Я слышу тебя

Вам сложно привыкнуть к новым местам? К новым людям? Легко находите общий язык с ними?

       — Лу: Рассказывай, как прошёл день?

***

       Было безумно непривычно находиться в окружении стольких людей. Кабинет, по сравнению с теми, что были в старой школе О — был просто огромным. Парт больше по количеству, и расположены они совсем по-другому. Самым главным отличием являлось то, что все сидели по одному. Так что пока было непонятно, как в таких условиях можно у кого-то что-то списать.        Сехун сидел в напряжении. Ему казалось, что все, особенно после того, как он споткнулся по чужой вине, смотрят именно на него. Но проверять этого он не спешил. Боялся, что может пересечься с чьим-то взглядом, а потом будет помнить об этом до конца сегодняшнего дня, поэтому он продолжал рассматривать свою новую парту так, будто бы всеми силами пытался слиться с ней.        Преподавательница, заметив, что новенький (ох уж эта липкая кличка) не занимается списыванием с доски, насупилась подобно маленькой девочке. Ей дали самый минимум информации, свалив на все её вопросы простое «С ним не нужно нянчиться». Это действительно так, но женщине, которая с ярким энтузиазмом подходит к своей работе, хотелось бы найти, или хотя бы попытаться, общий язык с новым человеком, пускай она не является О классным руководителем и не несёт положенной ответственности ни за него, ни за его отношения с кем-либо в классе.        Но всё равно нужно было что-то сделать. Принято делать замечания, когда ученики не слушают или занимаются чем-то посторонним, находясь на уроке, и Сехун не может и не будет являться исключением. Учителю нужно как-то привлечь на себя внимание, но простой зов по имени или фамилии — с ним не сработает, а подходить к нему, тем самым отвлекая остальных и, возможно, смутив этим Сэ — тоже не стоит. Как же тогда поступить?        Вариант был только один. Учительница несколько раз неловко постучала каблуком по полу, будто была не уверена в правильности своих действий. Но это сработало. Сехун рефлекторно поднял голову, наконец оторвавшись от своего «увлекательного» занятия. И, на его удивление — никто из одноклассников на него не смотрел. Просто остальные так же среагировали на топот, по привычке восприняв это за замечание.        Женщина указала на доску, половина которой «волшебным» уже была расписана. Это послужило тонким намёком на то, что Сехуну стоит наконец-таки взяться за голову и включиться в работу. Он хотел учиться наравне со всеми — вот этот момент и настал. Правда, небольшой помехой сейчас служил гигант, сидящий спереди. Он закрывал почти весь обзор своей спиной, а когда выпрямлялся — вовсе загораживал вид своими оттопыренными ушами. Хорошо, что нужно потерпеть один урок, а если учесть то, что О пришёл далеко не к самому началу, то половину урока.        Пускай сейчас предстояло оформлять новую запись в тетрадке — мысли ни на секунду не утихали. Целую неделю, с момента переезда в новый дом и в новый город, Сэ не мог не думать о новой школе, и даже будучи уже официально её учеником и присутствуя на уроке — он всё равно продолжал размышлять о своём обучении и «заглядывать» в будущее. Вот например: как сложатся дальнейшие отношения с одноклассниками? А с тем «нечто», которое в очередной раз стало потягиваться, будто нарочно мешая парню? С ним всё было немного посложнее.        Их первую встречу Хун практически успел забыть, и тогда он отнёсся к ней очень скептически, мол, ну и что. Но сейчас же, понимая, что с этим человеком ему придётся учиться — Сехун невольно начинал переживать. Эти подножки, что тот ставит, это типа приветствие такое, или что? А всем ли он их ставит? Или только одному О? Чем он тогда ему не угодил?        Звонок О привык определять по времени, поэтому тщательно следил за ним, хоть это давалось довольно трудно: телефон доставать нельзя, а часы висели далеко и высоко. Но даже когда стрелки показывали, что уроку уже пора закончиться — ребята, почему-то, не торопились уходить. Сэ не один такой умник, что смотрит на часы, и потому какая-то часть класса стала собираться или уже была готова к выходу, как, например, шпала за следующей партой, но всё равно никто так и не вставал с мест. Оказывается, в обычных школах звонки могут опаздывать. Хорошо, что Сехун не додумался сразу же подскочить, а решил присмотреться к поведению класса. Так он не влип в неловкое положение.        За пределами классов было неспокойно. Все куда-то быстро шагали, а то и вовсе пробегали, случайно задевая плечом или ещё чем-нибудь. Удивительно, как пол ещё выдерживает целую армию бегающих детей. Весь его учебный день прошёл в мыслях: как бы не сделать что-нибудь не то, как меньше привлекать на себя внимания. Но из-за отсутствия формы — он уже оплошал со вторым. В коридорах, где народу было, как на каком-нибудь базаре, Сехун довольно сильно выделялся в толпе, словно был чёрным пятном на фоне синих и бежевых цветов. Но он старался смотреть исключительно под ноги, дабы опять не прозевать этот момент с подножкой. Вдруг ему опять «повезёт»?        В столовую парень так не рискнул пойти. Во-первых: там наверняка очень много народу, а во-вторых: аппетита попросту не было. Находясь под каким-никаким давлением — у всякого отпадёт желание пойти пообедать в людном, незнакомом месте. Намного удобнее либо что-то взять с собой, либо просто поесть дома. Уж можно потерпеть.        Заговорить с Хуном никто так толком не попытался, хотя он и сам особым желанием не блистал, чувствуя себя намного комфортнее вдали от всех. Со своим единственным знакомым была абсолютно такая же ситуация, что и со всеми одноклассниками: Сэ упорно делал вид, что он со всем справляется сам, а тот его не трогал и вообще редко встречался на перемене, будто бы уходил куда-то или к кому-то. Но одна ситуация таки приключилась.        Сехун малость заплутал, прогуливаясь и параллельно изучая здание изнутри. По расписанию урок должен быть в двенадцатом кабинете…, но у этого кабинета нет никого из его класса, только какие-то ребята из другого. Время на телефоне показывало, что следует поторопиться, если, конечно, звонок снова не опоздает. Но спросить у этих людей он не сможет, да и никто, кроме него самого, сейчас не сможет помочь ему. Но куда идти-то?        К счастью или к сожалению — из-за угла появился ушастый. Один. Он увидел Сэ, но эмоций никаких не показал, хотя он и не обязан был. Одноклассник прошёл с каменным лицом, будто О — невидимка. Быть может, ему наконец удалось добиться желаемого результата, став незаметным для всех?        Но совсем скоро выявилось, что Сехун не какое-нибудь привидение, и он всё ещё материален. Чанёль, как последний бунтарь, не просто прошёл мимо, сохраняя равнодушие — он грубо толкнул и без того растерянного Хуна плечом, вгоняя его своим поведением в ещё больший тупик. Зачем и для чего это было?        Рефлекторно обернувшись и посмотрев вслед парню, Хун решил пойти за ним, поскольку им обоим нужно в один кабинет. Даже будучи неуверенным, что этот недо-задира идёт туда, это всё равно к чему-нибудь да приведёт. Главное только, что бы не к чему-то плохому. Когда они вышли на пустую лестницу — Чанёль обнаружил, что его «преследуют», и оттого фыркнул что-то непонятное. Возможно, он даже что-то спросил, только О его не понял, поскольку шёл сзади, и вряд ли бы хоть что-нибудь смог ответить. Он же не Лухань, который никого и ничего не стесняется и может свободно (почти) общаться с любым человеком, а этот парень не кажется тем, кто может понимать язык Сехуна.        Хун не понимал, по какой причине Чанёль ведёт себя с ним так. А вот неприязнь Сэ к нему была вполне обоснована: две подножки и один толчок плечом просто ни за что. Тут и речи быть не может о каких-то тёплых чувствах. Но он всё равно надеялся на лучшее, и что это просто само как-нибудь пройдёт, без выяснений отношений. Тем более, если Сехун будет его игнорировать — то ему станет скучно и неинтересно задевать новенького.        Только О не учёл, что это может веселить остальных.        До кабинета они дошли вместе, с небольшим опозданием. Преподавателя самого ещё не было, поэтому им повезло оказаться безнаказанными. Но на этом всё везение Сехуна и закончилось. Должна была пройти самостоятельная работа — за которую Хун не получит плохую оценку, даже если не справится — и его попросили раздать листочки. Ну, как попросили: вручили ему в руки маленькую стопку пустых листиков в клетку. Когда Хун прошёл ряд и уже положил листок на последнюю парту, где сидел его недруг, то, собираясь уходить — почувствовал, как его тянут назад. Кое-чья рука вцепилась в его ремень и дёрнула за него так, что Сэ едва не плюхнулся на задницу, благо сумел сохранить равновесие. Из-за его громкого топота в попытках остаться на своих двух — все снова обратили на него внимание, и когда увидели его слегка напуганное от неожиданности лицо — засмеялись.        Сехуна переполняла обида и стыд, но он старался сдерживать своё «кирпичное» выражение лица, чтобы не дать слабину и не показаться нытиком. Хотя, сейчас он больше казался каким-то терпилой, за что ему и было обидно. Он не мог никак ответить на эти задевания. Это же такая мелочь, всё так несерьёзно. Что ему сделать? Как в первом классе пойти нажаловаться учителю, поступая как самая настоящая ябеда? Пустить в ход кулаки, не умея драться, или пойти дипломатическим путём и поговорить? Только вот не получится это.        Стыдно было за своё положение, за то, что над ним смеются. Почему он за один день несколько раз испытывал это противное чувство? Мнение чужих людей никогда не должно волновать человека, но в школе, какой бы она ни была, такой приём не работает. Здесь ты «от» и «до» зависим от него. Если в свой первый день Хун зарабатывает не самую лучшую репутацию — сможет ли он в дальнейшем что-то изменить? Сможет ли добиться уважения к себе, или хотя бы идиллии, в которой его никто не будет трогать?        Учась в Чонджу, самым грустным в школе было завершение учебного дня. Парень никогда не питал особого интереса к учёбе, не любил рано вставать и в холодные месяца идти в минусовую температуру куда-то, а потом несколько часов сидеть в помещении и терпеть какое-то количество уроков, но не любил уходить домой после только потому, что ему приходилось расставаться со своими друзьями: «Оленем» и «Лотосом». Только общение с этими людьми мотивировало его ходить в школу. Сейчас мотивация только уйти да поскорее.        С уходом особых приключений не случилось: обувь О так и продолжала спокойно себе лежать в каком-то пакете с цветочным принтом, что висел в гардеробе на крючке. Нигде не было написано, что это собственность Сехуна, и поэтому никто (а точнее, кое-кто) не додумался подшутить, сделав что-нибудь неприятное. Но с переодеванием обуви Сэ церемониться не стал, и, желая как можно скорее вернуться домой, в свою зону комфорта — чуть ли не пулей вылетел из здания, попутно запихивая этот очень выделяющийся пакет к себе в рюкзак.        На уме только одно: он не хочет завтра снова идти в эту школу. Но выбора особого нет. Переводиться — так ещё морока, плюс, нет никакой гарантии, что в новом месте не будет тех же проблем, что здесь. Чанёля там, конечно же, не будет, но везде найдётся свой такой «Чанёль», который всё тебе испортит. Прогуливать на второй же день — неправильно, и проблему это не решит. В конце концов, всё равно придётся пойти.        Добравшись до метро, Сэ позволил себе немного отдохнуть, пока поезд ещё не пришёл. Нужно было переосмыслить всё это, чтобы придумать, что делать дальше. Наверное, стоит попросить совет у Луханя. Но Сехун и так знает, что тот ему посоветует: «Просто попытайся влиться в коллектив, покажи всем, кто ты, расскажи о себе, не жмись». Это, пожалуй, самое логичное, что можно предложить в такой ситуации, но у парня с этим «вливанием в коллектив» большие проблемы. Он иногда не может заговорить с людьми, которые в состоянии его понимать, что уж говорить об обычных. И как после сегодняшнего можно себя проявить? Кто-нибудь захочет иметь с ним дружбу?        Какие-то сухие крошки от чего-то, лежавшие на асфальте — задрожали, дав понять, что поезд уже рядом. Тогда, подобравшись к платформе чуть ближе, О увидел в отражении пролетающих стеклянных дверей ушастого парня, одетого по форме его школы. Ему понадобились всего секунды на то, чтобы понять, что позади него стоит никто иной, как тот задира. Судорожно натянув капюшон как можно сильнее, Хун поспешил уйти от него подальше и занять местечко в любом другом вагоне, лишь бы не ехать вместе с ним и больше не пересекаться, хотя бы сегодня.        Но они всё равно вышли на одной станции, и только на на самом выходе из метро разошлись по своим направлениям. Теперь нужно разработать план по избеганию случайных встреч в чёртовом метро, или продолжать строить из себя скрытного шпиона, который не шпионит вовсе, а просто пытается не привлекать к себе лишнего внимания.

***

       — Сехун: Чудно.