В погоне за счастьем

      После ухода Кабуто над Сакурой гнетущей тяжелой пеленой повисла тень отрешенности. Полная апатия от своей никчемности. В мыслях вертелась одна лишь идея: что делать дальше? Не покидало прямое ощущение упущенной возможности, словно она пропустила тот момент, ту точку невозврата, с которой вся ее жизнь могла идти по-другому. Больше всего Сакура винила сейчас именно себя, считая, что она – это именно та причина, по которой их мир ввергнется в хаос войны и смерти. Жгучее ощущение презрения оставляло ноющий осадок стыда и бессилия в сознании девушки. За всеми этими мыслями она совершенно забывала думать о своем напарнике по камере. Даже его жизнь казалась лишь маленькой крупицей тех жертв, которые, возможно, в ближайшем будущем обещают превратиться в полную реальность.       Сон никак не брал девушку в свои объятья, а именно в них она старалась найти хоть какое –то упоение для изможденного терзаниями разума. Спать днем, под теплые весенние согревающие лучики солнца - странно. Но это необходимо. Сил уже не осталось. Каждый новый поворот солнечного диска над их маленьким мирком лишь приносил ещё больше неясности в их и без того шаткое и нелегкое положение, подкидывая новые порции информации для размышления.       Теплые лучи, что просачивались через толстый слой пыли на окошках, освещали своими яркими золотистыми бликами все, чего прикасались. Вся комната, словно райское место, должна была радовать глаз. Но не в этот раз. Внутри розоволосой все клокотало, требуя свободы. Она не раз бросала полный сожаления взгляд на железные оковы поверх оконной рамы, что являлись единственной преградой на пути к заветной дороге домой. Она чувствовала себя птицей в клетке, которую завели в качестве развлекательной игрушки непослушному мальчику. Теперь она понимала, что чувствуют животные в зоопарке. Все вокруг думают, что им чудесно живется, что у них прекрасные условия для проживания, но к чему все это, когда невидимые оковы привязывают тебя к одной точке местности, не давая воли даже на то, чтобы прогуляться, не говоря уже о чем- то большем.              Как и сказал новый лечащий врач Харуно: обед и ужин ей приносили уже охранники. Все те же таинственные личности в плащах и масках. Тихо, почти беззвучно, проникая в комнату, они кроткими движениями ставили на прикроватную тумбу новую порцию дневного рациона, после чего, забрав пустую посуду от предыдущей трапезы, так же быстро ретировались за пределы импровизированной камеры. Сакура им была отчасти за это благодарна. Меньше всего она сейчас хотела делить свой покой с кем-то из надзирателей.       Слишком уж явное раздражение они вызывали у нее в последние время. Их постоянная одинаковость и то, что ей о них неизвестно абсолютно ничего, лишь подчеркивало лишний раз ее слабость и несостоятельность, отчего раздражение пробивалось в виде хмурого, а порой и сурового, гневного взгляда изумрудных глаз. Приход охраны два раза в сутки стал единственным новостным событием в жизни девушки. Все остальное время ее одолевала дикая скука и самобичевание по поводу упущенных возможностей. И неизвестно что из этого было хуже всего. Глаза не раз обращались к железной решетке, что не внушала особого доверия. Сакура не раз ловила себя на мысли, что в любой другой ситуации она смогла бы вынести всю стену, вместе со злополучной железной преградой лишь одним щелчком пальца. Но не теперь. Чакры по-прежнему не ощущалось. Она до последнего надеялась, что когда ее отведут в другое изолированное место, то откроют хоть крохотный доступ к ее возможностям. В конце концов, она, как медик, могла бы использовать свою силу и проводить осмотр самостоятельно. Но нет. Слишком высока степень недоверия. Да и решетка на окне теперь приравнивалась к вполне весомой преграде на пути к спасению, что только лишний раз огорчало медика Конохи, как только ее взгляд обращался в сторону этого объекта интерьера. Лишь ближе к вечеру, когда комнату в очередной раз озарил янтарный свет заката, приняв ванну, Сакура наконец-то смогла отойти от тяжелых раздумий и погрузиться в объятья безмятежного сна.

***

      Наследник великого клана на протяжении прошедших суток находился в полном одиночестве. Полноценного рациона питания ему, в отличие от девушки, сохранность которой была первостепенной задачей, не предоставлялось. Это было своего рода наказанием в качестве усмирения его буйного характера. После того как их смогли разделить с напарницей вся хладнокровность сошла на нет. Он словно разъяренный дикий зверь посредством грубой физической силы сокрушался на прочные деревянные стены своей сдерживающей клетки. Раз за разом, до тех пор пока в идеальной защите не появилась брешь. Место раскола, что поддалось безудержному натиску. Кулак был сбит в кровь. Красная жидкость небольшими полосами растекалась по кисти руки, затекая внутрь рукава рубашки обагряя все багровым цветом. Боль словно эхом отдавалась на задворках понимания в дальнем уголке сознания, но никак не в точке соприкосновения руки и шершавой поверхности сломанного дерева. Треск, оглушивший всю округу от отчаянных нападок брюнета, сразу же привлек добрую половину охранников, что в немом ужасе наблюдали его неистовые попытки к спасению. Им совершенно не ведомы были истинные причины столь дикого поведения. Все, что волновало Учиху младшего, так это полное ощущение отсутствия своей напарницы в зоне досягаемости. Понимая, что разрушить клетку очень мало, он по-прежнему останется заперт в камере, которую одной грубой силой не возьмешь. Но именно в этот момент просто захотелось выместить всю злость на себя, на всех и все, что мешало ему обрести свою истинную цель.        С каждым ударом в деревянные прутья он вкладывал помимо ужасающей ярости один вопрос. Почему? Почему сила не передалась ему? И снова удар… Почему все пошло не по плану? Еще удар… Почему? Трещинка за трещинкой место раскола на стыке деревянных прутьев и опорной основы, куда эти прутья крепились с характерным звуком разлетелись в щепки, даря хоть какую –то, но победу. Маленькую победу, словно новый глоток воздуха. Саске без сил свалился на колени, тяжело дыша. Испарина что покрывала лоб лишний раз подтверждала о степени нагрузки. Он не был слаб физически, и отсутствие чакры его раньше не тяготило, но теперь, когда поединок явно выходил за рамки равного, его съедала сама мысль о том, что он заведомо слабее противника. И этот маленький триумф лишь подстегнул его к верной мысли, что не все потеряно и они смогут найти выход. Но только вдвоем. Жизнь Сакуры его сейчас волновала куда больше своей, причины чему он не мог объяснить. Как и раньше все списывалось на безудержный инстинкт защищать девушку, выработанный еще с геннинства. Он старался его перебороть, отталкивал и Харуно и Узумаки от себя как можно дальше, стараясь отдалить. Даже хотел убить Сакуру и, спасибо Наруто, не смог этого сделать, ведь в противном случае совесть, что спала до этого мертвым сном, гложила бы его до последних дней, которые, как ему начинало казаться, наступили бы ближайшем времени.       Свой вклад в переживания брюнета вносила мысль о том, куда все-таки увели Сакуру. И чем сильнее мозг погружался в домысливание этой идеи, тем чаще всплывали фрагменты с расчленением девушки на органы. И учитывая тот факт, что это место, скорее всего, кишит подопытными Орочимару с маниакальными наклонностями, это короткая полоса раздумий все больше начинала казаться вполне реальным исходом событий. Щелчок в дверном замке смог моментально приковать все внимание именно к себе, ровно как и плавное сгорание взрывной печати. Это означало лишь то, что у Саске гости, видеть которых он явно не рад. Погром, что был устроен в его камере до этого уже видели охранники, но как и ожидалось от подручных безвольных шавок, они ничего ему не сделали. Все что оставалось - это дождаться того, кто поглавнее, а дальше положится на ситуацию и действовать исходя из потребностей. Комната сейчас приобретала вид как после погрома.       Деревянная клетка, в которой удерживали Учиху во время медосмотра Сакуры, была наполовину сломана. Передняя решетка вынесена полностью, массивные прутья сейчас были похожи на оборонительную линию от вампиров, в виде острых кольев разной длины выстроенных ровно в ряд. Верхняя часть клетки держалась на других трех стенах, что Учиха не стал доламывать. Ему вполне хватило того, что он смог покинуть это удушающее заточение. Камера в этот момент показалась просторным безграничным полем, после тех маленьких квадратных метров, в которых приходилось ютиться. Кроме сломанных прутьев в глаза бросалась большая куча щепок, что были разбросаны по всему полу, даря всему месту ощущение полного погрома. Все это казалось постыдной мелочью на фоне появившегося гостя, что по- прежнему с поразительной вежливостью, словно игнорируя факт погрома поприветствовал Учиху.       - Добрый вечер, Саске-кун, я принес тебе покушать, - в отличие от комнаты Сакуры, где Кабуто чувствовал себя если не полноправным владельцем, то хотя бы на равных, здесь он боялся лишний раз взглянуть в глаза Учихи. Прекрасно понимая, что глаза его бесполезны при отсутствии чакры, но животный страх на задворках сознания скорее рефлекторно, чем осознанно, заставлял его отворачивать свой взгляд, словно он говорил все это деревянным, разбросанным по всей комнате, щепкам.       Саске все так же буравил взглядом, полным презрения, вошедшего к нему посетителя. Не смотря на то, что Якуши скромно стоял с подносом чего-то съедобного в руках прямо у входа, а Учиха в расслабленной позе, протянув одну ногу прямо, а вторую согнув в колене, с положенной на нее рукой, смотрел на него надменно в приказном тоне. Он не шелохнулся ни на крохотный момент, в то время как Кабуто нервничая, шел по направлению к брюнету, быстро поставив поднос с едой, а так же оставив небольшой пакет, содержимое которого прочно скрывалось за толстым слоем полиэтилена, ретировался на безопасное, по его мнению, расстояние. Приспешник Орочимару, несмотря на всю накаленность ситуации судорожно искал способ, дабы разрядить тяжелую атмосферу тугого молчания.       - Да что ж вы с Сакурой сегодня на меня так смотрите, будто готовы одними глазами сжечь? – тяжелый вздох блондина по поводу безысходности ситуации нисколько не снимал пристального наблюдения со стороны Учихи. Скорее наоборот, упоминание столь значимого имени сработало как спусковой механизм на взрывной печати, активируя весь водоворот прогрессивного мышления для генерирования нового плана, - и что самое интересное, при упоминании о тебе, Саске, она стала послушной и внимательной.       Снова ухмылка на лице блондина, он лишь на долю секунды решил перехватить главенство в их не гласной борьбе, пока не допустил ключевую ошибку. Будучи уверенный в полной безоружности Саске младшего, медик встретился с ним взглядом напрямую. Гнев и ярость в Учиховских глазах вспыхнули в одно мгновение. Снова вернулись к тому с чего начали их общение. Казалось, что брюнету совершенно не нужна сила его глаз, он способен одним лишь убийственным взглядом заставить стоять в холодном поту собеседника, страх в глазах которого материализовывался лишь при одном контакте с черным, как ночь, омутом зрачков.       - Не беспокойся, с Сакурой все в порядке. Она находится в отдельной комнате, ее кормление и медицинский осмотр полностью является моей обязанностью. Так что за сохранность ее жизни можешь не переживать.       - Зачем тебе это? – впервые за столь длительное время Саске смог произнести лишь пару слов, что сопровождались хрипотой и надломленностью голоса, в силу затянувшего отдыха голосовых связок. Начало диалога положено, все, что сейчас было в его власти – это выудить максимум информации с прихвостня Орочимару, в надежде найти хоть какую-то зацепку. Но Якуши далеко не глуп, да и болтливостью не наделен, а это значит лишь дополнительный повод проверять все его слова на правдивость. Ведь он, как и любой наемник, коим его сейчас считал носитель уникального генома, желает извлечь из всего свою выгоду, даже в ущерб всем окружающим.       - У вас с Сакурой даже опросы одинаковые. Придется повторять все еще один раз. В свое время Сейки мне очень помог кое в чем, а так как я не люблю оставаться должником, то теперь я помогаю в его просьбе. А именно, я теперь занимаюсь медицинскими проверками и обеспечением сохранности Сакуры и поверь, Саске, - выделяя более громкой интонацией имя брюнета, Кабуто обозначил важность сказанных до этого им слов, - что я - это самый лучший вариант для нее. Поэтому, как я уже говорил твоей напарнице, скажу и тебе, если ты будешь более разговорчивым, я смогу задерживаться здесь подольше и рассказывать, как там поживает твоя розоволосая сокомандница. Приходить я к тебе буду каждый вечер. Учитывая положение в твоем изолированном заточении и отсутствии опознавательных временных знаков, ты можешь ориентироваться по времени исходя их анализа моих посещений.       На этих словах Кабуто развернулся и покинул мрачную камеру с гнетущей атмосферой. Все же напоследок он смог перехватить лидерство в негласной борьбе взглядов у Учихи. Он знал на что давить, чтобы вызвать покорность у наследника клана. Это был рискованный маневр, но других запасных решений у него не было, а потому пришлось идти во банк, заставляя сознание Учихи прогибаться под свою волю для получения полного контроля над сознанием.

***

      В таком темпе проходили день за днем. Сакура намного больше стала доверять своему личному медику. Каждый раз когда Кабуто посещал ее комнату, они могли по часу проводить время в дружеской беседе. Тема похищения в этот момент не поднималась. Сакура прекрасно понимала, что блондин ничего ей об этом не расскажет, а Якуши был благодарен ей за понимание, потому что в противном случае ему пришлось бы поступиться своими принципами и долгом, которой он все никак не мог отдать своему давнему спасителю. Сакура постоянно рассказывала разные забавные истории из своего прошлого, которые проходили с ней и с ее лучшим другом, Наруто, что в большей степени являлся причиной этих глупых и смешных историй, на что Якуши так же делился интересными фактами совей жизни, позволяя постепенно рушиться крепкому барьеру незнаний между ними. Как по традиции, Сакура постоянно спрашивала о состоянии Учихи, это все тот же вопрос, который беспокоил ее на протяжении длительного заточения. Ей каждый раз приходилось бороться с мыслью о том, что в какой-то момент, ее личный врач скажет ей, что Учиха младший больше не имеет для них никакой ценности, а потому не располагает правом на жизнь. Это для нее было бы кошмаром, что не во сне, а наяву убил бы морально, без попытки на возрождение былых чувств. Как только до ее разума доносились заветные слова о том, что Саске жив и с ним все хорошо, камень, что тяжким грузом лежал на ее душе скатывался, словно с высокой горы, падая в пропасть и разбиваясь на тысячи незначительных осколков, что меркли на фоне первоначального величия груза ответственности.       Саске тоже пришлось стать более сговорчивым, хотя бы для выпытывания целей их дальнейшего пребывания здесь. Но Кабуто, учитывая наличие хорошей смекалки и мышления, сразу перехватывал тайные подтексты в вопросах наследника клана, мастерски их избегая. Именно поэтому его пребывание в камере пленника не было долгим... Еда... Вопрос о Сакуре... Ответ… Уход… Тишина... Одиночество…       В таком неспешном темпе установилась своего рода стабильность в жизни пленников. Сейки так по-прежнему не появлялся в новом месте обитания, но оно и понятно. Как только Тсунаде узнала, что ее любимую ученицу похитили, она, благодаря своей ярости, чуть не прировняла деревню к тем руинам, что былы ранее созданы благодаря Сакуре. Как сыну главы деревни, ему предстояло держать ответ перед пятым Хокаге, объяснять причину и краснеть каждый раз, выслушивая о своей некомпетентности, по которой они не смогли обеспечить достойную защиту важному лицу. Каждая такая стычка лишь добавляла злости брюнету. Вместо того, чтобы разбираться с новой проблемой по изъятию чакры из розоволосой девчонки, он день за днем выступал в роли Шерлока Холмса, наигранно стараясь найти девушку, выдвигая ложные гипотезы, стараясь увести всю поисковую группу как можно дальше от места нахождения девушки.       Появление в убежище было равносильно провалу, время его раскрытия не затянулось бы надолго. То, что Тсунаде ему не доверяла, было понятно еще с первых минут общения с ней, а значит, с недоверием к нему прибавилась и слежка. Он не раз ловил себя на мысли, что за ним кто-то следит, но не найдя аргументированных доказательств оставлял эту идею зародышем на переосмысливание. Играть не свою роль приходилось круглосуточно, но он привык. Слишком велик опыт за плечами. Если того требует успешное завершение дела, то он будет терпеть и день и два и месяц, если понадобится, до тех пор, пока Коноховским псам не надоест копошиться в его селении и они не найдут в качестве цели другое более подходящее и удаленное от него место, дав ему возможность приступить к финальной стадии плана.              Как и полагалось ранее, уже две недели каждое утро Кабуто навещал розоволосую с завтраком и ранним осмотром. Для него это было приятным началом дня. Почему-то каждое утро, беседуя с девушкой, он словно заряжался позитивной энергией от нее. Его не раз удивляла эта ее черта. Она в таком положении изо дня в день старается находить крохотные крупинки счастья в самых незначительных деталях. Он не раз обращал внимание, с каким облегчением опускаются ее плечи и на долю секунды прикрываются глаза, когда он говорит, что Учиха жив и здоров.       - Доброе утро Сакура. Как спалось?       - Не могла уснуть. – Сакура привстала на кровати, уступа место блондину, что поставив поднос со свежеприготовленным завтраком присел на край кровати, позволяя себе таким образом держать в зоне досягаемости тело девушки для предстоящего осмотра, - постоянное тревожное чувство беспокоит. Я понимаю, что нахожусь не в стенах родного дома, но все же. Раньше такого не было.       - Давай начнем с осмотра, - Якуши надавил слегка на плечи Сакуры, возвращая ее в лежачее положение.       Безропотно действуя по велению медика, Сакура снова приняла горизонтальное положение с нервным напряжением, что по прежнему не покидало ее сознание. Она покорно принимала зеленое свечение, что вместе с мужской ладонью без доли прикосновений, словно в невесомости, парила над ней.       - Сакура, а как твое общее состояние? Может аппетит увеличился, сонливость или наоборот бодрствование? Как часто стала проявляться тревога и смена настроения? – Кабуто один за другим задавал наводящие вопросы, в надежде подтолкнуть девушку к его умозаключению, дабы эта новость, в конце произнесенная им же, не стала для нее слишком неожиданной. Все так же поправляя свои вечно сползающие очки, он смотрел ей в упор в глаза, ожидая в них увидеть все ответы на свои вопросы.       - К чему ты это спрашиваешь?       - Намного ранее я заметил в твоем организме повышенную гормональную активность, но не принял это всерьез, списав на твой первый опыт в сексуальном плане. Но теперь, когда клетка отца - донора попала по маточным трубам в утробу и приступила к синтезу поглощаемых питательных веществ, я смело могу сказать, что ты беременна и срок две недели…