт.       Первые лодки добрались до корабля, люди забирались на борт, и сама жена капитана также добралась до палубы «Голландца». Подойдя к борту, она вгляделась в странную, медленно движущуюся сушу, что сейчас полностью погрузилась в туман, будто той здесь никогда не было. Лишь огоньки, бледно-желтые, угасали в молочной мгле.       Люди столпились на палубе — и те, что вернулись, и те, что ждали их возвращения. Трудно верилось в то, что еще накануне царила атмосфера всеобщего веселья, когда каждый кто пел, кто плясал, кто подыгрывал на инструментах — и веселая музыка никак не могла предсказать такой поворот. Сейчас все смотрели на капитана: кто уставился выжидательно, кто растерянно недоумевал, кто при том что-то обдумывал про себя.       Переговорив с вахтенными на квартердеке, спустившись оттуда на палубу, а именно на площадку перед каютами между трапами, где еще вчера бушевали веселые танцы и ногами отстукивали ритмы рилов, Уилл прошелся туда и обратно, оглядывая толпу моряков. Его вид оставался обманчиво спокойным, только потемневшие до черноты глаза выдавали, как сильно он на самом деле взбешен.       — Я обещал дать любому возможность высказаться и дать ответы на все вопросы, но прежде спрошу сам. Что за бесстыдную свалку вы устроили на берегу? — он обращался к кучке бунтовщиков, которых окружали люди Палифико. — Из-за вас Молли и Салман остались там гнить, из-за вас мы могли потерять больше народу! Какого черта, Уэллоу, ты творишь за моей спиной?       — А, вас уже ввели в курс дела, капитан? Рады, что вы к нам присоединились. Как, кстати, выспались? — с паскудной улыбочкой поинтересовался упомянутый Уэллоу, даже не думая хоть сколько-нибудь соблюдать субординацию.       Зато о ней не забыл Джимми Легз, который подошел к заговорщику и от души врезал кулаком прямо по скуле, отчего голова Уэллоу снова едва не завалилась.       — Веди себя прилично, Томми, не то сам знаешь, что будет! — прорычал боцман, вставая рядом — для пущего пригляда. — Отвечай на вопрос капитана!       — А ты, Джимми, что же, безоговорочно готов выполнить все, что скажет капитан Тернер, и даже ни разу не задашься вопросом: для чего это все, чего ради? — вкрадчиво спросил Уэллоу. Легз было замахнулся на него снова, но был остановлен Уиллом:       — Пусть говорит. Нам всем интересно послушать.       Луна продолжала прятаться за облаками, оставляя всю команду мертвецов в человеческом обличье. Тишина снова опустилась вокруг. Об острове все постепенно забывали — все внимание было на капитана: собранный, он метал молнии из глаз, хотя со стороны выглядел хладнокровным.       Элизабет же оглядывала каждого, пытаясь понять, насколько реальна угроза. Там, на острове, она восприняла слова Уэллоу бредом безумца, но, судя по всему, бунт на корабле действительно мог вот-вот начаться — каждый моряк слишком настороженно следил за Тернером, переглядываясь меж собой и сея тревогу внутри сердца Суонн.       Боцман встретил взгляд капитана, кивнул и отошел на шаг позади от мятежника. Уэллоу дали возможность заговорить.       — Некоторые из нас — и это число значительно, капитан, — начал он, — задаются вопросом с того самого дня, как вы вернулись домой: а что дальше? «Голландец» перестал быть кораблем-призраком, то наводящим ужас на моряков всех Семи Морей, то перевозящим души на другой берег. Люди захотели вкусить обычной жизни, и за то их не в чем винить. Не так ли, капитан Тернер?       Уильям кивнул:       — Верно. Все, кто хотел сойти, покинули «Голландец» по собственной воле. Все, кто пожелал остаться, остались.       — Именно так, — подтвердил Томас Уэллоу. — Я вошел в число оставшихся, вы помните? Мы все — Шаркман, Палифико, Легз, Огилви, ваш отец и еще сотня человек — продолжили служить на «Голландце», покуда вы отдыхали на берегу. Здесь не может быть какого-то недовольства, ведь мы все прекрасно понимаем, как сильно вы тосковали по вашей семье. Но вот что же все-таки дальше, капитан Тернер? Какая теперь у нас цель? Команда беспрекословно последовала вместе с вами на поиски миссис Тернер, доставила вас в Бухту Погибших Кораблей, и теперь мы почти добрались до Порт-Ройала — но для чего мы причаливали у крепости, известной как тайное убежище пиратской столицы? Вы не говорите своей команде о своих планах, вы умалчиваете их — и люди нервничают. Они считают, что вы им не доверяете. В прежние времена капитан не скрывал наших целей, да и когда мы ходили под вашим началом в мертвых морях, наша задача была предельно ясна.       — Соскучился по Джонсу, а, Томми? — хохотнул кто-то в задних рядах.       — Снова захотел стать рыбьей головой?       — Тебе на тряпках не хватает ракушек и водорослей? Хочешь, наловим?       — Жаждешь служить под началом Джонса целую вечность?       Смешки сыпались с разных сторон, но тех, кто молчал, было гораздо больше. Гораздо больше.       Если тогда на острове Элизабет была готова пронзить сердце бунтовщика клинком, то сейчас внимательно слушала, пытаясь понять его мотивы. Претензии моряка остались те же, что и на острове, разве что он разложил по полочкам проблему, которая интересовала всех. Многие отводили взгляд и мрачнели, что означало лишь одно — их тоже это беспокоит. Однако, когда по команде посыпались смешки, Суонн раздраженно проговорила так, что обратила на себя внимание:       — Джонс хотел убивать. До того, как пришел капитан Тернер, вы лишь убивали, разве не так? И теперь руки чешутся перерезать кому-нибудь глотку? — уж ей-то известно, кто такие пираты и какая жажда их одолевает ради наживы. Она скупо усмехнулась.       — А что делают пираты? Грабят суда! — отозвался кто-то из команды. Элизабет кинула в ту сторону взгляд:       — «Голландец» — не пиратский корабль!       Люди загалдели сильнее, переговариваясь между собой, кто-то спорил, кто-то кого-то убеждал в чем-то, иные же, в основном из новичков, взволнованно шушукались, то и дело поглядывая на офицеров и капитана, молча стоявшего скрестив руки, привалившись спиной к перилам одной из трапов-лестниц. Понятное дело, для недавнего пополнения команды было новостью узнать о прошлом корабля, который их нанял, и уж вряд ли кто-то ожидал услышать сущую чертовщину.       Где-то совсем в отдалении даже успела завязаться мелкая потасовка, нараставшая шумом и резко оборвавшаяся, как только над палубой раздался выстрел.       Уилл опустил разряженную пистоль, которую только что направлял в воздух.       Люди затихли, выжидательно сверля взглядами Тернера и друг друга.       — Не далее как в начале недели у меня была встреча с губернатором Ямайки сэром Джереми Смитом, — негромко начал Уилл, и люди обратились в слух. — Я обсуждал с ним возможность выдачи мне каперского патента, предполагая, что военный корабль, равному которому по мощи не сыскать, а в скорости превосходящий практически все, подходит для охоты на вражеские суда как никакой другой. По сути своей, каперство — это узаконенное пиратство, только на стороне такого «пирата» само государство, выдавшее патент. Оно дает право забирать себе всю добычу, за исключением двух долей — для казначейства колонии, чей губернатор выдал патент, и так называемой «доли короля», которую собирают вместе с другими долями от других капитанов и доходами от торговли и отвозят в Англию. Мы с вами спешим обратно в Порт-Ройал, в том числе, потому, что в середине будущей недели мне назначена повторная встреча, во время которой губернатор Смит вынесет свое решение. И тогда, с каперским патентом, — Уилл оглядел темным взглядом команду, заговорив еще тише, — мы сможем грабить суда вражеских государств. А если на нас нарвется какой-то пират — мы с чистой совестью можем пустить его на дно, и это будет считаться благим и достойным деянием в глазах каждого английского чина. У нас будут добыча и места сбыта. Получим уважение всего Архипелага и ненависть тех, до кого еще не дойдет очередь встретиться с нами. А потом я поведу вас на поиски затонувшего острова, где мы найдем нечто, что сделает «Голландец» непотопляемым, а затем — отправимся туда, где получим власть над всеми Семью Морями. Нас не остановит никто, даже смерть. Особенно смерть, ведь мы теперь неуязвимы. Эту часть плана я уже выполнил — и вы получили то, что я обещал вам дать на Исла дэ Муэрта. Разве все, что я делал, дало вам причину усомниться во мне?       Уилл расхаживал по палубе, точно притаившийся зверь, что пробирается сквозь заросли, полные опасностей. Подходя то к одному, то к другому члену команды, казалось, он обращался одновременно ко всем и каждому, заставляя слушать себя. Негромкий низкий голос капитана очень спокойно и просто излагал понятные всем мысли, но эти мысли не всем были близки так, как другим.       — «Законные пираты»? — взбудоражился кто-то из команды, а Элизабет с подозрением перевела на него взгляд, пытаясь понять мотивы супруга. Тем не менее, авторитет Тернер себе заработал подобной речью — стоявшие рядом с ней моряки согласно закивали, кто-то задумчиво чесал затылок, не скрывая одобрительной усмешки на лице, будто их и правда что-то устроило и подошло так, чтобы успокоить душу. По палубе снова прокатился шепот — допустить, чтобы моряки сомневались в своем капитане, она не могла, а потому нервничала, кажется, больше всех на этом корабле, пытаясь понять, кто еще оставался недоволен.       — Это что получается, мы нанимались быть пиратами? — послышался чей-то голос из толпы.       — Ты на «Голландце», парень! Этот корабль — легенда! Должен был знать, куда идешь!       — Я знаю лишь то, что раньше корабль принадлежал самому морскому дьяволу, а не пиратам!       — Дьяволу, который убивал ради забавы! — нарастал спор, все вновь взбудоражились, но к активным рассуждениям не переходили, переговариваясь между собой.       — Остановитесь! — звонкий женский голос вынудил мужчин прекратить свои дискуссии. — Капитан сказал вам достаточно, но вы уже сами не знаете, чего хотите!       Следом за тем грянул еще один выстрел. Все обернулись и увидели Тернера, который стоял поверх ограждения квартердека, прямо перед штурвалом, балансируя на узкой опоре. В его руке дымился только что перезаряженный пистолет, выпустивший еще одну пулю в воздух.       — Кажется, я только ясно обозначил разницу между пиратством и каперством, мистер Уэллоу, — для лучшего баланса пришлось расставить ноги по ширине плеч, но протягивать руку и опираться на штурвал, за которым снова стоял его отец, Уилл не стал, хотя творившийся бардак его утомил. — Остальным же скажу то, что дополнит мои слова и покажет вам мою честность: да, вы мне нужны, чтобы решить собственные проблемы с парой старых врагов, поэтому мы посетили Бухту — но не спешите думать, что мои проблемы не касаются всех вас, — нахмуренные брови делали лицо капитана еще суровее и непреклонней. — Мы потеряли треть членов нашей команды во время стычки с Салазаром — это двести славных парней, которые никогда уже не вернутся домой. И почему же это случилось? Да потому, что каким-то образом чертов испанец поднял со дна свой разбитый корабль, а вместе с кораблем — команду мертвецов. Вот почему мы отплыли на Исла дэ Муэрта к проклятому золоту — чтобы больше такого не повторилось! — повысил голос капитан, чей голос удачно разносил над палубой ветер. — Салазару от меня что-то нужно, я не знаю, что, но знаю точно, что при новой встрече с ним я не хочу новых смертей. Знаю, что и вы не хотите. Именно поэтому я попросил каждого из вас взять по проклятой монете и сразу вернуть, искупив ее кровью! Мы под защитой проклятия, как бы странно это ни звучало, но зато мы обеспечили себе равные шансы в бою с мертвецами — и что более ценно: мы теперь непобедимы в любом сражении. Любой абордаж обречен на победу, потому что нас не смогут убить, — Уилл неспешно начал прохаживаться по узкой доске ограждения, точно по ровной земле. — Любой корабль покорится нам, потому что смерть над нами не властна. А чтобы корабль наш стал таким же неуязвимым, как мы — мы должны найти остров. Тот самый, о котором я говорил. Впрочем, если кто-то из вас считает, что жизнь приватира ему не по душе, не по моральным устоям, — черные глаза цепко выхватывали и изучали каждого в толпе взглядом. Уильям выпрямился и, поведя плечами, слегка развел руками. — Вы вольны уйти. Живите, как вам нравится, проклятие защитит вас от преждевременной смерти, а когда я сниму его, когда в нем нужда пропадет — у вас к тому моменту уже может быть спокойная, продуманная жизнь. Не связанная с «пиратством» и разбоем, если вам так хочется. Я не Джонс и не держу команду в рабстве, как делал он — те, кто плавали с ним, знают, о чем я говорю, — взгляд Тернера переместился на группу офицеров, прошелся по другим морякам из бывшей команды Джонса и остановился на Уэллоу: — Какой жизни хочешь ты, Томас? — и поднял голову выше, взирая на толпу в целом: — Какой жизни хотите вы все?       Речь Тернера вынудила всех угомониться. Повисла пауза. Все молчали, долго вглядываясь в капитана, раздумывая и принимая решение. Никто более не говорил, лишь переглядывался между собой, ища поддержки, понимания и согласия. Словно по цепочке, вся команда на «Голландце» начала кивать друг другу. Замешкались только новички, еще не готовые полностью смириться со словами Уилла, но уже принявшие решение, которое было очевидным. Они тоже слабо кивнули.       — Раз мы бессмертны и вправе получать наживу, чего еще хотеть? Мы с тобой, капитан! — остальные тут же подтянулись согласными кивками, их движение напоминало волну, что мчалась на берег. И лишь тогда, когда очередь дошла до Уэллоу, все замерли, ожидая ответа от зачинщика.       Элизабет же не сводила глаз с мужа, поражаясь тому, как сильно он поменялся, превратившись из юноши в мужчину, способного командовать таким огромным количеством людей. Поражалась, какое огромное пламя силы горит в нем, как волен и упрям его дух и как сильна его власть, которую он сейчас доказал, представая в ее глазах совершенно иным человеком. Не тем Уиллом Тернером, за которого она выходила замуж — морским дьяволом, как она и говорила ему. Не меньше.       Томас Уэллоу тоже не сводил глаз с капитана и медленно кивнул. Лицо его, впрочем, осталось жестким и хитрым, но он промолчал, давая выкрикам и возгласам прочувствовавшей всеобщее единение команды набирать силу.       Капитан, стоя на узкой опоре, встретился взглядом с зачинщиком беспорядка и тоже кивнул. Полуобернувшись через плечо, он поинтересовался у вахтенного офицера:       — Каков курс, мистер Коленико?       — Вест-тень-норд, капитан! — отрапортовал навигатор, сверяясь с компасом.       В этот момент из-за кормы показался край солнца и первые лучи совершенно случайно и своевременно озарили фигуру Уилла, чья длинная тень упала на палубу и протянулась, накрывая толпу, до самого носа.