Волшебница и Король

После волны ужаса был удар под дых. Точнее, так ощущалось то, что я испытала. Похожее ощущение, только в разы слабее, обычно возникало после трансгрессии. Как только я смогла вдохнуть полной грудью, по телу прокатилась волна боли. Не открывая глаз, я нащупала внушительный кусок стекла в бедре. Слава Мерлину, что не задета артерия. Стекло плотно вошло в ногу, не давая крови течь. Вероятно, именно благодаря этому я до сих пор была жива. От подобного рода размышлений меня отвлекло дуновение ветра. Слишком свежего. И вправду, не пахло медикаментами, как если бы я выжила и находилась в Хогвартсе или в лазарете у мадам Помфри, но не было и каменной пыли, она мешала бы дышать. Нет. Воздух был чистый и свежий, как если бы в мире не изобрели ещё ни одной машины. Принюхавшись, я уловила запах ромашки, свежескошенной травы, притягательный и, в своём роде, успокаивающий запах лаванды. Аромат убаюкивал, и я снова провалилась в темноту, похожую на сон — приятную, спокойную и бархатистую, решив, что все эти запахи — просто галлюцинация. Но забыться во сне мне не дали. Кто-то настойчиво теребил моё плечо. Не в силах сказать что-либо, я издала только протестующий стон, больше похожий на хрип: «Мерлин, оставьте меня в покое!» — Слава Эру, живая, — облегчённо выдохнули справа от меня. — Так, теперь надо отнести вас в дом. Становилось прохладнее. Нагретая солнцем земля уже отдала мне всё своё тепло и теперь требовала его обратно. Сквозь закрытые веки начали пробиваться яркие лучи светила. Я, конечно, хотела бы встать, но попытка пошевелиться не увенчалась успехом. Своё общее состояние я охарактеризовала как сотрясение. — Так-так, нужно достать стекло, промыть рану и не упасть в обморок. Да плёвое дело, что уж тут, — бормотал себе под нос голос, отдаляясь. Видимо, в шоке были и он, и я. Желание узнать, где же всё-таки я нахожусь, превзошло опасения на этот счёт, и я открыла глаза. Как только зрачок сфокусировался, перед глазами предстало небо. Огромное, поражающее своей глубиной небо. Там, в вышине, проплывали маленькие кучерявые золотистые облачка. Идиллию прервало склонившееся надо мной обеспокоенное лицо… подростка? Если только у людей в принципе могут быть настолько большие уши и настолько курчавые волосы. Разборки с национальностью или что это тут вообще такое я решила оставить на потом. Как встанем на ноги, так и разберёмся. Земля стала уже откровенно холодной, что было ужасно некомфортно. — О, вы очнулись! Леди… — он замялся, не зная моего имени. — Джин, — с хрипом выдохнула я. Горло обдало огнём. Воды, похоже, оно не видело давно. Решение назваться вторым именем пришло спонтанно. Откровенно говоря, мне не хотелось сразу сдавать все позиции, тем более в незнакомом месте. В Англии явно такого чистого неба нигде днём с огнём не сыщешь, так что я явно не дома. — Леди Джин, вы, главное, не беспокойтесь, я сейчас принесу воды. Приподняв голову, я разглядывала заросли тех самых ромашек и лаванды. В сторону небольшого, покрытого зеленью домика, издалека очень напоминающего простой холм, убегал мой «спаситель». Вероятно, угол падения света был виноват в том, что человечек казался непозволительно низким. Встань я, даже с моим не особо выдающимся ростом в метр шестьдесят пять, он оказался бы мне по грудь, не выше. В одежде доминировали природные цвета: к белой рубашке были подобраны бордовая жилетка и бежевые бриджи, но не было обуви. Ноги казались слишком большими по отношению к росту, причём были... мохнатыми? Оглядевшись, я заметила в паре метров от меня в зарослях ромашек палочку, что была со мной последнее время. За ней я пообещала вернуться позже. Несмотря на кажущуюся миролюбивость этого места, мне абсолютно не хотелось оставаться беззащитной. Окрестив его про себя «полуросликом», я отпила из принесённой им чаши. Соображать стало гораздо проще. Следующей целью стало утоление жажды познаний: — Сэр… — мне тоже пришлось замяться, поскольку я уже представилась, а он-то — нет. — Бильбо. Бильбо Бэггинс, — улыбнулся мне тот. — Рада знакомству, сэр Бэггинс, — что же, неважно, где ты, нужно быть культурным. — О, нет-нет-нет. Я не сэр. Ещё даже не мистер. Просто Бильбо, леди Джин. Прошу, позвольте помочь вам. Что же, «дают — бери, бьют — беги», как говорится. Или же «предлагают помощь — грех отказываться». Стараясь опираться на локти и запястья и при этом не тревожить ногу, я кое-как села. Не без помощи Бильбо я встала, стискивая зубы и стараясь не потерять сознание. Полянка оказалась меньше, чем я предполагала, буквально с десяток ярдов. Сама же она находилась на значительном возвышении, откуда открылся вид на поразительно красивое место: тропинки со всех сторон огибали огороженные холмики и неслись вниз, в долину. Ещё больше удивляло то, что в этих холмиках были двери и окна, а на плетнях и заборах висели почтовые ящики. В самом низу был каменный мост через ручей, по которому то и дело проезжали повозки с запряжёнными пони и ослами. Небольшую долинку обрамлял симпатичный берёзовый лесок, а за ним можно было разглядеть бескрайние поля. По вышеупомянутым тропинкам сновали такие же «полурослики»: невысокого роста мужчины на повозках и с кружками, женщины в длинных пышных юбках с корзинами, играли и смеялись стайки детей. Держу пари, у них у всех такие же мохнатые ноги, как и у Бильбо. Н-да, такого не то что в Англии, во всём свете не сыщешь. Мерлиновы кальсоны, да где же я всё-таки? Что это за райский уголок такой? Забывшись красотой картины, я на мгновение забыла о боли и ступила на раненую ногу. Мышца взвыла от такого небрежного к ней отношения, и я чуть не упала на стоящего чуть позади Бильбо. Восстановив равновесие, я попробовала сделать маленький аккуратный шажок. На глазах выступили слёзы, я прикусила губу и попыталась привыкнуть к стреляющей боли. — Кхм-кхм… — прокашлялся полурослик, желая привлечь к себе моё внимание. — Мисс, кхм… Нам в другую сторону. Домик Бэггинса оказался от меня по правую руку, поэтому-то в общую красивую картину не поместился. Он также был внутри холма, огороженный и с круглой салатовой дверью. На подоконниках с внешней стороны висели цветы, а под окном была деревянная скамейка. К двери в жилище вели каменные ступеньки, и мне стало больно от одной мысли, как я взберусь на них. С горем пополам, иногда прыгая на одной ноге, иногда неосторожно ступая на раненную, я добралась до двери. Однако не так я представляла себе домик изнутри. Воображение рисовало мне земляные стены, пол и потолки, не самые лучшие запахи и сырость. На деле всё оказалось абсолютно наоборот: деревянные полы и потолки, округлые выпуклые стены, идеальную чистоту, тепло и домашний уют. Бэггинс оставил меня отдыхать на ближайшей кушетке, а сам просеменил по коридору и скрылся. Вскоре послышался звон бьющейся посуды и досадливое шипение хозяина жилища. Оставшись в одиночестве, я решилась наконец осмотреть все свои раны и болячки. Да, из ноги по-прежнему торчал нехилый такой кусок стекла, ладони покрылись коркой засохшей крови, которая трескалась от любого движения пальцами. Радовало то, что растянутая рука пришла в норму. Уже что-то. Послышались торопливые шаги, и Бэггинс, неся гору тряпок, нитки, ножницы, пару тазиков и ведро воды, засеменил ко мне. Что же, настало время игры в «хирурга». Оказалось, что осколок не задел жизненно важных сосудов (слава Мерлину), хоть и изрядно повредил мышцы бедра. Наверняка останется шрам, а от хромоты можно спастись самовнушением и ходьбой. На перевязку ушла почти вся ткань, по которой тут же расплылось красное пятно. Корку с ладоней Бильбо размочил и, прежде чем перевязать, смазал чем-то неясного цвета, состава и запаха. Я терялась, не зная, какой знакомый аналог можно к ней подобрать. Но она действовала: приятно холодила кожу и создавала ощущение гелевой подушки. Собрав измазанные в крови тряпки, полурослик снова исчез, но на этот раз уже на улице. Почувствовав себя гораздо лучше, я попыталась встать, держась за стену. Мне нравился и дом, и его хозяин, и это место в принципе. Но нельзя же теперь остаться одной, в незнакомом, скорее всего, вообще целом новом мире. Закрыв глаза, я на секунду представила, что ничего этого не случилось. Что сейчас я сижу на кухне в Норе вместе со всеми членами счастливого семейства Уизли. По правую руку от меня сидит Рон, по левую — живой Фред, а напротив — Молли Уизли, сияющая, словно начищенная с «Универсальным пятновыводителем миссис Чистикс» кастрюлька. Но стоило мне открыть глаза, как фантазия рассеялась. Хлопнула дверь. Полурослик просеменил мимо, что-то бормоча себе под нос. Кажется, это был список покупок. Посереди коридора он остановился, вернулся и, придерживая за спину, повёл меня вглубь дома. — Пойдёмте, нечего сидеть в прихожей, ещё, не дай Эру, явится кто так не вовремя, — приговаривал он. В какой-то момент мне стало дико интересно, кто же такой этот Эру и что он сделал такого, что его постоянно поминают, прямо как Мерлина у нас. Вероятно, тоже легендарный человек. В гостиной было гораздо удобнее, чем на кушетке в прихожей. Полурослик присел на табуретку напротив, внимательно оглядывая меня. Выглядела я, откровенно говоря, явно не очень. Спутанные волосы, одежда в пыли. Похоже, он тоже это заметил. — Я сейчас! И выбежал из дома. Его не было гораздо дольше, что дало мне возможность всё хорошенько взвесить и обдумать. Итак, что мы имеем? Мы имеем чудное местечко с чистым и свежим воздухом, приветливым и дружелюбным населением. По крайней мере, мне не казалось, что этот чудной полурослик сейчас вытащит кинжал и прирежет ради своей спокойной жизни. Да и на злодея он совсем не похож. По внешности, конечно, не судят, но перевязанные раны считали иначе. Прежде чем строить какие-то планы действий или предпринимать другие активные действия, было решено восстановить силы, хотя бы отчасти, и выяснить где я, почему я и зачем я. Бильбо Бэггинс вернулся не с пустыми руками: он притащил бежевое платье. Такое, как я видела на местных женщинах. Пышная длинная юбка и все дела. Вручив его мне, полурослик проводил меня к умывальнику, после чего тактично ретировался. Ух ты, тут даже подобие водопровода имеется. Но, к сожалению, только на отвод воды, чтобы в доме плесень не разводить. Шипя и плюясь, я стянула кофты. Встал вопрос: что делать с бедром? То, что повязку пора сменить, это было и Пушку понятно, но пригодятся ли мне потом мои джинсы? Решив, что всё-таки пригодятся, я оторвала кусок материи от нижней подкладки платья. Джинсы решено было позже зашить, так что сняла я их максимально аккуратно, пусть и проехавшись по ране шершавой тканью. Умывания, шипение и мытьё головы отняли порядком времени. Из глубины дома потянулся запах чего-то вкусненького, отчего живот предательски заурчал. Давно ему ничего, кроме воды, не доставалось. Постирав нужные вещи, я заново перевязала ногу и руки, предварительно смазав края раны из найденной баночки такой же мази. Отметив, что неплохо было бы узнать состав, я глянула на себя в зеркало. — Лучше, конечно, но сильно не увлекайся, — сказала я своему отражению. Держась за стенку, я медленно прихромала на запах еды. Что же, хоть с голоду не умру, и на том спасибо. Бильбо суетился у стола, накрывая. Того, что он натаскал, хватило бы, чтобы прокормить за раз не меньше семерых или же на неделю для одной меня: тарелка листьев салата, котлеты, куриные жареные ножки, пироги со всевозможными начинками… После еды всегда и уютнее, и теплее, и спокойнее становится. Переехав в гостиную, к камину, я получила кружку ромашкового чая и с удовольствием отхлебнула. Полурослик снова устроился на табуретке напротив, явно ожидая вопросов с моей стороны. — Где я, мистер Бэггинс? — решилась я наконец задать так волнующий меня вопрос, отставив чашку. — В Шире, в Хоббитоне, — ответил Бильбо, слегка недоумевая, как можно этого не знать. Ответ полурослика слегка шокировал меня, приведя в глубочайшее раздумье. Что-то в этих названиях лелеяло душу, грело её, как родное, может даже, я где-то слышала об этих местах, но никак не могла вспомнить. В сознании будто выросла стена, огораживающая эти воспоминания, и попытки пробить её не давали результата. — Хм, ладно… — на такой поворот событий я, честно говоря, не рассчитывала. — Вы знаете, где находится Англия? Бильбо покачал головой. — Лондон? — такая же реакция. С трудом подавляя нарастающую панику, я попросила его принести карту мира в надежде разобраться, куда же меня занесло. Но большой лист пергамента не оправдал моих надежд. На нём были названия типа Гондор, Ривенделл и Мордор, а об Англии, Америке, Египте, на худой конец, не было ни слова. «Мерлиновы подштанники!» — отчаянно пронеслось в моей голове. Путь из этого мира домой мог занять годы, если он вообще существовал. Следующие полчаса я провела, расспрашивая Бэггинса о местных устоях. Выяснилось следующее: этот мир — Арда — населён многими народами: тщеславными эльфами, алчными до золота гномами, кровожадными орками и людьми, что меня очень порадовало; сам Бильбо был хоббитом; сейчас идёт две тысячи девятьсот шестой год Третьей Эпохи; здесь говорят не на английском, а на вестроне — общем наречии, что удивило меня. О таком языке я никогда не слышала, но по какой-то причине спокойно на нём изъяснялась. Этот момент заставил задуматься, из-за чего я пропустила начало нового пласта информации. — Но как так получается? — воззрилась я на хоббита, прервав рассказ о пивоварении в Шире. — Что именно, леди Джин? — Я первый раз слышу название наречия, но изъясняюсь сама и понимаю вас. — Не имею понятия, леди… — Прошу, не надо этих «леди», просто Джин, — я изобразила в воздухе пальцами кавычки, в очередной раз не дав ему договорить. Бильбо смутился. — Тебе нужно спросить об этом одного из магов, что иногда бывают в наших краях. Чаще всего к нам захаживает Гэндальф Серый, известный как Митрандир. Но последний раз он посещал эти края восемьдесят пять лет назад. Приходил устроить фейерверки на семьдесят шестом дне рождения моего прадеда — Фортинбраса Тука Первого, ещё до моего рождения. Остальные маги вообще никогда не были здесь. Бильбо заговорщицки понизил голос:  — Говорят, что есть ещё два Синих мага. По преданию, их звали Алатар и Палландо. Все пятеро, они были из Истари, свиты самого Манвэ, брата Мелькора. Ой! Простите, я, кажется, слишком загрузил вас историей, — хоббит смутился. Похоже, он увлекается историей, раз без запинок выдал сразу столько странных имён, а из этого следует, что у него должны быть книги и немало. — Нет, всё нормально, нужно знать историю мира, в котором собираешься жить, — не подумав, ляпнула я. — Постойте, леди Джин, — начал Бильбо, забыв о моей недавней просьбе. — Вы что же, никогда не слышали об Эру Илуватаре, о Падении Нуменора, о династии Великих королей Гондора? О них же сложено столько великолепных легенд и баллад! Откуда же вы в таком случае? — он смотрел на меня с нескрываемым удивлением и даже каплей подозрения. — Я — странница из очень далёких земель, я пришла из-за моря. Там рассказывают лишь легенды о путниках, преодолевших океан. О путниках, пришедших из Средиземья, но все они давно умерли своей смертью, — вдохновенно сочиняла я, опираясь на принесённую хоббитом карту. Если на пергаменте указаны и вправду все земли этого мира, то погоды небольшое враньё не сделает, учитывая, что Бильбо уже довольно долго поражался моей жажде познаний. — А, ну да, конечно, это всё объясняет, — слегка отрешённо отметил хоббит. — Я сейчас. Он скрылся в глубине дома, но явно не учёл хорошую слышимость и лёгкое эхо, резво отскакивающее от изогнутых стен дома. — Говорила же матушка, говорила! Говорила остерегаться приключений, вот к чему это приводит. Вот они, эти Туковские корни. Но нельзя было бы им проявиться хоть чуточку, ну хоть немножечко попозже, ведь даже часа не прошло... Вечно на меня валятся приключения. А ведь я добропорядочный Бэггинс! — бормотал хоббит, что-то там наливая. Похоже, после таких новостей ему понадобилось упорядочить мысли, потягивая что-то, наподобие, быть может, вина или ещё чего покрепче. — Бильбо Бэггинс, сэр, я не буду надоедать вам своим присутствием. Как только я смогу стоять на ногах, я покину Шир, — крикнула я, пытаясь успокоить хоббита. Неожиданно тот возник на пороге, держа в руках две пинты с жидкостью, поразительно похожей на сливочное пиво, и просиял: — Нет-нет-нет, леди Джин. Вы можете оставаться сколько хотите. Мой дом — ваш дом. Вам принести книг по истории Средиземья? В библиотеке отца есть летописи наших предков с конца Второй Эпохи. Может, вам будут интересны кулинарные книги или что-то о магах и магии? «Про магию, раз уж она есть, я бы почитала», — отметила я про себя, принимая из рук хоббита деревянную кружку. Отхлебнув, я была приятно удивлена: это и в самом деле было пиво, только без имбиря, как я любила выпить в Хогсмиде на новогодних каникулах. В данный момент гораздо интереснее было бы узнать о самом Бильбо. «Эх, была не была, никогда не поздно завести друга в этом мире», — решила я и на свой страх и риск спросила: — Мистер Бильбо, а вы не могли бы рассказать о себе? — Эм… Да, конечно, — помедлив, ответил тот. — О чём же вы хотите узнать? — Не сочтите за наглость, — как можно мягче начала я. — Сколько вам лет? Могу я узнать историю вашего рода? — Шестнадцать. На тему семьи хоббит мог разговаривать часами. Описав всех родственников до десятого колена и их великие дела, в основном заключавшиеся в искусном пивоварении и табакокурении, он плавно перешёл к своим сверстникам. Потом повёл показывать дом. Точнее, как я узнала из его рассказа, не дом, а нору. Он описывал всё, что видел: начиная с пыльного (хоббит был низковат, чтобы регулярно его протирать) эльфийского кинжала, заботливо положенного на подпорки над входной дверью, заканчивая серебряной шкатулкой на верхней полке. К слову, этот кинжал был привезён его далёкими предками из Лориэна, где был подарен самой Владычицей Галадриэль. Каждый раз, как он произносил «Нора», я невольно тонула в воспоминаниях последних лет, связанных с жилищем семьи Уизли, что ниточкой приводили к Рону. Я адски скучала по этой рыжей макушке и веснушкам на носу. Я жалела, что мы открылись друг другу слишком поздно. Сколько счастливых моментов было потеряно! Финальной точкой экскурсии стала кладовая. Из рассказа хоббита теперь я знала, что там есть буквально всё, даже бутылка вина девятисотлетней выдержки, заложенная его прапрадедом, и несколько маленьких бочонков свежего пива. В итоге я всё-таки попросила Бильбо принести книги по истории Арды и о великих прошлого в так заботливо выделенную мне комнату. Пока хоббит искал и таскал огромные тома, я дохромала до того места, где оставила свою палочку, но не нашла её там. Абсолютно этому не удивившись, я вернулась в дом, застав хоббита со стопкой из семи томов, каждым из которых, при желании, можно было убить и не только комара на стене. — Мистер Бильбо, вы случайно не находили такую довольно странную изогнутую деревянную палочку? Как оказалось, в первый раз из дома он выходил как раз за ней. Получив обратно единственную вещь, связывавшую меня с Хогвартсом и прошлой жизнью, я твёрдо решила, что во что бы то ни стало вернусь домой. Но до тех пор, пока до этого не останется всего шаг, все воспоминания и грустные размышления о судьбе были задвинуты в самый дальний угол сознания, а сверху лёг увесистый камень насущных проблем.

***

В течение лениво тянувшихся месяцев я изучила Валианскую Эпоху, Эпоху Светильников и Эпоху Первых Эльфов. Больше всего меня здесь интересовала история валар и майар, я забегала вперёд, стараясь узнать как можно больше об Ордене Истари. Без внимания не оставались и все тёмные силы, особенно ныне живущие, такие как орки, гоблины, пауки, некроманты и прочая нечисть, о коей информации было крайне мало, в основном мелкие заметки-описания способностей, разбросанные по страницам, описывающим грандиозные битвы. С каждой последующей я поражалась, как много могла бы изменить простая терпимость и дипломатия. «Мерлин, какой же это странный мир», — раз за разом проносилось в моей голове. Со временем, чтобы не выделяться и не привлекать лишнее внимание наблюдательных хоббитов, Мерлин отошёл «на покой», уступив место «местному» Эру. Всё это время я жила под любезно предоставленной Бильбо крышей. Жаловаться было попросту не на что. Ну действительно, чем плохо проживание у Бильбо? Он отдаёт на изучение всю библиотеку предков и учит всему возможному (да, здесь случилось много всего интересного), я же взамен лишь иногда езжу до Приречья или Бэкланда, привозя с собой редкие дорогие приправы или какой-то особый табак, в котором ничего не смыслю. Бильбо уже много раз пытался приучить меня к курению, но у него ничего не вышло: я не любила сигареты и в своём мире. Закурить пришлось лишь однажды на третьем курсе, да и то на спор. Проиграв в тот раз Симусу Финнигану, ещё месяц я помогала однокурснику на контрольных по трансфигурации и зельеварению. Первая поездка в Бэкланд вышла, как правило, комом. И запомнилась надолго и мне, и Бильбо, и местным хоббитам. Бэггинс довольно опрометчиво отправил меня к своему дальнему родственнику по материнской линии. Кажется, это был муж сестры матери Бильбо по имени Горбадок Брендибак, живший в Брендинорье и готовящийся получить титул Мастера Бэкланда. Чтобы ориентироваться в родственных линиях хоббитов Шира, мне пришлось составить для себя не одно и даже не два генеалогических дерева. Семейство Блэков по сравнению с хоббитами просто отдыхало и нервно курило в сторонке. Я старалась как можно реже впадать в ностальгическое настроение и реветь в подушку и всё свободное время отдавала изучению нюансов поведения с гномами, эльфами, энтами и прочими немногочисленными расами. Особенно интересными мне показались оборотни. Но не будем отвлекаться. В предысторию стоит отметить, что, когда я почти перестала хромать, Бильбо отвёл меня на местную конюшню. Вообще заведение подобного рода считалось странным в поселении хоббитов, ведь они не особо любили лошадей, а тем более ездить на них верхом. Хозяин конюшни Хлодмер имел перед семейством Бэггинсов какой-то должок, в счёт которого моё обучение не приносило убытков карману Бильбо. Не стоит вспоминать, сколько хоббиты валялись по траве, глядя на мои первые попытки удержаться на скачущем по поляне пони. Кстати, пони звали Алфрид. Но буквально через неделю мы с ним уже почти уверенно входили в галоп, прыгали через поваленные деревья и любили кушать яблоки. Также заметки стоит то, что большинство хоббитов не любили реки и лодки, предпочитая им сушу и пешие походы. А про жителей Бэкланда говорили, что они «ненашенские, чудные», так как они «живут не по какую надо сторону» реки Брендивайн, «впёрлись» в Вековечный Лес да ещё и «плавают там почём зря посередь реки». Итак, Бэкланд. Меня впервые отправили верхом так далеко за пределы Хоббитона. На первый взгляд, всё было предельно просто: мне предстояло ехать прямо вдоль Брэндивайна. Ориентиром к верному направлению был мост через эту самую реку по Восточно-западному тракту по направлению к Пригорью. А дальше так же прямо до первого поселения. Мои приключения начались с того, что у моста мне встретился большой караван, состоящий в основном, конечно, из хоббитов-купцов, но в котором были и люди и даже один гном из Синих гор. Караван шёл в Бри, а дальше — в Риведелл, к эльфам, с тканями, шелками, редкими приправами и табаком. Я наехала на их стоянку абсолютно случайно: деревья резко расступились и всё. Хоббиты привычно курили, люди играли в карты, а гнома я отличила по низкому росту и угрюмой роже. Ну неуютно ему было без собратьев своего народа. Он был темноволос и с на удивление короткой бородой, косички в волосах закреплены металлическими бусинами с гравировкой. Решив остановиться на пару часов, чтобы передохнуть, я привязала Алфрида к дереву, а сама пошла к играющим: может, удастся узнать какие-то новости или слухи. Подсев скромно сбоку от играющих, первое время я заскучала: они лишь ругались, обвиняя друг друга в мошенничестве или обсуждали свои последние любовные «похождения» по местным трактирам. Игра закончилась, когда уже стемнело. За это время я успела отойти, перекусить и проверить, как там мой пони. И так четыре раза. Но моё ожидание оправдалось: после ужина у всех развязались языки, и мужчины пошли перемывать косточки всем королям и наместникам Средиземья, попутно выпивая свой товар. Из полезного я узнала, что порядка пяти лет назад мордорские Урук-хаи напали на Итилиэн, выгнав всех жителей; что орки бескотрольно плодятся в Мордоре, и тракт Рун теперь небезопасен, а Чёрные врата закрыты; что возле Хеннет Аннуна почти достроили убежище; что у неких Дирхаэля и Иворнен скоро родится дочь, в детях которой предвидят «надежду Нуменора». Что же, в политике стоило разбираться. — А я слышал, что Траина, ну, сына короля гномов, которых из Эребора дракон выгнал, видели скитающимся в пустынных землях Энедвайта. Чёрт его знает, что этот безумец там забыл, — вдруг выдал один из мужчин. Я насторожилась. История рода Дурина занимала не последнее место в списке моих интересов. Гном, сидящий неподалёку, теперь искоса посматривал на пьянеющую компанию. А ведь гномы довольно вспыльчивы, как бы до драки не дошло, ляпни кто чего не так. — Ага, а его сынок куёт мечи и наконечники для копий в какой-то деревушке Гондора. Тоже мне, королевская семейка: один был алчным, как сам дракон, другой безумец, а третий десятилетиями на побегушках в дремучей глуши, — вставил другой, не менее пьяный. — Ты ничего не знаешь о лишениях рода Дурина, khagun menu penu rukhs*! — поднялся с места оскорблённый гном. — Ты не можешь представить, через что мы прошли! Если бы твой дом, твоих родных пожрал огонь? Если бы твои друзья сгинули в пасти кровожадной твари? Если бы тебе пришлось скитаться, не имея дома? Если бы ты видел, как дети умирают от холода и голода, как женщины отдают последнее ради них? Стал бы ты тогда смеяться над своими несчастьями? Тебе повезло, что не пришлось испытать ничего этого. Каждую фразу он произносил всё громче, пока не закончил монолог в полной тишине. Все, кто шёл в караване, смотрели на него. А он был красив в праведном гневе. Очень. Горящие огнём глаза, в которых была видна вся боль. Похоже, он был там, когда дракон напал на гору. — Молись, чтобы и не пришлось, — выплюнул он напоследок и ушёл в лес, не оборачиваясь. Решив, что увидела достаточно, я по краю поляны вернулась к Алфриду. Похоже, привал был окончен, караван собирал вещи, тушил костёр. Неужели из-за произошедшего они решили идти всю ночь? О судьбе каравана я узнала позже, почти через полторы недели, когда уже собралась выезжать от очень гостеприимных Брендибаков. Накануне выезда в одном из постоялых дворов появился вусмерть напуганный мужчина на почти загнанной лошади. Почти сразу по Бэкланду разнеслась ужасная новость: на торговый караван на тракте, у Могильных холмов, напал отряд орков. Почти всех убили. Хоббиты были в ужасе от такого ужасного соседства. Со всех сторон путников предостерегали, что Зелёный тракт стал совсем небезопасен, да и до Бри теперь сложно добраться. Но продолжалось это ровно до тех пор, пока из Пригорья не пришло почти подряд сразу три-четыре каравана, свято заверявших, что леса пусты, а разведчики, прочёсывавшие их, вернулись целыми и невредимыми. Нападение стали считать байкой безумца, напившегося до белой горячки. Кстати, он умер в бреду через пару дней после прибытия Брендинорье. Выполнив поручение Бильбо, я вернулась в Хоббитон без особых приключений, хотя почти всю дорогу от моста меня преследовало ощущение слежки, так что Алфрид шёл галопом. За следующие пару месяцев я ещё дважды съездила в Приречье, трижды — в Бэкланд, даже один раз побывала в Мичел Делвинге. И без приключений. Уверенно держась в седле, я ездила по Ширу. В переходах я могла бывать и по неделе, если ехала совсем шагом. Лишь однажды, когда я возвращалась из Приречья, на подъездах к дому я снова почувствовала, что за мной следят.