Фетишисты.

*два дня спустя* Когда они вернулись домой целыми и невредимыми (почти), в общем-то, ничего не изменилось. Кроме, пожалуй, двух вещей. У Руслана буква «Ю», и они с Юликом три раза целовались. Но все равно оставался неприятный осадок того, что Руслан упорно скрывал свою букву. Было обидно. И за скрытность, и за... Юлик не знал, как это назвать. Вот они целуются после выхода в окно (при чем в буквальном смысле), а теперь ни от Руслана, ни от Насти ни слуху, ни духу. Юлик сделал вид, что смирился. Не хотелось, чтобы друзья лезли в душу, хотя они и порывались его утешить. Ему нужно было чем-то заполнить душевную пустоту. Был только один верный вариант — Руслан. Юлик, наверное, даже понимал его. Руслану же так совсем не казалось. Ему было неуютно и даже как-то страшно. То он трахает Шпагину, то целуется с Юликом. Сейчас же Настю он и на метр к себе не подпускает, аргументируя это «Я пострадал на Старконе больше твоего, так что не трогай меня пока что, у меня стресс». А Юлику он не звонил потому что... Потому что не мог решиться, это все для него ново. Былые чувства к Шпагиной начинали пропадать, а тяга к Юлику... Она была. Но страх того, что все произошло так быстро и неожиданно, тоже присутствовал и даже нарастал с каждым мгновением. Но зато теперь все встало на свои места. Медальон, подаренный Юликом. Боязнь Руслана потерять этого парня. Ненависть в глазах Насти при виде Юлика. «Ю» Руслана. И «Р» Юлика. Да Тушенцову уже рычать хочется от всего этого. Это, пожалуй, началось с декабря. Ну, конечно, он нихрена не заметил. Только потом в какой-то прекрасный момент задумался: а что это в его голове все больше крутится мыслей вокруг этого... Окей, ему приходят на ум все моменты, связанные лишь с одним человеком. Сначала он думал, что это пройдет. Но нет, декабрь, январь, а вот уже и начало февраля. Не прошло. Руслан не может признаться себе, насколько устал. Ему хочется треснуть себе по роже и спросить, ну какого хера, дурак, ну куда тебя понесло? Вот с кого, называется, спрашивать? С сердца? С неизученной области всех этих запутанных, переплетенных между собой чувств? Да почему, почему он? Руслан много раз мысленно прикладывает руку ко лбу. Сам же орал в прошлом году чуть ли не больше всех, что нет, ну не найдется в природе мужика, который втрескается в него. И вот пожалуйста. Впрочем, это еще, кажется, не втрескался. Во всяком случае, это куда слабее, чем было с Настей, не беря в счет буквы на коже. С ней это пока держится (или удается держать) на уровне «ну вроде бы нравится». И лучше бы оно там же и оставалось. А лучше бы вообще ушло. Ну куда, ну зачем ему все это? Руслан вздохнул, откладывая ноутбук и без сил прижимаясь к стене, уставил глаза в потолок. Да сколько же можно? Оно все не сдвигается с мертвой точки, и Тушенцов даже не знает, радоваться этой ситуации или плакать. Потому что он чертовски боится, что все это поползет дальше, а ему это ну очень не нужно. Вот была же Шпагина и было все хорошо. Там и началось все очень просто, лучше и не придумаешь. Для человека, который отношений боялся, как огня, боялся снова обжечься и наступить на те же грабли, это был просто праздник. Даже иногда становится жаль, что это закончилось. Но у Руслана незаметно, сами собой схлынули все чувства, все притяжение, которое швыряло их в постель друг к другу и заставляло часами проводить время вместе. И в будущем Руслану хочется одного: чтобы следующие отношения были хороши. Чтобы ни боли, ни сомнений, ни постоянной боязни сделать что-то не так, ни осознания собственной ничтожности. Но от одного отношения с Шпагиной его не спасли — не избавили от страха начинать новые. Руслан чувствует, что снова сначала долго будет примериваться, присматриваться, ступать на носочках, очень осторожно прощупывая почву. Он действительно надеялся, что ему, что ли, положен небольшой перерыв. Но внутренняя свобода была недолгой, этому чертову сердцу, похоже, необходимо быть чем-то или кем-то занятым. Ну сколько там прошло... Месяц, полтора? И пожалуйста. Но в кого, твою мать? Сообщение от Онешко не заставляет себя долго ждать. «В десять вечера в моей комнате. Будь осторожен и потише». И ответ: «Как скажешь».

***

— И что думает твоя сожительница по поводу моего ночного появления? Щекотливый вопрос не застал Юлика врасплох. Наоборот, он ждал его – растягивал в мыслях резонные оправдания. Как объяснить парню, которого любишь, что не хочешь афишировать их маленький секретик? Руслан сладко целует его в губы и усаживает к себе на колени. Так уютно, тепло, по-домашнему, и толстые стены комнаты Юлика больше не хлещут по спине морозным одиночеством. Будто они – счастливая семейная пара. Будто они каждый вечер сидят в обнимку перед телевизором. Будто они не представляют своей жизни друг без друга. Почему будто? Юлику никто другой не нужен. Только смотреть в горящие карие глаза напротив. Только гладить слегка жестковатую щетину и зарываться пальцами в волосы, которые пахнут мятой и цитрусами. Просто любить его. — Лиза не знает, что ты пришел, — Юлик не выдерживает и отводит взгляд. Так по-детски глупо, если честно, но полностью в его стиле. Накосячил и в кусты. У Руслана каменное лицо и сотни взрывающихся огней в глазах, и виной всему этот невыносимый мальчишка. Такой непослушный, задиристый, точно без тормозов, но такой родной. Тушенцов смотрит на него с такой нежностью, что у самого нутро наизнанку выворачивается. Противно, что Юлик делает его слабым. Задевает за живое. Давит на самые болезненные точки. Но всё у него получается с такой невинной искренностью, что слова поперёк не скажешь. Неужели, нашёлся человек, который способен заткнуть рот самому Руслану Тушенцову? Он думал, что невозможно так влезть до самого корня, вляпаться с головы до ног, с треском провалиться на дно. Разве в любви бывает по-другому? Только с надрывом, до хруста костей, сердцем до крови. — И когда же она узнает? – Руслан мажет пальцами по спине, срывая с губ Юлика приглушённый стон. Руслан знает, что ему этого мало. Юлик знает, что его дразнят. Разговор ещё не закончен. — Думаю, нам нужно время, — Онешко тянется за поцелуем, но вместо этого проезжается носом по шее. Одна секунда. Рвущееся напряжение, перекатывающее в желание. Огонь в глазах такой палящий, влекущий, мучительно-жаркий. Руслан закатывает в бетон слова согласия, посылая свою гордость на три весёлых буквы, и набрасывается, как голодный зверь. Сжимает ягодицы до синяков и притягивает к себе. Чтобы почувствовать жар его тела. Тела Юлика. Онешко нервно ёрзает у Руслана на коленях, собирая его липкие прикосновения. Тушенцов воспламеняется, оставляет кроваво-красные ожоги на шее, кусает плечи. Любит открыто заявлять свои права. Теперь только ему и позволено так нещадно рвать футболки Юлика – с треском, в клочья. — Дождёмся, когда Лиза посадит меня за изнасилование её друга, – Руслан выдыхает прямо в губы Юлика. Перед глазами скользкая пелена – Онешко буквально лежит на нём, и каждый удар его сердца пронзает Тушенцова током. — Хочешь надругаться надо мной? – Юлик с лукавой ухмылкой цепляется за ремень Руслана. — Учти, я заговорю тебя до смерти. — И за что мне только выпало такое счастье, — хриплый шепот оседает искрами на пол, и Юлик перестаёт дышать. Ремень летит вниз вслед за футболкой, теряясь черной змеей в лунном свете, наполняющем комнату. Руслан наваливается на Юлика всем телом, тихо смеясь над его кряхтением, и заглядывает прямо в глаза. Сердце стучит где-то в висках, а кровь в венах закипает с каждой секундой. Они проводили вместе не одну ночь, но сегодня всё по-другому. Хочется растянуть каждый миг наслаждения, запомнить каждый острый взгляд и целовать. Бесконечно целовать его губы, кусая до крови. Е г о. Он только его. — Что за..? — дверь комнаты отворяется так неожиданно, что Юлик едва не сползает с колен Руслана. — Да я вас прямо сейчас нахуй убью. Лиза с рдеющим шоком в глазах смотрит на полуголого Юлика, замечает запятнанную алыми узорами шею и стискивает зубы, сдерживая смешок. — Можешь убить меня за похищение сердца твоего лучшего друга, Лиз, — подаёт голос Руслан. — Ну и почему вы мне ничего не сказали? — усмехнувшись, Лиза опускает игрушечный пистолет и подходит ближе. Удивлённо моргает и смотрит с недоумением то на Юлика, то на Тушенцова. — Ну, нам нужно серьёзно поговорить, — виновато бормочет Юлик, поднимая с пола футболку. Разговор будет долгим.