Глава 2. В океане пути не находят суда.
17 августа 2017 г., 02:46
«Меня зовут Бартоломео, хотя эти ублюдки меня называют стулом. Чтоб их продуло, размыло, смыло, разломало солёным восточным ветром» © Моя любимая, вечная, мёртвая муза.
— Дазай-сан, я нашёл его! — в кабинет ворвался белобрысый паренёк, одетый в чёрную школьную форму. Осаму повернул голову, рассматривая вошедшего следом Акутагаву. Он выглядел раздавленным и стыдливо утыкался взглядом в пол. Шатен вздохнул, думая, что ещё немного, и эта чёрная «овечка» доведёт его до инфаркта. — Акутагава, какого чёрта? Ты понимаешь, что я задержался из-за тебя на целых сорок минут? — недовольно произнёс староста класса «B», прожигая младшего коллегу взглядом. — Вообще-то, сорок четыре ровно, — уже намного тише и спокойнее поправил Куникида. Ему никогда не нравилось, что шатен вечно запрягает Рюноске работой, которую тот вообще не должен выполнять. — Это не важно, — отмахнулся Дазай, закидывая ногу на ногу. — И где ты был? Позволь узнать. — Простите, Дазай-сан, — паренёк выглядел растерянным, словно не знал, что сказать. — Я искал Вас! Просто Вы так внезапно исчезли. Обычно приходите вовремя, но сегодня не пришли, — мальчишка оторвал взгляд от пола, заметив перебинтованную руку Осаму. В его глазах на мгновение мелькнула паника. — Что случилось? Вы в порядке? Голос был наполнен тревожными нотками; Рюноске очень нервничал и переживал о предстоящем разговоре с Дазаем. В какой раз он облажался? В десятый или в двадцатый? Суицидник уже устал считать попытки Акутагавы сделать как лучше, но в итоге получить только хуже. Остальные же вечно пытались подбодрить ученика или же пристыдить Дазая, но Акутагава не слышал их, даже не хотел слушать. Доппо опередил Дазая с ответом: — Он упал с лестницы, ничего страшного, — помощник старосты лишь кинул недовольный взгляд на Осаму, улавливая его нахмуренное лицо. Сам не лучше, а ещё и бедняжку заставляет работать, кричит на него и ругает, когда тот совершает ошибки. — Да, Куникидушка прав. Я просто упал с лестницы. Всё нормально, а вот тебя я попрошу больше не убегать, — Дазай расслабился, а затем продолжил. — Ты сделал отчёт о медикаментах? — Конечно, — закивал Акутагава, начиная нервно что-то искать и глядеть по сторонам. — Ацуши, куда ты его убрал? Заместитель удивлённо повёл глазами, смотря на Рюноске, после чего довольно громко и возмущённо спросил: — Я? — Ну не я же! Ты отвечаешь за разборки документов. Моя работа писать эти самые документы, — староста нахмурился, прожигая взглядом Накаджиму, как делал это с ним самим Дазай несколько секунд назад. — Я без понятия, где твой отчёт! И не говори так, будто я только и делаю, что разбираю документы, бегаю за тобой хвостиком и ничего больше не умею, кроме того, как мешать тебе! — Ацуши явно был раздражён поведением своего «напарника». Яро вздохнув, Осаму захлопнул свой ноутбук и встал из-за стола. Даже Доппо не успел его остановить или вставить хоть какое-то слово. Суицидник оглядел компанию, а затем довольно серьёзно заявил: — Я пойду уточню последние данные насчет сбора средств на поездку, а вы вдвоём принесёте мне отчёт к тому времени, как я вернусь.***
Тишина клубной комнаты удивляла Рампо. Огури сидел как-то тихо в этот раз, что-то читал; даже не верилось, что ещё вчера они чуть не подрались. Светло-голубые стены этого места напоминали небо, однако, по мнению Эдгара это был океан или море. Красивые волны так и бились о берег карниза в его воображении. Муситаро же считал, что эта комната просто пропахла голубизной, а стены пора перекрасить. — По, ты опять его притащил сюда? — недовольно высунулся ученик из класса «А». Конечно, он не собирался рассказывать о находке этого милого паренька, похожего на куст, но всё же спокойствие его чутка угнетало. Не могут же они просто сидеть и заниматься своими делами или читать. Нужен спор, какой-то конфликт, чтобы расшевелить парочку детективов. — А тебе есть какое-то дело? — спросил Эдогава, сунув очередную конфетку в рот. Его любимый вкус, между прочим! — Тише. Вы его спугнёте, — прошептал Эдгар, аккуратно протягивая своему новому другу несколько ягод. Серый хитрец с радостью принял угощение из чужих рук. — Мне кажется, — зашептал Огури, продвигаясь ближе к Рампо, — что мы скорее спугнём По, чем этого наглого енота. Детектив тут же закивал, продолжая смотреть на кормёжку их нового члена клуба по имени Карл: — Пожалуй, это единственный раз, когда я согласен с тобой. Дверь небольшой комнатки очень разко распахнулась, создавая эффект неожиданности. Книги на полках пошатнулись, а Эдгар застыл с таким лицом, словно у него случился инфаркт. В проходе стоял радостный самоубийца, размахивая каким-то блокнотом и ручкой: — Доброго денёчка, мои великие детективы! Огури недовольно фыркнул, понимая, что приход этого придурка его совершенно не касается, ведь староста класса «B» явно пришёл к одноклассникам. Эдогава радостно обернулся, увидев Дазая, а вот третий мальчишка всё ещё сидел, схватившись за сердце и рассыпав ягоды на пол, которые с удовольствием доедал енот. Староста удивлённо расширил глаза, смотря на полосатое животное. — Рампо, — протянул Осаму, медленно поворачивая голову к ученику и показывая пальцем на маленького обжору, — это что? Е-енот? Парень утвердительно покачал головой. — Охуеть, вы притащили в школу ебаного енота, — выдохнул суицидник, всё ещё находясь в шоке. Муситаро вздохнул. И почему они перед своим старостой даже не пытаются спрятать серое существо, а как только речь заходит о Достоевском, то сразу бедного Карла прятать в шкаф, подальше от этого демона. Признаться, даже его Фёдор иногда пугал своим поведением, но, вроде как, староста класса «A» не был особой ябедой. — Его зовут Карл, — неуверенно произнёс Эдгар, который наконец-то отошёл от своеобразного транса. — Дазай, пожалуйста, ты можешь стучать? Я думал, что сейчас умру от страха, — енот запрыгнул на плечо к ученику, заставляя По слегка поднять уголки губ. — Не мы притащили, а он, — высказался Огури, ибо все вокруг делали вид, что его вообще тут нет, что ученику явно не нравилось. — Но всё же я разрешил ему остаться тут, — отозвался Рампо. — Так что, в этом случае, вина будет полностью на мне, как на лидере этого клуба. — Да не волнуйся. Я не собираюсь кому-то рассказывать о вашей находке. Эдгар, где ты его вообще взял? — спросил Дазай, смотря на играющего с полосатым Карлом недосоциофоба. — Ну-у, — задумчиво протянул писатель, — я нашёл его на улице. Без понятия, как он оказался там, но пройти мимо не хватило сил. Я хотел забрать его домой, но… — Но его мать сказала, что если он ещё раз притащит это животное в квартиру, то отправится вместе с ним на улицу. Вообще, вышел бы неплохой роман под названием «Приключение бомжа и енота» или же «Карл и бомж в законе!» — Эдогава смотрел на Осаму, который с трудом сдерживал смех. — Да, — неуверенно и грустно прошептал Эдгар, чувствуя, как мокрый нос Карла тычется ему в руку. — Прости, малыш, но ягод больше нет. — Так! Я же пришёл по делу, — начал староста, привлекая к себе внимание всех обитателей клуба любителей детективов. — Рампо, По, вы просто обязаны поехать с нами! Наверняка там будут какие-то конкурсы и прочая фигня, а без таких великих умов мы не победим! Эдогава тут же напрягся: — Ну, Дазай, я не знаю… Мне так не хочется ехать на это чёртово море, а особенно слушать эти нудные лекции. Тем более, ты знаешь, как я отношусь к поездам. — Да ладно тебе! Я буду помогать! — Осаму развернулся к мальчику с енотом, — Если Эдогава поедет, то ты тоже поедешь? Ученик утвердительно кивнул. — Хорошо, Рампо, хочешь я принесу тебе два пакета конфет? — спросил суицидник, всё ещё размахивая блокнотом с ручкой. Детектив распахнул глаза, смотря на Дазая, словно не верил, что такое возможно. — Четыре, — серьёзно ответил Эдогава, приходя в себя. — По, мы едем на море! — Отлично, тогда напиши здесь свой телефон, а затем телефон родителей. Деньги принесёшь завтра, — радостный староста с нетерпением протянул ручку, ожидая, когда великий детектив решит начать запись. Хорошо, что хоть телефоны он помнил! Осаму выглядел таким счастливым, когда Рампо закончил, отдавая ручку обратно в чуть влажную руку. Он вздохнул, понимая, что его практически купили за четыре пакета сладостей. Но разве можно было отказать такому странному, но доброму суициднику? — Благодарю! — показательно поклонился Осаму перед тем, как покинуть клубную команату. — Четыре пакета, — напомнил счастливый детектив. — А ещё не забудь вернуть блокнот Куникиде. — Хорошо! Осаму выскочил из помещения, захлопывая за собой дверь. Огури, сидевший всё это время на стуле, громко вздохнул, показывая, что очень рад уходу Дазая. Наконец-то можно говорить нормально… Его раздражало, что староста параллели всегда полностью игнорирует его присутствие. Такое ощущение, что для великого Осаму Дазая не существует человека по имени Огури Муситаро. Да тьфу! — Ну, что будем делать? Есть предложения? — Предлагаю перекрасить эти чёртовы стены…***
Чуя сделал последнюю затяжку, вдыхая чуть резковатый дым. Школьникам нельзя курить на крышах, и Достоевский это прекрасно знал, но что поделать, если с вредными привычками так сложно бороться. Впрочем, Фёдор никогда не был сторонником идеального порядка, да и тем более Накахаре можно. Маленький окурок полетел куда-то вниз, но рыжий даже не проводил его взглядом, разворачиваясь к старосте, что сидел, облокотившись спиной на стену. — Ну, и что ты собираешься делать? — Накахара сложил руки у себя на груди, посмотрев на слишком спокойного Достоевского. Его аккуратные, европейские черты лица в сочетании с аккуратным носом придавали какую-то странную атмосферу вокруг. Если некоторые люди при одном взгляде на них вызывали страх, смех, смешанные чувства, то внешность русского внушала лишь какое-то равнодушное спокойствие, как и глаза совершенно необычного цвета. Хотя странным назвать его трудно, ведь он ел, выполнял домашнюю работу и довольно неплохо говорил на других языках. Правда, иногда он бормотал что-то про бога, смерть, наказания и любил играть с крысами. Чуя даже видел переулок, где обитают его «приятели». Теперь он обходит это место стороной. Староста поднял на него взгляд, выражающий одним словом ничего. Он отвлёкся от собственных мыслей, а затем захлопнул книгу, которую совсем недавно читал. Нет, даже перечитывал: — Ты про что? — Про долбаёба всея школы, — огрызнулся рыжий, приземляясь рядом с Фёдором. Парень удивлённо поднял взгляд на Чую, после чего посмотрел на голубое небо. Слишком солнечно. — А что я могу с ним сделать? — спросил Достоевский, словно не понимая, что от него хотят. — Да ладно, то есть ты даже план не придумал? — А я должен был придумать план? — Ты всегда это делаешь, — Чуя залез в свой мобильник, проверяя сообщения, хотя никаких уведомлений не поступало. Скорее всего это нервное или построено на раздражении. Русский усмехнулся, прикусывая кончик большого пальца. — Конечно. Я уже всё продумал. Можешь не волноваться на счёт всего этого, ведь Осаму Дазай не станет нам большой помехой, — ученик провёл пальцами по старинному переплёту, оглаживая уже неровную от времени поверхность. Кажется, эта книга была с ним с самого рождения. — Говоришь так, будто уже продумал план по его убийству, — засмеялся Накахара, в сотый раз оглядывая чёрную обложку с неизвестными ему буквам на ней. — Все может быть, — с улыбкой сказал староста, разглядывая книгу. В какой-то момент насмешливость и спокойствие заместителя сменились искренним удивлением. — Ты сейчас серьёзно? — Чуя насторожился, напрягаясь всеми мышцами тела. Такие шутки в основном не очень нравились Накахаре, ведь парень достаточно времени общался с иностранцем, а ведь лучше никому не знать, что за скелеты в шкафу спрятаны у Достоевского. Рыжий приоткрыл красивую мраморную дверцу, общитую серебристыми нитями, совсем чуть-чуть, но увиденное заставило его как можно быстрее захлопнуть её обратно. Он не боялся, нет, просто мальчик не знал, что делать и как помочь этому человеку. — Да шучу я, успокойся, — Фёдор солнечно улыбнулся, убирая руки от старой обложки, а затем придвинулся как-то слишком близко. Чуя замер, всё ещё настороженно наблюдая за действиями русского. Внезапное чувство опасности вспыхнуло в голове, но ученик постарался отогнать его куда подальше. В конце концов, бояться друзей уже совершенно ненормально. Достоевский медленно двигал рукой, выдвигая указательный палец вперёд и вдыхая такой необычный аромат мужского одеколона с примесью табака, а затем аккуратно коснулся кончика носа, заставляя Накахару поморщиться. Староста быстро убрал руку, злобно хихикая. — А поцеловать? — Ч-чего? — русский дёрнулся, резко отворачиваясь, —Господи, прекрати. Накахара готов был поклясться, что заметил еле заметный румянец на бледных щеках. — Что, неужели я такой страшный? — обиженно пробубнил Чуя, почувствовав лёгкий толчок в плечо. — Ладно-ладно, прости. — Ты до безумия глупый, Чуя, — сказал Федор поворачиваясь, но, наткнувшись на недовольную гримасу, добавил: — В хорошем смысле. — Это называется идиот. — И-ди-от, — медленно проговорил русский, словно пробуя новое слово на вкус. — Звучит неплохо. Мне определённо нравится. — Это просто прекрасно. Их разговор перебил звук приближающихся шагов, который заставил Чую убрать пачку сигарет куда подальше, а точнее, в свою сумку. Длинная тень выскользнула из-за угла, а затем появился тот, кого и ожидали староста и его заместитель. — Гончаров, опаздываешь, — поздоровался Чуя, осматривая второго русского. Что ни говори, но он внушал совершенно другие чувства. Скорее теплоту и уют, чем какую-то болезненную настороженность, хотя по бинтам на голове с первого взгляда не скажешь, что Иван достаточно здоровый человек. В школе ходило много легенд насчет перевязанной головы русского парнишки, но настоящей причины не знал никто. Хотя Накахара с уверенностью сказал бы, что Фёдор знает, ибо не знать такой элементарной вещи для местного Бога было позором. Просто Богу положено наблюдать и смотреть, а не разговаривать. — Прошу прощения, — улыбнулся Иван, протягивая пакетик старосте. — Как Вы просили, господин Достоевский. Фёдор взял своё подношение, сразу же вытаскивая содержимое. Он почувствовал, как количество слюны во рту увеличилось. Фёдор с упоением вздохнул сладкий запах, открывая небольшую бумажную упаковку. — Шоколадная булочка? — повёл носом рыжий ученик. Ох, а ведь Фёдор был огромным любителем шоколадных сладостей, да и обычной плиточки шоколада. — Она самая, — кивнул Иван, наблюдая за тем, как глаза вечно холодного Достоевского становятся до невыносимости счастливыми. И как только это милое создание могут принимать за злобного и бесчеловечного гения?
Примечания:
Эта глава вышла маленькой (хотя Олень очень бесился, ибо сказал, что опять слишком много страниц). Скукотище, соглашусь, но я постараюсь разбавить эту скуку в следующей главе тупыми шутками. (Вообще я напридумывал кучу экшона, но он будет только через арку .D)
