Нарисуем - будем жить

      В аудитории было холодно. Настолько, что казалось удивительным, почему всё вокруг не покрывается серебристым инеем, а по аудитории не расхаживают пингвины. Правда, разгорячённый парой минут назад пробежкой до магазина и обратно Дезмонд сразу этого и не заметил, спокойно сидя на своём месте и доедая купленное пирожное, но зато теперь ему казалось, что за тёплый плед вполне можно продать душу. Конечно, как только начнётся лекция и помещение заполнится студентами, тут станет намного теплее, но мысли об этом не особо радовали. До звонка ещё минут пятнадцать как минимум, а отрывать задницу от нагретого места и тащиться в хоть и тёплый коридор, да тупо там стоять всё это время, не было ни сил, ни желания, ибо шататься там одному, как идиоту, и бессмысленно пялиться в телефон, изображая деятельность, ему не хотелось.       Обречённо вздохнув, парень застёгивает толстовку, невольно ёжится от прохладного воздуха и укладывает голову на сложенные пред собой руки. Последние несколько дней были настоящим кошмаром для него. Проблемы так и сыпались на голову несчастного студента, которому хотелось просто забиться в самый дальний угол этого мира и не показывать оттуда даже носа. Сначала Кенуэй зачитал всей команде двухчасовую лекцию на тему того, как важна техника безопасности, и что в этом форс-мажоре их всех спасла лишь счастливая случайность. Майлза в наказание даже хотели отстранить от соревнований и вообще вышвырнуть его из команды, но, успокоившись, Эдвард лишь посадил парня в запас, оправдав это меньшее зло для парня тем, что и саму скалолазную стенку надо было уже давно, так сказать, протестировать и подлатать, ведь подобное могло случиться с любым из них. И ведь далеко не факт, что остальным повезло бы так же.       Но если это было половиной беды, и тут можно хоть как-то свыкнуться со своим положением, то вторая проблема была фатальной, и Дезмонд с горечью осознавал, что в этом году спортивный забег они продуют как раз из-за его собственной безалаберности. Недолго думая, Кенуэй снял Шона с соревнований по стрельбе, при этом явно осознавая, что роет не только себе, но и репутации всего университета глубочайшую яму. К удивлению и раздражению большинства, Гастингс был единственным, кто мог бы принести им победу в данной дисциплине, о чём, собственно, рыжий долго и спорил с тренером, пытаясь доказать свою полезность и то, что ко дню этого изощрённого состязания он сможет стрелять спокойно и без дискомфорта, но Эдвард был непреклонен. И Дезмонд даже понимал, почему. Требовать от британца того, чтобы он тащил за собой всю университетскую сборную, и так было неслыханной наглостью, так ещё и после последних событий вся эта картина представала не в лучшем свете. Деваться им было не куда.       Тяжёлый вздох помог хоть немного, но успокоиться. У них ведь была альтернатива – Коннор. Он занимался, хоть и, по его словам, достаточно давно. Знал правила, да и в принципе был ознакомлен с дисциплиной, что приносило хоть какую-то надежду, но Дезмонд видел, как он стреляет, едва ли попадая по мишени, и мысленно поставил крест на победе. Конечно, может кто-то из соперников и облажается, скажем, в том же плаванье, но это чистая и капризная фортуна, да глупая вера в лучшее, на которые, собственно, не стоит уповать в сложившейся ситуации.       Кто-то с громогласным топотом пробежал вниз по лестнице лекционной, тем самым выдернув Майлза из столь неприятных и мерзких мыслей. Оторвав голову от рук, парень увидел промелькнувшую знакомую чёрную толстовку с жёлтым капюшоном, хозяин которой в этот момент скрылся в дверном проёме. В последнее время всё чаще оставаясь наедине с самим собой, Дезмонд начал замечать мельчайшие детали своего окружения, одной из которых был обеспокоенный Кросс. Последние несколько дней он как сайгак носился по всему университету, тщательно что-то высматривая под столами и за шкафами. Даже в спортзал заявился, сказав, что потеря была столь важная, что её поиски должны были встать чуть ли не на мировой уровень. Кенуэй вошёл в положение и впустил несчастного, но искомого не обнаружилось и там.       Лицезреть эту беготню было весьма забавным занятием, да и глупый человеческий интерес заставлял наблюдать и с нетерпением ожидать развязки сего действа. Что же такого можно потерять, чтобы потом вот так бегать по помещениям и заглядывать под каждый стул? Может, какие-то бумаги или полезные шпоры, но для этого ведь могло хватить и определённых аудиторий, в которых Дениэл учился эти два дня, а не вся территория университета. Разве что у этих вещей нет ног, и они не могли куда-то запропаститься по собственной воле.       Майлз улыбнулся своей глупой мысли, после чего усталым взглядом окинул лекционную. Он сидел в центральном секторе почти в самой его середине. Выбор был не случайным, так как парень хотел смешаться с основной группой студентов, когда те со звонком таки заявятся на пару. Это не раз спасало его от бдительного взора Хейтэма, который с исправной периодичностью искал взглядом следующую жертву для своих каверзных вопросов, и обычно под раздачу попадали либо первые ряды, либо крайние. Хотя, чем чаще Дезмонда проносило, тем сильнее становилось чувство, что его собственная очередь не за горами. Вечно прятаться за чужими спинами ведь не получится, не так ли?       Прямо перед ним были абсолютно пустые места. Даже преподаватель ещё не пришёл, чего уж говорить о студентах, у которых, в отличии от самого парня, были личные дела и окружение для общения. Мысль об этом действовала угнетающе, и Майлз решил отогнать её от себя, обернувшись и скользнув взглядом по ещё двум присутствующим в аудитории людям. Они сидели так же одиноко врозь друг от друга и занимались своими делами. Светловолосая незнакомая девушка, находившаяся всего лишь в паре рядов от Дезмонда, со скучающим видом просматривала собственный телефон, изредка отрывая от него взгляд и бросая его в сторону двери. Судя по всему, она кого-то ждала и коротала время за просиживанием в мобильном интернете или за какой-нибудь игрушкой, что, к слову, явно не приносило ей никакого удовольствия.       Второй же человек сидел всего через пару мест от девушки, но вид у него был такой, словно никого вокруг не было вовсе. Рыжая гадюка, с которой пару минут назад разговаривал Дениэл, спокойно и отчуждённо читала какую-то книгу, лениво бегая взглядом по строчкам и переворачивая страницы. В последнее время Шон тоже в одиночку бродил по коридорам учебного заведения, и жизнерадостности в нём заметно отчего-то поубавилось. Малик с Альтаиром всё больше проводят время вместе, зачастую забывая о собственных же друзьях, а если они и появлялись в чьей-то компании, то находиться там было практически невозможно. По крайней мере, Дезмонду точно, потому что смотреть на их улыбчивые физиономии не было никаких сил. Их радость от приобретения друг друга была как заразительной, так и угнетающей. Настолько, что Майлз ощущал себя лишним на этом празднике жизни, и замечал то же самое за Шоном, которому всегда каким-то чудом удавалось незаметно покидать общую компанию и уходить по собственным делам. Хоть он и старался улыбаться, всем своим видом показывая, что ему и правда всё это интересно, порой можно было заметить, как менялось его лицо, когда все отворачивались. Маски Гатсингса менялись ровно в тот момент, когда это было необходимо, и подобное владение собственными эмоциями отчасти даже восхищало Дезмонда. Сам он так не мог, постоянно пытаясь избавиться от кислой мины на своём лице, но выходило это из рук вон плохо, что постоянно подтверждал Эцио, который заботливо интересовался, что же с его другом не так.       Из глубоких размышлений о том, что жить стало как-то скучновато, Майлза вытащило колющее чувство, будто за ним сейчас кто-то пристально наблюдал. Неприятное и даже немного давящее чувство слежки, словно какому-то наглому идиоту вдруг вздумалось оценивающе разглядеть его, как какой-то товар, а не человека. Но нет, это был всего лишь Шон. Судя по всему, рыжего тоже посетило это неприятное ощущение, да так, что юноша оторвался от собственной книги, сюжетом которой он явно был поглощён, и теперь непринуждённо смотрел в сторону Дезмонда, скептически вздёрнув одну бровь.       После произошедшего в спортзале инцидента Гастингс практически не изменился. Всё так же язвил, ухмылялся и сочился сарказмом, тем самым показывая, что с ним всё просто отлично, но вот внешне рыжий увядал на глазах. Британец и раньше был на удивление бел собственной кожей, хотя, возможно, так могло показаться из-за смуглого Малика, на фоне которого Шон выглядел типичным стереотипным англичанином, но сейчас его бледность казалась болезненной. Едва ли прошла неделя, но юноша заметно осунулся, взгляд его стал безразличным и таким же больным, а огромные мешки под глазами можно было невооружённым взглядом заметить даже за толстой оправой очков. Дезмонда вдруг передёрнуло от созерцания всей этой картины. Невольно парень отвернулся, всем своим видом пытаясь показать, что ничего не произошло, когда же на самом деле внутри у него творился настоящий бардак. Совесть медленно и с явным наслаждением рвала его душу на мелкие части, оставляя после себя тяжёлое чувство угнетения. Вынужденные короткие разговоры с Гастингсом превращались в настоящую пытку, а находиться рядом с ним было практически невозможно. Конечно, благодарность благодарностью, но ответственность за произошедшее тяжким грузом свалилась на плечи студента, явно не собираясь никуда исчезать.       «Такое могло произойти с любым из вас, идиоты. Нам просто повезло», - звучали в голове слова тренера, но облегчения они не приносили. Его легкомыслие стоило Шону обеих здоровых рук, и он наверняка не может даже спокойно сходить отлить, не говоря уже о прочих радостях жизни.       Дезмонд прикрыл глаза и беззвучно перевёл дыхание, пытаясь успокоиться и сконцентрироваться на чём-то отвлечённом, но выходило у него это из рук вон плохо. Вплоть до тех пор, пока девушка позади тихо не взвизгнула и не сорвалась со своего места. Торопливо сбегая по ступеням, она выскочила из аудитории, как ошпаренная, пару раз на ходу обернувшись и бросив испуганный взгляд на Майлза, который, в свою очередь, ничегошеньки не понимал и удивлённо смотрел ей вслед. Что такого страшного могло произойти, он даже не представлял. У подружек проблемы? Или сам парень выглядит сегодня так отвратительно, что напугал бедную девочку? Глупо, конечно, но отчего-то сейчас эта мысль не казалась такой уж и неправдоподобной. Настолько, что Дезмонд отвлёкся от своих не радужных мыслей и принялся осматривать себя, но ничего криминального не обнаружил. Ну заляпана толстовка парой капель – постирается. Ну выглядит слегка помято – не так страшно же. Хотя у каждого человека свои тараканы в голове, и что кажется нормой для одного, может быть совершенно неприемлемо для другого. Так или иначе, парень лишь безразлично пожал плечами самому себе и только было собрался заняться делами насущными, как вспомнил, как сегодня сутра пораньше он здоровался с Клэем, и тот так по-дружески похлопал его по спине, что вполне мог подшутить над другом, а с него уж станется.       Майлз скривил недовольную мину, уже начиная представлять, что Качмарек мог такого начудить. Правда, снимать толстовку не хотелось – холод в лекционной стоял зверский, но выхода особого не было. Тем более ведь всё пройдёт достаточно быстро. Сдёрнуть её с себя и посмотреть. Если там ничего нет, то парень тут же вернётся в тёплую толстовку, а если и есть, то придётся немного потерпеть, но таки избавиться от средств чужой потехи.       Собачка с тихим шелестом заскользила вниз. - Дезмонд! – собственное имя, которое гулким эхом отскочило от стен, заставило парня вздрогнуть и остановить действие. - Сиди и не двигайся!       Позади послышалась какая-то возня. Майлз обернулся и увидел весьма занятную картину, которая, казалось бы, не может существовать в природе. Наплевав на все правила приличия, что само по себе было за гранью фантастики, Гастингс нагло перемахнул через последний разделяющий их ряд и уселся рядом, ухватив сокурсника за плечи и развернув его к себе. - Так, давай только решим всё это тихо и без истерик, - немного нервно произнёс англичанин, одной рукой достав из кармана телефон и начиная что-то торопливо в нём искать. - Ты о чём? – шарахнулся было в сторону Майлз, но одна рука всё ещё крепко удерживала его за плечо и не позволила сдвинуться с места. - О том, что не хочу, чтобы всё закончилось убийством… - это было уже сказано обычным будничным тоном, после чего рыжий приложил мобильный к уху, - поэтому просто посиди на месте и будь паинькой. Мы же не хотим, чтобы вся эта история закончилась плохо? - Гастингс, послушай… - Дезмонд начинал злиться, хотя чувство это было вызвано не столько наглостью англичанина, сколько его собственной растерянностью. Парень совершенно не знал, как вести себя в такой странной ситуации и не нашёл ничего лучше, как просто разозлиться на рыжего за то, что тот втянул его в это. Но, к счастью, развиться этому не дали. - Да, - Шон отвёл взгляд в сторону, явно уделяя всё внимание собеседнику по телефону, - слушай, Пуаро недоделанный, я нашёл Изабеллу. Да. Да, она здесь и ты не поверишь, где именно она сидит, так что шевели тельцем и… - рыжий осёкся, буквально тут же меняясь в лице, - Да мне плевать, что ты в очереди стоишь! Столовая от тебя никуда не убежит, а у меня тут вопрос жизни, причём не одной, а двух. Тут либо кого-то раздавят, либо кто-то помрёт от страха.       Дезмонд недоверчиво прищурился, ибо услышанное ему не понравилось от слова «совсем». Он совершенно не понимал, какого чёрта происходило в данный момент, и что он должен сделать. С одной стороны парню жутко хотелось отпихнуть Гастингса подальше от себя, при этом прокричав что-нибудь эдакое про правила приличия и личное пространство, но с другой Шон был слишком взволнован и взбудоражен происходящим, что приходилось брать в расчёт. А может и правда всё весьма серьёзно, и ему стоит посидеть смирно, да подождать, чем дело кончится? Или, наоборот, над ним сейчас откровенно смеются, а после будут издеваться, из раза в раз припоминая эту ситуацию.       Рыжий продолжал с кем-то спорить по телефону, постоянно требуя, чтобы его собеседник немедленно явился в аудиторию, и именно в тот момент, когда Гастингс обратился к неизвестному знакомым именем «Кросс», Дезмонд ощутил некое шевеление на своей спине, после чего он отчётливо почувствовал, как это нечто начало неспешно ползти вверх. Кровь отлила от лица, сделав его непривычно бледным, а в душе поселилось неприятное чувство напряжения и страха. Всё это походило на какой-нибудь ужастик, и оборачиваться Дезмонду совершенно не хотелось, но чёртово любопытство и желание знать ситуацию сыграли с ним злую шутку.       Медленно поворачивая голову к плечу, парень всё ещё ощущал, как нечто перебиралось с лопаток всё ближе к капюшону, норовя вот-вот показаться из-за складок белой ткани, но увидеть сие зрелище ему не дали, ухватив за подбородок и резко развернув, заставляя смотреть прямо на себя. Откуда-то пахнуло гнилью и приторным запахом мази, но обращать на это своё внимание не было времени. - Поговорим? - Что за хрень на моей спине?! - Ничего страшного. Просто не обращай внимания. Давай лучше поговорим о чём-нибудь… - Спятил что ли?! У меня там лицехват ползает и обнимашек ищет, а ты тут трещать о чём-то хочешь! - Именно так. А самоирония это хорошо. По крайней мере, ты ещё можешь думать, так что послушай меня и просто потерпи, - на удивление спокойно произнес Гастингс, хотя по его лицу было заметно, что юноша взволнован. - Пока ты не дёргаешься, ничего плохого не произойдёт, понял? Ничего, в принципе, и так не произойдёт, но я серьёзно хочу закончить всё это без жертв, хорошо? - Без жертв?! - Дезмонд, - настойчиво произнёс Шон, чуть наклонив голову и глядя на паря так, словно уговаривал ребёнка не носиться по магазину игрушек сломя голову, -пожалуйста, послушай меня хотя бы раз в жизни. - Ладно, хорошо, - Дезмонд с трудом перевёл дух и отвёл взгляд в сторону, но вскоре вновь направил его на рыжего. - Хотя бы что это, ты скажешь? Это не смешно, Гастингс. Совершенно. - Я понимаю, - серьёзные нотки в голосе британца приносили лёгкое, но всё же утешение. - Как там проходят ваши соревнования?       Такая резкая смена темы возымела свои плоды. На долю секунды Дезмонд отвлёкся, сначала просто удивляясь внезапному вопросу, а после начиная соображать, как бы так ответить нежданному собеседнику, чтобы сразу не раскрыть всю правду об их сложном положении в турнирной таблице. Но, судя по всему, это было напрасно, потому что в следующий же момент Гастинг выдал такую фразу, что желание огреть его чем-нибудь тяжёлым казалось просто непреодолимым. - Слышал, в футбол вы сыграли не очень. - А тебе так нравится напоминать о наших промашках? – процедил Майлз сквозь зубы, всем своим видом показывая, что тема для болтовни была выбрана не самая приятная. - Да ладно тебе. Второе место не так плохо выглядит, как может показаться. Тем более у вас впереди ещё как минимум три дисциплины, отыграетесь. Кстати, у вас же и сегодня что-то проводится? - Плаванье, - буркнул в ответ Дезмонд, через силу начиная вспоминать, в каком порядке им поставили соревнования. - Туда Эцио пошёл. В следующий вторник стрельба, и туда вроде как Коннора поставили. А потом… - и тут парень осёкся. Невольно в присутствии этого человека он задел тему, которой не хотел касаться и двенадцатиметровой палкой, но отступать уже было некуда. - Скалолазание, - на удивление спокойно закончил за него Шон, после чего улыбнулся и слегка развёл руками. - Ну, там нам переживать нечего. Вы всех порвёте на британский флаг. - А стрельба? - Коннор вполне способный. Пусть потренируется оставшееся время, и будет вполне неплохо. - Ты правда так считаешь? – Майлз фыркнул, изо всех сил стараясь игнорировать шевеление, которое всё ещё копошилось в районе лопаток. - Надеемся на лучшее и готовимся к худшему. Я привык жить по этому принципу, и, знаешь, пока что ещё ничто не заставало меня врасплох, - Шон безразлично пожал плечами и от души зевнул, прикрыв рот рукой.       Дезмонд же смог выдавить из себя лишь некое подобие нервной улыбки, после чего скорее уж как-то на автомате опустил взгляд на перемотанные кисти Гастингса, вид которых вызвал неподдельное беспокойство. Бинты растянулись и болтались, едва удерживая форму на повреждённых конечностях. Ладони так вообще были замызганы, потёрты и заляпаны пятнами разной степени свежести, тем самым явственно говоря, что меняли повязку очень и очень давно.       Теперь было понятно, откуда возник запах гнили. - Какого чёрта? – буквально тут же возмутился Майлз, подняв на Гастингса возмущённый взгляд. - Что? - Руки! Твои руки! Ты когда в последний раз менял чёртову повязку? - А тебе-то какая разница? – внезапный переход британца в защиту разозлил парня ещё больше, заставляя чуть ли не скрипеть зубами от негодования. - Ты не моя матушка, чтобы я перед тобой отчитывался. - А я ей буду, Гастингс, буду! Кто за это ответственен? - Никто. Я сам этим занимаюсь. - Оно и видно: перевязка уровня «рукожоп». Малик разве не может помочь тебе? - Он не обязан, - на долю секунды Дезмонду показалось, что голос Гастингса дрогнул, - у него и своих дел полно. Как, впрочем, и у осталь…       Внезапно Шон осёкся, оторвав взгляд от физиономии Майлза и переведя его на плечо последнего. Дезмонд судорожно сглотнул, заметив, как в одно мгновение изменилось лицо британца, а после ощутил, как от его собственного отлила кровь. Что-то забралось прямо под его капюшон, в этом лёгком движении заставив что-то внутри съёжиться и похолодеть от страха. Парень ощутимо вздрогнул и невольно повернул голову, краем глаза заметив нечто жуткое, но его опять вовремя остановили, обхватив лицо ладонями и мягко вернув внимание его хозяина к себе. - Думаю, теперь разговаривать ты не захочешь? - У меня на плече громадный паук, да? - Ну, по словам Кросса она ещё маленькая… - Маленькая? – Дезмонд издал нервный смешок. - Знаешь, теперь это беспокоит меня куда сильнее, чем то, что нас могут запросто застукать в таком положении. - Да ладно. Её скоро снимут, а тебе жить потом ещё с косыми взглядами. - Только вот такими темпами я вполне могу как раз не пережить происходящее. - Яд птицееда не убьёт человека. По крайней мере её точно. - Птиц… птицеед? О да, Гастингс, спасибо, ты умеешь успокоить и поддержать. - Всегда пожалуйста.       Майлз нервно облизал пересохшие губы и попробовал перевести дыхание, пытаясь тем самым успокоиться, но это не сработало. Желание подскочить, скинуть с себя толстовку и убежать, при этом ещё и спалив всё к чертям собачьим, было едва ли преодолимым, и то за счёт сидящего напротив британца, который смотрел на него не на шутку встревоженным взглядом. Его присутствие пусть и слегка, но успокаивало, а это уже играло немалую роль. Давало такую иллюзорную надежду на то, что всё может кончиться вполне себе хорошо и… мирно? - От… - Дезмонд ощутил, как осел собственный голос и кашлянул, пытаясь привести его в норму, - от твоих рук воняет. - Ну, Америку ты не открыл. - Как только этот кошмар закончится, я потащу тебя в медпункт, - к счастью, паучиха больше не двигалась, что значительно помогало несчастному перевести своё внимание на что-то стороннее. - Теперь это беспокоит тебя сейчас сильнее всего? - Я пытаюсь отвлечься! Да и… - парень запнулся, пытаясь подобрать слова как можно правильней, но в итоге не нашёл ничего лучше, как заявить напрямик, - я же ответственен за случившееся. Мне стоило быть осмотрительней… - Это всего лишь случай, Дезмонд. Никто не знал, что такое могло случиться. И никто, - Шон сделал сильный акцент на последнем слове, тем самым пресекая все возражения со стороны сокурсника, - никто не мог предугадать.       Услышав это, Дезмонд недовольно скривил рот, но возражать не стал. К несчастью, англичанин был прав. Чертовски прав, и возразить ему было просто-напросто нечего, ведь, как говорил и сам Кенуэй, подобное могло произойти с любым из них, и далеко не факт, что кому-нибудь повезло бы так же, как американцу. От этой мысли становилось тошно, и начинала кружиться голова, но трезвости мышлению придал один внезапно осенивший парня вывод. После случившегося должны были полететь головы. Кенуэя бы уволили, как пить дать, но ничего этого не произошло. Совершенно. - Поэтому ты и не жаловался? – приглушённо произнёс Майлз, подняв на Гастингса виноватый взгляд. - Поэтому ты… - Святая королева, не смотри на меня побитой псиной, умоляю! У тебя паучиха на плече, а ты тут сопли развозишь.       Напоминание о насущной проблеме вызвало у несчастного нервный вздох и целую кучу мурашек по всему телу, ведь он только-только так удачно позабыл о ней, полностью уделив всё своё внимание так удачно завязавшемуся диалогу, как собеседник вернул его обратно к реальности. Но зачем? Какой от этого смысл, если он сам сюда пришёл с совершенно обратной целью? Этот вопрос мелькнул на периферии сознания, и Дезмонд сам себе пообещал подумать об этом сразу после того, как весь этот кошмар закончится, и он сможет, наконец, оказаться в своей небольшой комнатке в общежитии. В стороне послышалось, как открылась дверь лекционной, и как кто-то торопливо вбежал в помещение, но внезапно остановился и звонко присвистнул. - Какая картина… Прямо-таки историческое событие! - Дениэл… - закатив глаза, с нажимом произнёс Гастингс, как-то даже лениво повернув голову в сторону вошедшего.       Появление, судя по всему, хозяина восьминогой живности, практически сняло с души Дезмонда огромный груз. Ведь скоро всё это закончится, и он сможет спокойно вздохнуть. Паучиху унесут, а Гастингс отпустит его, вернётся на своё место, возьмёт свою книгу и… Парень моргнул, пытаясь отогнать от себя наваждение. Ему не хотелось признавать даже перед самим собой, что он не хочет, чтобы Шон его отпускал. Чтобы он уходил, вновь оставляя Майлза в этом коконе холодного одиночества, ведь даже этот короткий и несколько нервный диалог, вызванный всего лишь очередным случаем, помог американцу забыться. - Я просто обязан вас сфотать! Сейчас, одну минуточку… - Кросс, - в голосе послышались металлические нотки, - ты сейчас ступил на очень тонкий лёд. - Да ладно тебе ворчать, – парень широко улыбнулся, и, достав из рюкзака фотоаппарат, сделал всего один кадр, после чего поторопился вверх по лестнице. - Ты когда-нибудь доиграешься, - скептически произнёс рыжий, всё так же удерживая лицо Дезмонда в своих руках, будто хотел вот-вот его поцеловать. Эту свою странную ассоциацию Дезмонд тоже решил отложить на потом. - Может быть, когда-нибудь, - нараспев произносит Кросс, подходя к Майлзу со спины. - Ох, Изабелла, солнышко моё… - Снимай её скорее, а то кое-кто вполне может откинуться. - Эти злые люди обижали тебя, да? – голос был такой, будто парень разговаривал не с большим мохнатым пауком, а с милым большеглазым щеночком. - Ну всё, они больше тебя не тронут, пошли домой. У меня там есть вкусные таракашки. - Господи… - на выдохе произнёс Дезмонд, нервно облизывая губы и смотря в сторону, тем самым стараясь не пересекаться взглядом в Шоном. - Она тебя не касалась? - Н… Нет, вроде… А что? - Ну, у птицеедов ядовитые волоски, - непринуждённо произнёс Дениэл, вытащив из рюкзака контейнер и натянув на руку перчатку. - Не убьёт, конечно, но если вылезет аллергия… Радость моя, капюшон - это не нора, полезай сюда… Вот так, хорошо, умница. - Но она всё ещё может укусить, - язвительно заметил Шон, - тебя в том числе. - Тсс! Не нервируй несчастную девочку. У неё и так стресс… - Не у неё одной, между прочим! – у Дезмонда нервно дрогну голос, и Шон отреагировал на это встревоженным взглядом. - Ты там скоро? - Да уже всё, - сообщил хозяин паучихи и с щелком закрыл крышку контейнера. - Посмотри, какая она милашка! - Нет уж, спасибо, - Дезмонд всё ещё не собирался поворачиваться, хотя и ощущал, что жить ему теперь стало куда проще, а сердце, до этого момента бешено ухавшее в груди, начинало потихоньку успокаиваться.       Облегчённо вздохнув, Гастингс наконец убрал свои перемотанные руки от чужого лица, но вскоре понял, что зря сделал это, поскольку Кросс, явно решив напоследок посмеяться над и без того перепуганным Майлзом, аккуратно приблизил контейнер к его лицу так, чтобы парень смог увидеть существо внутри, но в приступе паники не выбил коробочку из рук хозяина. Так и случилось, но вместо того, чтобы сорваться с места и выбежать из лекционной как ошпаренному, Дезмонд побелел до оттенка собственной толстовки и резко отстранился, сам того не осознавая, вжимаясь в рыжего, но при этом не отрывая перепуганного взгляда от восьминогого кошмара. - Да ладно, тебе. Не драматизируй! – с улыбкой произнёс Кросс. - Дениэл, это не смешно, - непривычно холодный голос Шона звучал прямо над ухом, хотя и с трудом пробивался через окутавший Дезмонда страх. - Она же в контейнере. Ничего не случится. - Дениэл. - Пушистенькая и совсем не страшная! - Кросс!       На пару мгновений повисло молчание, во время которого Гастингс и Кросс буравили друг друга взглядами, но, судя по всему, второму пришлось сдаться в силу собственной неправоты. Ухмыльнувшись, Дениэл согласно кивнул, словно отвечал на неозвученный вопрос, и аккуратно, со всей бережливостью убрал контейнер в рюкзак, после чего прихватил со стола никем незамеченную камеру и сунул её туда же. - Прости, увлёкся. В заглаживание своей вины угощу тебя обедом, пойдёт? Восстановим, так сказать, твои нервные клетки.       Американец перевёл на него растерянный взгляд и кивнул. - Д… Да, хорошо… - в конце концов Майлз не был бы собой, если бы отказался от порции бесплатной еды. Даже после перенесённого стресса. - Вот и замечательно, - Кросс до ужаса дружелюбно улыбнулся, после чего взглянул на рыжего и выдал такую фразу, после которой Дезмонд явственно ощутил, как зарделись его щёки. - Да отпусти ты его, а то сломаешь бедняге руку.       В панике и суматохе парень совершенно не заметил, как Гастигс одной рукой приобнял его за плечи, а второй крепко вцепился в предплечье, тем самым обхватывая испуганного обеими руками, словно желал защитить его. Наверное, со стороны это смотрелось ужасно глупо и странно, но находясь здесь, Дезмонд и вправду ощущал себя в безопасности. Шон мягко тянул его к себе, прижимал, будто был готов в любой момент сам втиснуться между парнями, тем самым наконец отгородив их друг от друга. Тепло его тела согревало, а мерное дыхание над ухом успокаивало, словно заставляя Майлза поверить, что всё и правда закончилось. Поток ощущений был таким сильным, что запросто перебил голос разума, который пытался сообщить своему хозяину, что всё это не правильно. Так ведь не должно быть. Рыжий не должен сидеть так близко и дотрагиваться до него. Не должен обнимать его с таким видом, словно всё в порядке, ведь из-за этого рушились все стены, что парень так усердно выставлял вокруг себя. Он так хотел ненавидеть Шона. Так хотел держаться от него как можно дальше, но теперь воспоминание о произошедшем засядет ржавой иглой в сознании Дезмонда. Он будет вспоминать все детали, словно собирая мозаику по маленьким её крупицам: прикосновения, тепло, дыхание, запах…       Но всё это было лишь одним мгновением. Одним мимолётным мгновением, в которое, казалось, могла поместиться целая жизнь.       Услышав замечание, Шон лишь фыркнул в ответ и отпустил парня, который уже и не пытался двигаться в его руках. Майлз почуствовал, как Гастингс убрал руки, как отодвинулся. Медленно, словно с опаской. Слышал его неторопливые удаляющиеся шаги. Он словно совершенно не торопится покидать насиженного места, но это впечатление оборвалось, когда англичанин вновь завёл диалог с Кроссом. Они что-то говорили о доме, прогуле, и о том, что бы такого можно сказать Хэйтему, но американец их не слушал. Опомнившись от наваждения, он дёрнулся, пытаясь изобразить на лице самое настоящее недовольство, после чего вынул из кармана телефон и открыл свою страницу в соцсети, но дальше этого не ушёл. Тело колотил озноб, пальцы не желали слушаться, но не от холода, а совершенно наоборот. Сердце бешено ухало в груди, разгоняя по венам, казалось бы, застывшую кровь, которая теперь оглушительным гулом стучала в висках. Стыдно признавать, но последний раз парень ощущал себя так на своём первом свидании.       Прошло ещё несколько минут перед тем, как студенты наконец начали заполнять аудиторию. В помещении воцарился галдёж, который более-менее помог парню прийти в себя и с горечью осознать, что ему совершенно не противно от всего произошедшего, а вполне себе наоборот. Что он совершенно не против Гастингса в своём близком окружении, так как ради подобных прикосновений можно было терпеть и его характер, и нескончаемый поток сарказма. Но ломало всю картину осознание того, что так думал только он сам, ведь далеко не факт, что рыжий испытывал подобные чувства по отношения к нему. Это действовало угнетающе, и ничего с этим нельзя было поделать. Правда ведь?       Оторвав взгляд от телефона, Майлз вновь обернулся, выцепив среди уже набравшейся толпы Шона, чтобы хоть на мгновение вновь увидеть его лицо, но тут же осознал фатальность своего опрометчивого жеста. Тот, как оказалось, уже сам смотрел на него, но не с ожидаемой издёвкой или надменностью, коих, собственно, и стоило ожидать, а со странной задумчивостью, что заставило Дезмонда поёжиться. Гастингс явно что-то обдумывал, словно взвешивал все «за» и «против», хотя при этом его взгляд оставался ясным и был уверенно направлен прямо на оппонента, который изо всех сил старался не выдавать творящегося у него внутри урагана чувств и эмоций. Парень уже начинал потихоньку ненавидеть этот день за все его совершенно ненужные переживания и эмоции, где-то на подсознательном уровне начиная бороться с соблазном пойти и напиться сегодня же вечером, чтобы наконец окончательно позабыться, но все эти мысли гнала прочь всего лишь одна улыбка. Простая, лёгкая, искренняя. Видеть подобное на лице Гастингса было нонсенсом для Майлза, и парень, смущённый всем произошедшим, резко отвернулся от буравящих его карих глаз, свято уповая на то, что никто не заметил этих «гляделок».       Перед ним лежала раскрытая тетрадь и потухший телефон. Гомон вкруг начинал потихоньку умолкать, переходя на тихий шелестящий шёпот. Дверь лекционной хлопнула, раздался звонок, и Кенуэй, широкими шагами быстро пересекая небольшое расстояние от двери до стола, на ходу поздоровался с обеими группами, которые, хоть и лениво, но ответили взаимностью. Майлз поднял голову и взглянул на преподавателя, вновь ощущая то самое волнение перед предстоящей лекцией, правда, теперь оно словно притупилось и даже не пыталось бить тревогу. Парень слабо улыбнулся, вновь опустив взгляд на тетрадь.       Люди начинали ёжиться от царившей в аудитории прохлады. Плотнее запахивали кофты и жались друг к другу. Но не Дезмонд. Ему теперь не было холодно.