В погоне за счастьем

      Длительная часть путешествия проходила в полном немом молчании, что нагнетало в сердцах тоску. Особых тем для разговора не находилось, да и наследник великого клана предусмотрительно держался на ощутимом расстоянии, опережая сокомандницу как минимум на три прыжка. Естественно оправдывая себя исключительной пользой на благо миссии, а не потому что не знает о чем говорить с Сакурой и как избежать наводящих вопросов, которые, судя по задумчивому выражению ее лица, зрели в сознании. Конечно нет. Сейчас ему представлялось все куда более благородно. Он считал, что передвигаясь впереди объекта своей защиты, он сможет предупредить о наличии имеющихся ловушек, а если и не получится, то отдаст свою жизнь, приняв весь удар на себя, благородно спасая при этом розоволосую девушку.       За все длительное время путешествия Учиха ни разу не предложил остановиться и отдохнуть, учитывая, что ему сейчас было тяжелее всего, потому как прошлой ночью, в отличие от некоторых, подвергшихся иллюзии и выспавшихся, Саске так и не сомкнул глаз. Закалка шиноби позволяла долгое время находиться без сна, пищи и воды, но организм не стальной, а потому, рано или поздно востребует свое.       Взгляд упал на пологий берег прозрачной реки, что протекала параллельно маршруту их следования, но немного ответвленная в правую сторону, сокрытая густыми кронами деревьев, благодаря чему оставалась практически незаметная многим путникам, но только не взору наследника великого клана.       - Остановимся передохнуть, - сталь в интонации звенела на протяжении всей округи. Столько холода в голосе, что можно было вызвать ледниковый период. Именно так казалось сейчас Сакуре. Конечно она не отрицала факт предвзятого отношения именно к ее персоне, но упорно не понимала причины возникновения того самого предвзятого отношения. В два больших прыжка Учиха оказался именно на том песчаном берегу, что предполагался в качестве небольшой базы отдыха.       Вид, что открывался с этой точки обзора, захватывал дыхание. Заходящее солнце искристыми лучиками играла на легкой ряби кристально-чистой воды, что сейчас напоминала большой чан с мерцающими алмазами. Вода настолько прозрачная, что сквозь нее можно рассмотреть всех рыбешек, плавающих в поисках пропитания по каменистому дну. Именно таких рыбок одну за другой Учиха вылавливал при помощи импровизированной удочки, сооруженной из одного куная и прочной веревки. Одним точным броском холодного оружия в толщу прохладной воды он раз за разом пронзал без промаха желанную цель, именуемую в дальнейшем ужином, после чего вытягивал за нить уже не только средство для добычи пропитания, но и сам трофей.       Перекусив и восполнив запасы питьевой воды, Учиха позволил себе расслабиться на какое-то время. Облокотившись спиной на большой ствол дерева, запрокинув при этом голову назад, он с закрытыми глазами предался расслаблению, не теряя бдительности и подключая остальные органы осязания до которых доносилось непонятное шуршание, исходящее из-за деревьев, что стояли поодаль от берега. Повернув голову к источнику шума, взору брюнета предстала очень интересная картина. Сакура, стараясь скрыться как можно дальше от вездесущего Учиховского взора забрела, как она полагала, в его слепую зону, в надежде хоть немножко искупаться. Тяжелый и длительный путь оказывал некоторые неприятные последствия на организм. Не смотря на то, что водичка по температуре приравнивалась к ряду бодрящей, это никак не смущало розоволосую. Для нее прохладные чистые воды были словно спасительной бездной от нахлынувших проблем.       Место, куда она забрела, слегка отличалось от пункта их изначального отдыха. Если там был приятный пологий пляж, то здесь отвесный обрыв, с пугающей высотой так и манил с разбега окунуться в воду. Деревья, что стоят здесь не один век настолько ветхие, что вот-вот готовы развалиться, все на чем они держатся – это массивные корни, вымываемые год за годом сильным речным течением. С первого взгляда может показаться, что если не осторожно прыгнуть, то непременно запутаешься в этих самых корнях, повиснув в ожидании на спасение, и это в лучшем случае. Но надеяться и бояться уже не хотелось. Оттолкнувшись как можно сильнее от обрыва Сакура с головой погрузилась в речную гладь, что с распростертыми объятиями приняла в себя новую гостью.       Ледяная вода моментально окутала все мышцы, заставляя организм вырабатывать как можно больше тепла. Только теперь, находясь по другую сторону баррикады, Сакура поняла, что обрыв слишком высок и забраться обратно, даже используя многочисленные корни в качестве лестницы практически невозможно. Единственный выход, что промелькнул в ее голове, так это доплыть до песчаного берега и спокойно выйти на сушу. Самое главное, чтобы тело не свело предательски судорогой от сильного холода. И почему стоя на берегу вода казалась намного теплее. Главное не выказывать проявившуюся слабость перед Саске, его и без того сильно пошатнувшееся дружеское отношение подрывало все мосты доверия. Единственным плюсом было течение, что как раз несло девушку в необходимом для нее направлении, позволяя последней отдаться воле судьбы и вовремя подплыть к берегу, дыбы не унесло куда еще подальше.       Как только тело покинуло водную гладь, по коже от головы до пяток прошлась волна мурашек. Руками Сакура обняла себя, стараясь сохранить те частички тепла, что в экстренном режиме старался произвести ее организм. Белое кружевное белье, насквозь промокшее, не только максимально плотно прилегало к телу девушки, но и до греха в интиме возбуждало своей полупрозрачностью.       Сон Учихи сняло как рукой. Он следил за каждым шагом розоволосой, как только она покинула воду, видя как ей холодно, как кожа покрылась мурашками, как капля за каплей стекала вода по ее обнаженному телу с волос на грудь, быстрой дорожкой, по плоскому животику, теряясь в кружевном белье. Ярое желание прижать к себе и согреть тщательно душилось еще зародышем в сознании Учихи. Снова она все это делает настолько непринужденно и оттого невинно, и раздражающе. Конечно, Сакура уверена, что Саске, утомленный длительной дорогой спит как младенец перед последним рывком в родное селение. В ее розоволосой макушке и на долю секунды не мелькнула мысль о том, что его ониксовые глаза раздели ее и оставили и без малой части одежды. Все так же продолжая издеваться над самоконтролем Учихи, Харуно повернулась спиной, выкручивая волосы, избавляя их от влаги, что впиталась в них, оголяя при этом другую свою не менее привлекательную область тела.       Саске сам того не замечая начал понимать, как весь его организм плавно поддается возбуждению. Лишь на одно мгновение он задумался о том, что это хитрый спланированный план Сакуры. Он ведь достаточно мучил ее в своей иллюзии, и теперь она отдает ему долг, но уже в полной реальности.        Сакура довольно быстро натянула на себя одежду, оставленную около обрыва, что неприятно прилипала к мокрому холодному телу, обещая еще пару часов доставлять неприятное чувство дискомфорта. Получив долгожданное тепло, девушка обратила свой взор на место, где должен был отдыхать брюнет. Но он не спал. Его взор был устремлен вдаль, словно сурок высунувшийся из норки на разведку. Слишком тихо. Харуно только сейчас это поняла. Нету тех трелей птиц, что так радостно щебетали, как только они пришли на это место, ни сверчков ни копошащихся лесных мелких зверюшек. Ничего. Словно природа замерла в немом ожидании нападения.       Всего лишь за долю секунды водная гладь поднялась непроницаемой стеной на сотни метров вверх в ожидании поглощения всего стоящего на ее пути, после чего поток холодной воды хлынул на девушку, в надежде заполучить ее в водяной плен. Это случилось бы, если не подоспевший вовремя Учиха, что по реакции не уступал появившемуся противнику, схватив Сакуру и отпрыгнув вместе с ней на, как он считал, безопасное расстояние, Саске лишний раз про себя выругался за свои слабости. Если подумать, они бы уже успели быть намного ближе к Конохе, если потерпели бы усталость и голод. Но нет же. Нужно было остановиться. Теперь последствия в прямом смысле накрыли его с головой. Учиха как можно скорее пытался сгенерировать план по поимке таинственного врага, который не только заключался просто в поимке пленного, ну на крайний случай можно и со смертельным исходом, но и обеспечить целостность состояния Сакуры, что сейчас являлась его самым уязвимым местом. Погрешность в составлении плана могла стоить кому-то жизни, чего делать не хотелось. Саске в упор отказывался принимать Сакуру за боевую единицу. Для него она сейчас был похожа на ценный багаж, который он старался спрятать до тех пор, пока не разберется с «плохими дядями», после чего обещал вернуться. Силы розоволосой вполне хватало для того, чтобы дать отпор ни одному противнику и сражать вместе с наследником клана на равных, но последний по-прежнему игнорировал этот факт. Неизвестность и отсутствие какой-либо информации о нападавшем только подливала эмоции в очаг нервозности. Саске понимал, что их враг обладает водными техниками, а потому Сакуру увел как можно дальше от всех источников с водой. Но этого слишком мало. Его таинственный противник может владеть не одной техникой, а может и нападающий не один. Слишком много может. Слишком много надо. И все это свалилось на, и без того изношенный почти до предела, организм.       Единственным верным решением, всплывшем в сознании брюнета, появилась мысль о побеге. Бежать. Как бы унизительно это не звучало, но это был единственный шанс на спасение. Будь он один, то не раздумывая остался для принятия боя и будь что будет, но сейчас он не имел права из-за своей гордости и принципов распоряжаться жизнью дорого ему человека. Слишком высока цена.       Схватив Сакуру за руку, Учиха со всей силы бросился по направлению к родному селению. Это не трусливый побег, про себя твердил он. Вот только ношу домой доставлю и обязательно отыграюсь. Перепрыгивая с ветки на ветку Саске все сильнее сжимал руку девушки, словно боясь, что та не удержится и ускользнет от него.       Далеко сбежать им не позволил человек в черном плаще и причудливой маске, что виднелась из-под его, нависающего на лицо капюшона. Именно в нем беглецы смогли распознать нападавшего прошлым днем воина в резиденции главы города Хаято. Лишь Сакуре на секунду показался знакомым взгляд ехидных черных глаз, что просматривался через узкое отверстие в маске. Тонкая линия сходства между этим противником и тем нахальным человеком, что столь нагло и длительно таращился на нее в таверне пару дней назад. Слегка мотнув головой, словно избавляясь от нахлынувшего наваждения, Харуно решила отнести эту мысль к разряду бредовых и к начинающей разрастаться, в силу опасного в последнее время уровню жизни, паранойе. Даже если в этих двух ситуациях действительно стоит одна и та же персона, то сейчас это не имеет ни малейшего значения. Обида, что клокотала в груди, ощутимыми толчками на пару с сердцем, что от быстрого бега и адреналина от осознания опасности, отдавала глухими ударами в области грудной клетки. Разочарование в том, что до дома, где они были под защитой и покровительством Хокаге, оставались считанные километры. Но жизнь, как всегда рушит все, на что появляются хоть малейшие отголоски планирования.       Саске все так же держал руку Сакуры. Его взгляд пристально изучал противника, стараясь одновременно с разгадкой их плана придумать и свой, способный обеспечить сохранность их жизней. Единственное, что позволяло ему ощущать физическое присутствие Харуно и понимать, что ее пока что еще не похитили – это ощущение тепла и нежного бархата кожи руки розоволосой девушки, что в любой другой бы ситуации обозначалось романтичным жестом и вызвало бы неподдельный румянец на щеках последней.       Их намеренно завели в ловушку на равнинную местность, представляющую собой небольшую поляну, покрытую зеленеющей травой и только что начавшими распускаться соцветиями желтых одуванчиков. Глядя в упор в глаза человеку в маске, своим боковым зрением и осознанием опасности до Учихи доносились обрывки странного шептания не только сбоку, но и сзади. Это ощущение его не подвело. Действительно они были полностью окружены. Еще восемь таких же, словно клонированных, противников окружили путников. Их плащи развивались на постепенно утихающем ветре, руки были сложены в какую-то причудливую форму, словно завершающий жест печати. На головах такие же свободные капюшоны, наполовину скрывающие их белоснежные маски. Но это не помогло скрыть от брюнета того факта, что на масках остальных противников не было прорези для глаз. Они словно слепые котята, но, тем не менее, очень слаженные в своей работе, словно ими кто-то управлял, умело, как кукловод тянул за ниточки. И этим кукловодом, по предположению брюнета, был именно тот первый похититель, что преградил им дорогу, и единственный, которому было доступно зрение.       Постепенно за стихающим ветром до Учихи начали доноситься приглушенные перешептывания, которые больше походили на заклинание, что во всех сказках используют волшебники. Но то, что сейчас происходило на сказку совсем не похоже, разве что на очень плохую. Лишь на долю секунды наследник клана Учиха обратил свой взор на Харуно, но увидев в ее глазах то, что и рассчитывал, непонимание и тревогу, решил предпринять еще одну попытку к спасительному бегству. Его тело пронзило острой болью тысячи игл, что, как ему казалось, вонзились во всю его плоть разом. Любой импульс мозга, отдаваемый мышцам в виде приказа на движение снова усиливающимся покалыванием приносил лишь разочарование. Замерев в одном положении, он смотрел на Сакуру, понимая, что она испытывает сейчас то же что и беспокоит его. Безмолвно пришло осознание своей беспомощности и никчемности. Так глупо попасть в ловушку. Эта техника, что запечатала их в этом кругу была определенно не из слабых. По ощущениям казалось, что в круге, где сейчас заточены шиноби Конохи кто-то выключил рычажок под названием гравитация. Все тело начало наливаться свинцом, давая каждой клеточке понять всю тяжесть и неподъемность организма. Постепенно оседая на колени, Учиха все же выпустил руку Харуно, после чего и его рука и ее словно обмякшая безвольная плоть повисла бесчувственным отростком вдоль тела. Глаза застилались пеленой черной дымки, словно впадая в сон после долгой изнурительной работы, Саске и Сакура рухнули на землю почти синхронно.       Повернув голову в сторону уже мирно посапывающей розоволосой девушки, до Саске отчетливо доходило понимание того, что Сакуру они убивать не станут. Она, как ценный груз, имеет стоимость только при наличии живого блеска в глазах и ритмично постукивающего сердца. Чего нельзя было сказать о нем. Но тот факт, что техника, примененная для их усмирения, была использована одна и та же, то и шанс на пробуждение после всего этого неудачного побега был достаточно большим. А это уже что-то. Это шанс на спасение. Пусть не сразу, но он обязан освободить не только себя, но и Сакуру. Постепенно мгла накрыла и его сознание, последнее, что промелькнуло в памяти перед тем как накрыть его разум плотной черной завесой - это умиротворенное лицо девушки, будто пребывающем в безмятежном отдыхе и то, что командир этого заговора, подняв девушку на руки, исчез в неизвестном для него направлении.

***

      Первым очнулся, в силу крепости организма, именно Саске. Голова нещадно гудела, словно после жуткого похмелья, и от этого было еще обидней, так как приятного времяпровождения не было, а последствия волна за волной накрывали новыми болезненными спазмами. Глаза резало от жуткой боли, словно его волокли лицом вниз и в закрытые веки все же просочились частички пыли и песка, что сейчас доставляли еще больше дискомфорта к затекшему телу, так же отдающему каждой ноющей косточкой и при малейшем шорохе. Первым делом Саске хотел увидеть, после не столь приятного пробуждения, свою напарницу, которая, маловероятно, но все же могла оказаться где-то неподалеку. Его очень удивил тот факт, что объект его поисков находился не только не далеко, но даже ближе чем ожидалось. Повернув голову в сторону, сопровождая весь процесс острой болью, что отозвалась точным выстрелом в затылке, Учиха увидел знакомую розоволосую макушку. Где-то в сердцах словно упал весь груз тяжести. То, что она хотя бы рядом решало почти половину его проблем, когда ее сущность находилось в доступности вытянутой руки и не требовало дополнительных ходов в плане по спасению из этого заточения, значительно грело душу.       Харуно лежала в довольно неестественной позе. Ноги, что согнуты в коленях и плотно сомкнуты были положены набок, в то время как торс был плотно прижат спиной к полу камеры, из-за чего позвоночник довольно сильно искривлялся. Долго в такой позе лежать не возможно, но брюнет не стал в этом плане ничего предпринимать. В конце концов, он видит в этом неудобстве дополнительным стимул для пробуждения девушки.       Дабы время ожидания пробуждения «спящей красавицы» не проходило даром, наследник великого клана решил осмотреть их место недолгого пребывания на предмет возможных лазеек. Первым делом взгляд прошелся по плотно сбитому деревянному полу, что только что был сложен и отдавал запахом недавно стесанного и покрытого лаком дуба, но не смотря на это, под всем деревянным массивом прочно ощущался холодок, что говорил об полном отсутствии каких-либо утепляющих материалов и то, что доски просто плотно сложены на холодной и сырой земле. Касательно стен, то здесь не стали заморачиваться или просто не хватило времени, поэтому был обыкновенный сырой грунт земли, с торчащими из него кореньями и иногда высовывающимися проведать обстановку червячками. Все помещение отдавало сыростью и гнилой травой, отчего в носу понемногу свербело, до тех пор пока разум не приключился на более важные моменты жизни.       Основным, что привлекло внимание Учихи – это огромная железная дверь, что на фоне всего казалась просто гигантом, она была похожа на те двери, что обычно используют в бункерах или в сейфах в банках. Покрытая толстым слоем металла она лишь прибавляла проблем при ее открытии. Хрупкая девушка с таким массивом не справится. Сначала посетила бредовая идея пойти и подергать за ручку двери, мало ли, в спешке забыли закрыть, все же люди, но как только взор упал на такую еле заметное дверное устройство, с наложенным на ней листком с взрывной печатью, все желание словно в мгновение ока сошло на нет. Единственными источниками света, что помогли Учихе ознакомится с интерьером их маленькой тюремной камеры, были два светильника, находящихся по обе стороны от двери. Их свет создавал полу мрачную, заполненную блекло-желтым светом, атмосферу, позволяющую глазам видеть только очертания предметов не более того. Кроме того владельца ринненгана не покидало ощущения полного опустошения. Будто его чакру высосали из него, но тогда он не чувствовал себя настолько бодро и отдохнувшим. В голове постепенно созрела мысли о наличии еще одного типа печатей, что находились, скорее всего, за пределами их камеры, но блокировали именно эту зону. Еще одна деталь не укрылась от взора брюнета, так это унитаз, что стоял одиноко в стыке стен, противоположных входу. Ничем не прикрытый, просто как какой-то постамент. Глупость обустройства этой комнаты до смеха раздражало Учиху. Они что серьезно?! Ему, как мужчине, все же это не сильно испортит жизнь, но что скажет на все это дело Сакура?       Девушка, постепенно ворочаясь, не спеша отходила от длительного, по ее мнению, сна. В теле ныла каждая косточка от «удобной» позы, в которой она очнулась. Да и деревянный пол слишком сильно не дотягивал до мягкости кровати. Не смотря на то, что и раньше приходилось спать в походных условиях ее теперешнее состояние можно было приравнять к послевоенному. Кроме саднящего ощущения ломоты во всем теле, неприятным покалыванием отдавало правое плечо. Словно когда ее принесли в их новое место заточения, совершенно не заботясь о сохранности тела розоволосой, ее просто уронили на пол, и, не слишком заморачиваясь, оставили принимать все последствия такого неудобного отдыха. Попытка подлечить зудящее плече провалилась с фееричным грохотом. Запас чакры истощен, что в принципе не возможно с ее тайным ключиком в виде бьякуго, но и он сейчас был как никогда не доступен. Первым делом, повернув голову в строну брюнета, которого она ощущала всеми фибрами души еще с момента пробуждения. Главной мыслью, пронзившей розоволосую голову, было определение причастности наследника клана, связав его последнюю издевательскую иллюзию, где он лишил ее доступа к чакре, с происходящей в настоящее время ситуацией.       - Не смотри на меня так, - Саске словно понял в ее грозном взоре причину всего негатива, - я тоже без чакры, это печати за дверью.       - Ясно. – Голова девушки повисла в немом молчании, доля стыда, что она так накинулась на Учиху, что пытался ее спасти, ощущалась все сильнее, и находила выход в нервном перебирании пальцами по деревянной поверхности прохладного пола. Нервозность усиливалась все сильнее, как в голове начал вырисовываться один из единственно возможных исходов по спасению их из заточения. План изначально предполагал некую жертвенность со стороны Сакуры, поэтому требовал подтверждения и одобрения Учихи.       - Саске… Я…       Договорить Харуно не дал гул тяжелых шагов, что эхом разносился по коридору, ведущему к их камере. Осознание, что пришли именно к ним, превратилось в реальность, как только взрывная печать в мгновение ока превратилась в пепел, ссыпаясь на пол и разлетаясь в стороны от вихревого потока, созданного довольно резким открытием дверного массива, не смотря на всю ее тяжесть. Взгляды узников направлялись именно в место дверного проема, готовясь как к самому ужасному исходу, так и к спасительному знаку, что помог бы им покинуть место заточения.       Человек, что почтил их своим присутствием был одет так же как и напавшие ранее противники. Скорее всего, он и был одним из них. Было сложно сказать. Их маски и длинные в пол плащи не делали в них никакого различия. На маске вошедшего не было прорези для глаз, что явно выдавало его принадлежность к высокому уровню шиноби. Других логических причин, объясняющих его столь умелую маневренность и ориентацию в пространстве не находилось. Это было очень продуманной защитой от шиноби, убивающего одним взглядом. Что можно придумать лучше, чем просто не видеть противника. Это тяжело, но вполне возможно. Зашедший гость держал в руках поднос с двумя тарелочками, наполненными, как можно было судить по исходящему от них пару, только что сваренному рису, набором палочек для пищи и двумя кружками непонятной жидкости, что так же только издавали пар, но не доступны для осязания пленников.       Поставив поднос на пол как можно ближе к узникам, сам похититель в маске старался держать как можно большую дистанцию, словно не смотря на всю силу и набор способностей, которыми он владел, явно побаиваясь этой парочки, что и без доступа к чакре могла выдать какое-нибудь происшествие. Отодвинувшись, по его мнению, на достаточное расстояние от шиноби Конохи, надзиратель остался стоять в стороне всем видом показывая свое явное намерение дождаться окончания их трапезы. Оставалось непонятным только одно: то ли он так сильно заботился о сытости и сохранении жизни пленников, то ли у них в этом месте туго с свободной посудой, и без пустых тарелок его обратно не пустят. Первой тарелку с пищей приняла Сакура. Не став при этом сразу поглощать еду, не смотря на сходящий с ума только от одних ароматов желудок. Она как можно ближе поднесла миску к носу, стараясь уловить хоть какие-то отголоски наличия яда в этой порции. Не мешало бы еще проверить на насыщенность цвета, но при таком тусклом освещении было чудом, что удалось хотя бы рассмотреть тарелку. Саске не спешил брать чашу в руки. В этот момент он предпочел довериться девушке, вспомнив, что она, оказывается, первоклассный эксперт по ядам, а не просто маленький ребенок или мешок с ценным грузом, что нужно доставить в Коноху. С одной стороны он понимал, что Сакура им в любом случае нужна живой, не было никакой гарантии что она не перепутает тарелки, поэтому если яда нет в одной, то и в другой должно быть полное его отсутствие. Но это не лишало голову мысли о том, что данное угощение может содержать снотворное или галлюциногенные примеси. Единственное на что он уповал, так это на профессионализм сокомандницы.       - Кушай куколка, ты нужна моему хозяину живой и здоровой. – Мерзко скрипучий голос, похожий на слишком женственного мужчину или кота с прищемленным хвостом заставил Сакуру в испуге вздрогнуть, чуть не уронив свою единственную пищу на сегодняшний день – Ему ведь нужна твоя сила, а чем дохлее ты будешь, тем ему будет тяжелее ее достать, а тебе больнее.       На последнем слове интонация реплики исказилась настолько, что весь яд из его слов просачивался в комнату отравляя все желание на трапезу. Съесть все принесенное было единственной возможностью избавиться от этого назойливого надсмотрщика, порядком надоевшего, и, как сделал вывод Саске, абсолютно бессмысленным в добыче какой-либо информации для их спасения.       Разобравшись как можно скорее с принесенным провиантом, шиноби Конохи оставили пустые чаши, что в миг были собраны подпирающим до этого стену у дверного проема их надзирателя. Так ловко и быстро, словно до этого он всю жизнь работал официантом. Не произнося больше ни слова, человек в маске поспешно удалился, не забыв при этом заблокировать дверь взрывной печатью как было ранее. Шум от его шагов эхом разлетался по их маленькой камере, что означало только одно, теперь у них есть время на обдумывание плана, даже не смотря на то малое количество информации, которым они располагали.       Сакура все это время сидела с понурой головой, словно ее беспокоило что-то еще, намного важнее, чем то, что они находились в плену у неизвестно кого. Саске тоже бесила вся эта ситуация, неведение убивало все задатки на спасение, кулаки чесались от желания свернуть кому-нибудь шею, а именно тому самому нахальному типу в маске, что во все время сражений будто насмехаясь выуживал его действовать на свой лад. Учиха прекрасно понимал, что вся ответственность на составление удачного побега была только на его совести, от девушки в этот момент требовалось лишь покорность и полное ее отсутствие в процессе анализирования ситуации.       Тишина, что наступила в их временном месте заточения давила на сознание, обостряя все другие рецепторы до максимума, словно подготавливая к чему-то кошмарному. Голос Сакуры, что эхом пронесся в тягучей плотности сдавленного кислорода, звоном отдавался в голове брюнета, поглощая своей заинтересованностью.       - Хочешь узнать, как они заберут у меня силу?