Глава 10
30 декабря 2017 г., 19:10
За свои двадцать девять лет Стайлз совершил немало глупостей: в восьмом классе он спёр у соседа навороченный гоночный автомобиль и колесил на нём по городу до тех пор, пока его не поймала полиция; во время выпускного он пытался пригласить на танец Лидию Мартин, используя для этого идею флешмоба безмозглых первокурсников, и это была абсолютная катастрофа; в колледже он однажды чуть не отбросил коньки, когда делал стойку на руках на бочке с пивом в кузове набирающего скорость Шевроле.
Конечно, повзрослев, Стайлз перестал совершать слишком опрометчивые поступки, а самые безрассудные его решения стали ограничиваться пьянками посреди недели и диким сексом с каким-нибудь незнакомцем.
Но любые косяки его прошлого попросту меркнут и бледнеют на фоне его самой невероятной и глупой ошибки, которую он совершил, влюбившись в Дерека Хейла.
Все стены и барьеры, которые он так усердно возводил, чтобы уберечь себя от этих чувств, рушатся и превращаются в ничто в тот момент, когда Хейл касается его губ своими там в лесу. Без сомнения, причиной всему являлась паника, но Стайлз отчаянно надеется, что дело было не только в ней.
И как бы глупо это ни звучало, он не в силах перестать думать о том, что, может быть, Дерек захочет поцеловать его снова, но в этот раз движимый уже не страхом, а желанием. Захочет прикоснуться к нему, и это касание не будет наполнено виной или стыдом, а будет исполнено влечением или даже любовью. Потому что Стайлз любит этого ублюдка, и иногда ему кажется, что это происходит с тех самых пор, как Хейл запихнул ему в нос тампон в машине скорой помощи.
Но теперь, после месяцев тайного и не слишком ненавязчивого склонения Дерека к осознанию своей ориентации, после встреч, наполненных ненавистью, которые непонятно каким образом всегда перерастали в ночи страсти и душимой отрицанием нежности и привязанности, после бесконечного балансирования на грани между отношениями друзей с привилегиями и чем-то невероятно большим – всё кончено.
И всё из-за того поцелуя. Из-за того, что Дерек, кажется, тоже начинал что-то чувствовать и даже решился на нечто подобное (пусть и в приступе паники, но всё же). Но, конечно, после этого он чертовски испугался и сбежал.
На самом деле, Стайлз до сих пор не может понять, что именно так сильно расстроило Дерека. И сейчас он очень переживает уже сам, потому что не видит Хейла целых девятнадцать дней.
Чтобы отвлечься, Стайлз возвращается к своей рутине и с головой уходит в работу. Тем не менее он всегда покидает участок только тогда, когда убеждается, что машины Дерека нет на парковке, а его угрюмое настроение не проходит мимо Эллисон, Джордана и даже шерифа: все они пытаются разузнать, что с ним случилось, однако никто не пытается на него давить. Стилински извиняется перед Эрикой, когда отказывается провести с ней вечер, а идея о том, чтобы пойти в Джунгли или поискать кого-то в Грайндр* кажется абсолютно бессмысленной и удручающей.
Одна только мысль о встрече с Хейлом заставляет его внутренности сворачиваться узлом, но в то же время Дерек единственный человек, которого он хочет; который ему нужен.
Чёрт возьми, да, он без ума влюблён в Дерека Хейла, и абсолютно ничего не может с этим поделать.
***
Когда они наконец встречаются снова, Стайлз настолько поражён, что даже не сразу узнаёт Дерека. Стилински был готов увидеть его в участке или во время вызова, но, нет, спустя двадцать четыре одиноких, никчёмных дня, он встречает Хейла в грёбаном кинотеатре. На свидании. На чёртовом свидании в кино. В очереди за билетами рядом с Дереком стоит шикарная (ну, ещё бы) девушка с невероятно привлекательными скулами и тёмными волосами. Обеими руками она обвивает талию Хейла, будто в очень привычном, знакомом для неё жесте, соблазнительно что-то нашёптывая ему на ухо, на что Дерек не менее эротично улыбается ей в ответ. В отличие от Дерека, Стайлз пришёл в кино один, но теперь вместо Противостояния и раскола Мстителей, всё, о чём он может думать, это Хейл в чьих-то чужих объятиях. И как бы противна ни была для него открывающаяся перед ним картина, он не может отвести от них взгляд. Стайлз видит каждый поцелуй, каждое знакомое прикосновение; видит, как Дерек что-то бормочет девушке куда-то в волосы, нежно придерживая её за талию. И в этом не было бы ничего необычного, если в этот момент Стайлз мог бы не чувствовать такую разрывающую, уничтожающую боль. Не в силах бороться со своими эмоциями, Стайлз разворачивается и, едва сдерживаясь, чтобы не начать бежать слишком быстро, покидает кинотеатр. Он почти задыхается, жадно глотая холодный ночной воздух, когда наконец добирается до своего джипа, а его самообладания хватает ровно настолько, чтобы он успел забраться внутрь и закрыть за собой дверь, прежде чем слёзы застилают его глаза, и он окончательно сдаётся, начиная плакать.***
После этого ужасного случая Стайлз даёт себе обещание, что чёртов Дерек Хейл больше никогда не заставит его страдать. Он ещё сильнее концентрируется на работе, почти в одиночку занимаясь делом Стаи Альф, к производству наркотиков и другим тёмным делишкам которых теперь прибавились ещё и четыре убийства. Начальство убеждено, что к делу необходимо подключить маршалов США или даже службу национальной безопасности, но никто в отделе не был в восторге от идеи, что какие-то чужаки придут к ним и станут наводить свои порядки. Стайлзу особенно не хочется сейчас иметь дело с неместными службами, так что он решает, что просто обязан раскрыть это дело до того, как вмешаются федералы. Но несмотря на почти нездоровую одержимость работой и отчаянное стремление избегать любых упоминаний Дерека, Стайлз всё же позволяет Бойду уговорить себя выпить вместе, спустя пару недель после того отвратительного случая в кино. И то, соглашается он только потому, что на работе Эрика вскользь упоминает, что Дерек на все выходные планирует уехать из города. Они пьют уже третью порцию виски с колой, когда Вернон вдруг упоминает его имя. – Решил устроить романтическое путешествие своей новой девушке, – говорит парень. – Или, лучше сказать, своей бывшей жене, – раздражённо добавляет обычно невозмутимый Бойд, закатывая глаза. – Бывшей жене? – Стайлз не скрывает удивления, ведь, судя по тому, что он слышал от Дерека и их друзей, его бывшая – совсем не та особа, к которой хоть кто-то захотел бы когда-либо вернуться. – Понятия не имею, о чём он думает, – качает головой Бойд. – Той самой, что изменила ему, спёрла почти все его деньги и подала на развод? – Ага. Джен та ещё штучка. Бойд допивает свой коктейль, и Стайлз сразу же подзывает бармена, чтобы тот налил им ещё. – Так, значит, они снова вместе? – спрашивает Стилински, хотя ответ ему и так известен. Бойд пожимает плечами. – Она названивала ему всё время с тех пор, как он сюда переехал. А вот это для Стайлза сюрприз. Дерек никогда об этом не упоминал. – Извинялась и просила его вернуться, – продолжает Вернон. – Но он всегда отказывал ей, хотя в последний раз согласился, чёрт знает, почему. – Возможно, это из-за того, что он был слишком одинок, – предполагает Стайлз, стараясь прогнать воспоминания о том, с какой тоской и тревогой смотрел на него Дерек перед тем, как поцеловать. – Не похоже, чтобы он когда-либо был обделён женским вниманием. Чёрт, я рад, что начал встречаться с Эрикой до того, как он вернулся в город. Она бы обязательно запрыгнула на него, если была бы одна, – Бойд смеётся и отпивает свой коктейль. – Хотя он всё равно отказал бы и ей. – Это потому, что она нравилась тебе, а вы друзья, и он не мог так с тобой поступить? – Не, чувак, он просто никогда не соглашается. Никогда. Я своими глазами несколько раз видел, как шикарные девушки натурально предлагали ему секс без каких-либо обязательств, но он каждый раз говорил им «нет». На слове «натурально» Стайлз не может сдержать смешок, и Бойд определённо это замечает. – Может, они были не в его вкусе, – ещё больше хихикая, предполагает Стайлз, внезапно ощущая, как весь выпитый алкоголь заставляет его чувствовать себя слишком расслабленно и беспечно, игнорируя границы дозволенного, которые никак нельзя нарушать. Бойд сигналит бармену, чтобы тот принёс счёт, встаёт из-за барной стойки и, похлопывая Стилински по спине, беззлобно произносит: – Кажется, пора домой, офицер. Стайлз кивает, оставляет свою долю наличных и следует за Бойдом навстречу ночной уличной прохладе. Он уверен, что не слишком пьян и вполне мог бы сам добраться до дома, но Бойд ни за что не согласится на то, чтобы оставить Стайлза в таком состоянии одного, поэтому Стилински, не говоря ни слова, смиренно проходит мимо своего Джипа и забирается на пассажирское сиденье пикапа Бойда. Всю поездку Вернон молчит, лишь изредка постукивая пальцами по рулю в такт играющей музыке. Стайлз опускает стекло, и, чувствуя, как свежий ночной воздух наполняет салон, делает глубокий вдох. – Неужели он настолько отчаялся, чтобы доказать… – он едва успевает остановиться, чтобы не ляпнуть лишнего: последнее, что ему нужно сейчас, это раскрыть ориентацию Дерека его лучшему другу. Когда они подъезжают к дому Стайлза, к удивлению Стилински, Бойд аккуратно паркуется и, слегка поворачиваясь к другу, неожиданно произносит: – На втором курсе в рамках курса английской литературы мы читали «12 разгневанных мужчин». И Дереку понравилось. Настолько, что потом, когда драмкружок собрался ставить это произведение на сцене, он просто до одури хотел попасть на прослушивание. Стайлз улыбается, пытаясь представить семнадцатилетнего Дерека, ещё угловатого и не такого угрюмого, но определённо всё равно прекрасного. Ему интересно, что Хейл подумал бы о нём тогда и какими были бы их отношения, познакомься они, будучи подростками. Он запоздало понимает, что не должен так мечтательно выглядеть, думая о Дереке, так что он прокашливается, ёрзает на сидении и переводит взгляд на Бойда. – Я как-то спросил у него после тренировки по футболу, почему он не пошёл на прослушивание, если ему так нравится читать пьесы, а он посмотрел на меня как на умалишённого и сказал, что его никто не будет воспринимать всерьёз, как спортсмена, если он будет выступать на сцене театра. Что все будут смеяться над футболистом и горе-актёром. Стайлз недовольно хмурит брови. – Звучит как очень отстойная отмазка. Бойд кивает. – Но именно тогда я кое-что понял о Дереке. Его слишком заботит чужое мнение. И это естественно, если вспомнить то, как он рос и как всегда давили на него родители, следуя своим странным представлениям об идеальном. Стайлз согласно кивает. Выходит, он не слишком изменился с тех пор, как ему было семнадцать, даже несмотря на всё то, через что ему пришлось пройти за эти годы. – Значит, он так и не сыграл в «12-ти разгневанных мужчинах»? Улыбка Бойда сияет в лунном свете. – Сыграл. До него дошло, что то, что он чувствует и о чём действительно мечтает, намного важнее, чем напускной образ в чьих-то глазах, поэтому он решился и сыграл Седьмого Присяжного. И, кстати, вся футбольная команда пришла на премьеру, чтобы его поддержать. Стайлз почти уверен, что в этом была заслуга Бойда. Он тоже улыбается, внезапно чувствуя, что чертовски благодарен Вернону за то, что у Дерека был – всё ещё есть – такой классный друг. – Очень милая история, – искренне говорит Стайлз, не в силах скрыть правду нотками сарказма в голосе. – Я просто хочу, чтобы ты знал: Дерек может изменить своё отношение к тому, чего боится. Ему просто нужно время. Внезапно Стайлз понимает, что Бойд знает всё, и он уверен, что Вернон догадался сам, потому что ни за что на свете Дерек не согласился бы рассказать кому-либо, что он трахается со Стайлзом в течение уже нескольких месяцев и на самом деле боится признаться в своей гомосексуальной ориентации даже себе. – Эм, ага, хорошо. Спасибо, чувак. И за то, что подбросил, тоже. Бойд кивает, и Стайлз выбирается из пикапа. Он медленно идёт к дому, изо всех сил пытаясь сдержать пламя зарождающейся у него в груди надежды.***
Утром, чтобы избавиться от похмелья, Стайлз отправляется на пробежку по городу. Его заносит в заповедник, и он бежит вдоль владений Хейлов, границы которых раскидываются на дюжине акров не тронутого человеком леса. Стайлз убеждает себя, что оказался у особняка семьи Хейлов совершенно случайно, а подобный маршрут – всего лишь совпадение, но, несмотря на это, он всё равно недовольно ругает себя за то, что прибежал именно сюда, и, разворачиваясь спиной к прекрасной, похожей на произведение искусства ограде, берёт курс обратно, отчаянно пытаясь убежать от своих чувств к золотому мальчику из самой влиятельной семьи штата. Гость на пороге его дома становится одновременно и шокирующим, и приятным сюрпризом. Судя по спортивной одежде и капелькам пота, блестящим на его лице, он тоже бегал, а теперь явно ожидал Стайлза. – Я думал, ты уехал из города, – осторожно говорит Стайлз, радуясь тому, что может оправдать сбившееся дыхание изнуряющей пробежкой. О чём он не говорит, это о том, что он всё знает о Дженнифер и что во время их последней встречи, которая была почти месяц назад, они впервые поцеловали друг друга, после чего Дерек просто сбежал. – Вернулся сегодня поздно ночью, – отвечает Хейл, и Стайлз замечает, как непозволительно низко сидят на его бёдрах шорты, а выцветшая футболка морских пехотинцев США прилипает к мускулистой груди. Ему требуется всё его самообладание, чтобы прямо в этот момент не накинуться на стоящую перед ним груду мышц. Стараясь выглядеть как можно более равнодушным, он минует Дерека, лишь слегка задевая его плечом, и проскальзывает к своей двери. – И перво-наперво решил заглянуть ко мне? Стайлз изо всех сил старается скрыть разочарование и боль в своём голосе и пытается удержаться, чтобы не спросить, почему вместо того, чтобы признать свои чувства, Дерек предпочёл вернуться к своей бывшей жене, которая так мерзко поступила с ним в прошлом; неужели даже это лучше? – Заткнись и дай мне выебать тебя, Стилински, – вдруг резко бросает Дерек и, не дожидаясь приглашения, переступает через порог, заходя в дом. Едва оказавшись внутри, он одним рывком закрывает дверь и прижимает Стайлза к стене, раздвигая его ноги своими, выбивая из парня стон наслаждения. Стилински чертовски заводит такое грубое отношение и то, как Дерек потирается о его зад почти уже твёрдым членом. – Блядь, как же я скучал по этой заднице, – он тянет Стайлза за влажные от пота волосы и почти срывается на рык. «Тогда какого хрена ты свалил?» – хочет прокричать в ответ Стилински, но вместо этого не произносит и слова. – А ты скучал по моему члену, Стайлз? – дыхание Дерека буквально обжигает, когда он прижимается ещё сильнее, а затем избавляет их обоих от мешающей одежды. – Ещё я скучал по твоему ротику, – шепчет Дерек прямо на ухо, и Стайлз чувствует, что сходит с ума. Хейл обхватывает его бёдра, впиваясь большими пальцами в поясницу. – Ты тоже скучал по этому, правда, педик? По телу проносится волна жара и возбуждения, и Стайлз отлипает от стены, разворачиваясь к Дереку лицом. Он внимательно смотрит в прекрасные, малахитовые, инкрустированные золотом глаза, которые не перестают преследовать его неделями, и быстро опускается на колени, чтобы не натворить глупостей, типа ещё одного поцелуя. Он долго дразнит головку, прежде чем полностью насаживается ртом на член, жадно глотая и посасывая его, проклиная Дерека за то, что этот ублюдок в очередной раз прав: он действительно скучал. Скучал по его вкусу, запаху, ощущению шрамов под кончиками пальцев, по острому удовольствию, которое прошивает его каждый раз, когда он хватает его за волосы или грубо трахает в рот. Стайлза совершенно не заботит то, что его собственный член практически болит от возбуждения – всё, о чём он может думать сейчас, это о том, что не может позволить Дереку быть единственным победителем сегодня. Поэтому он выпускает из рта член Хейла и решительно отталкивает его от себя, поражаясь тому, с какой силой и с каким отчаянием ему удалось это сделать. – Поднимайся в спальню, снимай футболку и становись на четвереньки, – он отдаёт приказ и чувствует, как бешено колотится его сердце, потому что он не только приказал что-то Дереку Хейлу, но и фактически сказал ему, что он сегодня будет снизу, и вряд ли такой расклад устроит обе стороны. Но этот мудак оказывается полон сюрпризов: он коварно улыбается, стягивает с себя футболку и швыряет её Стайлзу прямо в лицо, а затем, повинуясь, направляется к лестнице. – Как же я тебя ненавижу, – бормочет Стайлз, но идёт следом, прекрасно осознавая, что, скорее всего, никто из них не верит, что это действительно происходит.***
Обнажённый Дерек, упирающийся руками и коленями в его кровать – самое прекрасное и умопомрачительное зрелище, которое довелось ему видеть в своей жизни. Стайлз стоит у изножья кровати и просто не может оторвать глаз от открывающейся перед ним картины: он осматривает каждый изгиб скульптурных мышц, каждый миллиметр его чудесного, покрытого чёрными волосами тела, стараясь запомнить каждую деталь, каждый шрам, каждую его частичку. – Так и будешь стоять и пялиться, Стилински, или уже сделаешь что-нибудь? – дразнит Дерек, расплываясь в хитрой, озорной, но от того не теряющей своей красоты улыбке. – Мудила, – бормочет Стайлз и забирается на кровать, попутно доставая из тумбочки смазку. Он выдавливает лубрикант на свои ладонь и слегка растирает его, согревая, и затем нежно обводит рукой чувствительное колечко мышц, обрамлённое чёрными волосами. Другой рукой он обхватывает член Дерека, не переставая дразнить его своими касаниями. Он ритмично водит по члену рукой, когда вводит внутрь первый палец. Дерек стонет и крутит бёдрами, будто желая усилить контакт, и Стайлз проникает глубже. Хейл тяжело дышит, бормоча что-то невнятное и закусывая губы, и Стайлз не может сдержать довольной улыбки. – Нравится, здоровяк? – коварно шепчет Стайлз, медленно сгибая палец, прежде чем добавить ещё один. Дерек рычит в ответ, и Стайлз принимает это за согласие. Он добавляет больше смазки и немного изменяет положение руки, нащупывая простату и срывая с губ Дерека протяжный, громкий стон. Хейл сжимается вокруг его пальцев и падает на локти, раскрывая себя ещё сильнее. Стайлз облизывает губы, буквально до боли желая попробовать Дерека на вкус. – Плевать, – бормочет он и, надеясь, что Хейл не слишком запаникует, приникает губами к кольцу мышц. Он едва касается кожи рядом со своими пальцами, но даже это прикосновение заставляет Дерека почти скулить так, как Стайлз никогда раньше не слышал. И это чертовски невероятно горячо. Он снова проводит языком по поверхности и, вдохновляемый новыми всхлипами и мольбами, наконец проникает внутрь и едва не кончает в этот самый момент, даже не притрагиваясь к себе, от того, как чувственно и гортанно стонет Дерек. Его член сочится смазкой, улучшая скольжение, но сейчас это почти не заботит Стайлза – он слишком увлечён задницей Хейла. Дерек окончательно сдаётся, полностью отдавая себя новым ощущениям: он падает на грудь, впиваясь зубами в пропитанные потом простыни, и, изгибаясь и вращая бёдрами, пытается насадиться на терзающие его пальцы и язык ещё сильнее. Он никогда не был настолько прекрасен и уязвим, а то, что с ними сейчас происходит – это что-то слишком интимное, слишком невероятное. Сердце Стайлза с болью сжимается, когда он внезапно осознаёт, что абсолютно поглощён своими чувствами к Дереку – он хочет его всего. Хочет навсегда. Стайлз пытается избавиться от таких ненужных сейчас мыслей, поэтому он решает сфокусировать внимание на своём занятии: он настроен сделать всё возможное, чтобы Дерек никогда не забыл свой первый римминг. Он слегка отстраняется, сплёвывает на раскрытое перед ним отверстие и снова проникает в него языком, буквально трахая Дерека своим ртом так, словно от этого зависит вся его жизнь. Хотя, блядь, он чувствует себя так каждый раз, когда оказывается рядом с Хейлом. Стайлз будто задыхается, если не чувствует, не касается Дерека каждую секунду и не отдаёт ему всего себя, не показывает ему всю свою любовь, которая переполняет его изнутри. Стайлз едва касается члена Хейла, когда он кончает. Его пальцы и язык всё ещё внутри, пока Дерек сжимается вокруг него и содрогается в оргазме, постанывая и изливаясь куда-то на простыни. Когда его тело перестаёт трясти, он падает на живот, а Стайлз обхватывает рукой свой член. Ему хватает нескольких грубых движений, чтобы кончить следом, забрызгивая спину Хейла, и измученно повалиться на кровать рядом с ним. Какое-то время он просто лежит, тяжело и загнанно дыша, но потом всё-таки собирается с силами и идёт в ванную, чтобы почистить зубы, отлить и вытереть себя полотенцем. Возвращаясь, Стайлз думает, что Дерек уже одевается или вообще направляется к двери, чтобы поскорее уйти, но вместо этого он обнаруживает Хейла там, где и оставил его – в постели. Только сейчас он утыкается лицом в любимую подушку Стайлза и спит. Стилински удивлённо вздыхает, в очередной раз поражаясь, как, согласно супер-натуральной логике Дерека, спать рядом с мужчиной в одной постели, должно быть, делает тебя большим геем, чем трахаться с ним. Однако сейчас Хейл развалился в его кровати, голый, весь перепачканный спермой, но всё ещё невообразимо прекрасный. Стайлз бережно обтирает Дерека полотенцем, изо всех сил стараясь его не разбудить, и аккуратно устраивается рядом. Он почти не дышит, слишком опасаясь, что может потревожить Хейла и разрушить то, что между ними сейчас происходит. Чем бы это ни было. Но, видимо, Дерек не из тех людей, которые просыпаются от малейшего шороха, или, может, он просто устал, потому что он продолжает умиротворённо спать. И Стайлзу, на самом деле, довольно быстро удаётся успокоиться, так что он почти мгновенно проваливается в сон рядом с Дереком, несмотря на то, что это будто бы слишком идеально, чтобы быть правдой. * Грайндр – мобильное приложение, обеспечивающее доступ к геосоциальной сети для геев и бисексуальных мужчин.
