Волшебница и Король

Едва последние домики Хоббитона скрылись в плотном тумане, на меня свалилось чёткое осознание, что теперь я осталась один на один с миром. Что я осталась одна перед лицом тысяч опасностей. Даже нет, не так. Я осталась одна. Нет, я не из пугливых, что, видя слишком уж жирную многоножку, бегут от неё в противоположном направлении, желательно, к маме. Но обстоятельства сложились так, что даже мне было не по себе в одиночестве, пусть и на относительно безопасном Тракте. Гробовую тишину, почти ощутимо давящую на уши, нарушал только приглушённый топот Алфрида. Сначала я развлекалась тем, что на ходу пыталась заплести гриву в косички, потом достала ножик, начала резать яблоко и понемногу скармливать его пони. Одиночество давило, прогоняя прочь напускное веселье, и позволяло страху и тревоге, порой доходящей до паранойи, с комфортом расположиться в душе. Мы ехали уже несколько часов. Постепенно от утреннего тумана не осталось и следа, а на горизонте нарисовалась полоска леса. Неожиданно во мне проснулось острое желание срезать через этот самый лес. Внутренний голос орал: «На Тракте меня поджидают большие неприятности». Ответить, как в небезызвестном мультике: «Ну как же туда не ходить? Они же ждут!», мне не позволял инстинкт самосохранения. Пошарив в седельной сумке, я вытащила эльфийский кинжал и пристроила его на поясе. Озаботившись оружием в дорогу, я не нашла лучшего варианта, чем попросить Бильбо одолжить мне на время этот кинжал, на что тот замялся, конечно, но в итоге дал в бессрочное пользование. Чем больше миль оставалось позади, тем тревожнее становилось. Алфрид, постоянно всхрапывая, порывался перейти с рыси в галоп, так что мне приходилось осаживать его. Силы пригодятся для рывка через приближающийся лес. К полудню тёмная полоса превратилась в хорошо различимые деревья. Голые ветви устремлялись в небо. Утоптанная дорога огибала лес с севера, но туда мне нельзя было ни в коем случае. Пейзаж поражал воображение: в прорехи меж облаков пытались пробиться лучи осеннего солнца, освещая небольшие участки равнины. Со стороны это выглядело завораживающе, но одновременно с тем пугающе и зловеще. Будто Свет пытается побороть Тьму. Где-то у него это получалось, но Тьма упорно одерживала верх, перекрывая лучам дорогу к земле. Ещё пару мгновений полюбовавшись борьбой двух сил, я с силой сжала бока коня коленями, посылая его в галоп. Алфриду, как и мне, хотелось как можно скорее покинуть открытое пространство, несмотря на то, что лесная тропа могла таить ещё больше опасностей, чем открытый Тракт. Покорёженные деревья пролетали мимо меня с нечеловеческой скоростью. Тропинка извивалась, как змея, заставляя сердце биться как сумасшедшее: неизвестно, кто или что появится на следующем повороте. В таком бешеном темпе прошло два дня. Два дня толком не спала, просыпаясь от каждого шороха. Я вздрагивала каждый раз, замечая боковым зрением хоть малейшее движение. Запасы еды уменьшились в полтора раза, что было на руку. Чем меньше тащить, тем быстрее мы движемся. Из леса мы выехали на третьи сутки. Перед глазами была равнина с пожелтевшей травой, мелкими опавшими кустиками. Впереди, через пять-шесть миль возвышались Могильные холмы, отмеряющие середину пути. По правую руку вдалеке вилась лентой граница Вековечного леса. Напряжение, не отпускавшее весь день, чуть отступило, несмотря на то, что до Бри было ещё около трёх дней пути галопом, пяти — рысью, и то, если не останавливаться на ночлег. По равнине я ехала до темноты. Измотанная нервотрёпкой леса, я просто валилась с ног. Ужином мне послужили два яблока и несколько ломтей хлеба в сухомятку. Разжигать огонь было равносильно прыжкам: «Эй, вы все, я здесь, придите и заберите!», что в моём случае означало бы быструю и безболезненную (хотя вряд ли) смерть. Расстелив плащ под одним из кустов, я положила голову на сгиб локтя и наконец забылась тревожным сном.

***

Проснулась я засветло, разбитая в хлам. От неудобной позы затекло всё тело, разболелась голова. Наскоро размявшись, перекусив и накинув плащ, я потрепала Алфрида по холке, и мы тронулись. Через полчаса пути по правую руку, немного в стороне от дороги я заметила блеск воды — небольшое озеро. Ветер, так и не утихший со вчерашнего дня, виртуозно рисовал узоры рябью на поверхности воды и колыхал склонённые ветви ив на противоположном берегу. Картина была настолько умиротворяющей, что, будь у меня возможность, я бы искупалась, но реальность шла наперекор фантазиям. Вдалеке я заметила стаю уток, плывших наперегонки. Мне очень хотелось остановиться и покормить их. — Тр-р-р-р, стой, красавец, — я слезла с пони. Эру, как приятно стоять на твёрдой земле собственными ногами. Обильно покрошив уже чуть зачерствевший хлеб в воду, я наблюдала за утками, забавно ныряющими в воду головой, оставляя жопку, увенчанную задорно торчащими нежно-кремовыми перьями, поднятой на обозрение всего света. Идиллию прервал прозвучавший вдалеке боевой рог. Меня как будто облили холодной водой. Слишком не вовремя я расслабилась. Взлетев в седло, я с места послала Алфрида в галоп. Началась безумная гонка. В какой-то момент я заметила варга без всадника, идущего мне на перехват. Бедный пони уже наверно попрощался с жизнью. — Ну уж нет, не сегодня! — я полоснула наглого варга кинжалом Бильбо. — Извините, вам придётся побегать за мной ещё немного! Взвыв, чудовище затормозило. Но ненадолго. Оглянувшись, я похолодела: за мной, сокращая расстояние с каждой секундой, нёсся полноценный орочий отряд из двенадцати тварей верхом, а за их спинами было ещё больше пеших, а разозлённый варг-разведчик нагонял хвост моего пони. Через несколько минут его зубы уже щёлкали у копыт. Воистину магическим образом я развернулась в седле, выхватила из сумки навязанную Бэггинсом чугунную увесистую сковороду и запустила ею в варга, попав аккурат между глаз. Исполинский волк рухнул, проехав по инерции ещё пару футов. Сковорода либо обеспечила сотрясение, либо проломила зверю череп. — Ай-ай-ай, нехорошо, очень нехорошо! — сказала я самой себе, оглянувшись ещё раз и пришпоривая Алфрида. Вот дёрнул же Моргот ещё и остановиться каких-то уточек покормить! В таком бешеном темпе все неслись до темноты. Но и она вряд ли спасла бы меня от преследователей. Варги запросто могли идти вслепую на запах. Я чувствовала, что моя коняшка выдохлась и скачет из последних сил. Алфрид, как и любое живое существо в радиусе лиги, не хотел быть пойманным и съеденным, ну а в моём случае — пойманным и отправленным на пытки с последующей жестокой смертью, так что упрямо двигался вперёд, унося и меня, и себя от преследователей. — Ещё немного, и я останусь без коня, — о, отлично, разговариваю сама с собой. До Бри мне не доехать, это очевидно, а догонят меня, судя по всему, уже завтра, даже если загнать коня, чего мне уж очень не хотелось. По правую руку всё так же тянулся Вековечный лес, начинавшийся в полумиле. Легенды могут быть и красивой сказкой, пусть и столь пугающей, но в том, что в этот лес ни варги, ни орки не сунутся, я была уверена. Слишком уж верят в Средиземье в легенды о страшных хуорнах, обитающих там. — Была не была! — прошептала я и направила измученного и почти не сопротивляющегося коня прямиком к стене деревьев. Как говорится, кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Вой, прозвучавший из-за спины, пробрал до костей и нагнал ещё больше адреналина. Решив не искушать судьбу (ну, а мало ли, суеверные орки плюнут на древние предрассудки и ломанутся за мной в лес?), я пробормотала себе под нос что-то типа: «Выкусите, твари», и в этот момент над головой сомкнулись тяжёлые кроны вечнозелёных деревьев волшебного леса. Заехав поглубже, чтобы стая варгов хотя бы потеряла меня из виду, я свалилась со спины Алфрида. Задубевшие спину и ноги нещадно ломило, они просто требовали, чтобы их размяли. Топтавшиеся у границы леса орки, как я и рассчитывала, не рискнули напрямую сунуться в лесную чащу. Я слышала, как орки рычат и ругаются на своём грубом наречии. Выждав, я вернулась к кромке леса, стараясь не выходить из тени. Перед моими глазами отряд верховых орков разделился примерно поровну: часть отправилась обратно, часть — унеслась вдоль лесного массива на восток. Пешие твари через пару дней доберутся до этого места, перекрывая путь обратно в Хоббитон. Петля начинала медленно и неумолимо затягиваться. Самое большее через неделю они заблокируют выход с южной стороны Вековечного леса, полностью отрезая восточное направление. Если окружение не успеет замкнуться на юго-западе, то мне придётся пересекать бескрайнюю равнину в попытке добраться до южных хребтов Синих гор и искать приют у гномов, если они, конечно, там есть. Мне нельзя было стоять на месте, в то время как мои враги двигались. Можно было бы вернуться к Бильбо, днём обогнув по широкой дуге настигающий отряд пеших Урук-хаев, когда их броня будет бросаться в глаза на открытом пространстве, но это никак не поможет мне найти мага, тем более, что они могут запросто меня увидеть, как и я их, или, что ещё веселее, — унюхать. Можно было последовать дальше по Тракту, но не факт, что орки не оставят где-то засаду. Можно было выйти из леса в Бэкланд, но в ту сторону тоже унёсся отряд орков. Сыпаться проклятиями в сторону ситуации я не решилась, не зная, как на это отреагируют деревья. В состоянии аффекта, я взяла Алфрида под уздцы и пошла вглубь леса, ориентируясь на мягкий шум порогов Брендивайна. В итоге, стремясь попасть на восток, в Бри, я направлялась на юг, не имея определённой цели. Я просто хотела не попасться. Через полчаса я привязала измученного пони к низко расположенной ветви старого дерева и опустилась на землю. Я хотела выпрямить убитую спину и расслабиться. Собрав в кулак остатки себя, я рывком распрямила позвоночник и легла на кучу листьев созерцать кроны деревьев, использовав в качестве подушки выступающий из земли корень. Но, в отличие от всех предыдущих дней, когда вымотанная я засыпала на раз-два, сон не шёл. Смертельно уставшая, я лежала и разглядывала потолок из тёмно-зелёных крон, создающих внизу довольно мрачную атмосферу, тщетно пытаясь забыться. Там, где заканчивалось одно дерево и начиналось другое, на стыке крон к земле пытались пробиться солнечные лучи. Может, конечно, боги и любили развлекаться, посылая на меня напасть за напастью, но они упорно охраняли мою жизнь. Не прошло и пяти минут созерцания причудливого узора, как «корень-подушка» зашевелился, пытаясь обернуться вокруг шеи. Если бы я спала, растение беспрепятственно сломало бы мне хрупкие кости шейного отдела позвоночника. Такой скоропостижный конец никого бы не устроил: ни орков, на кой-то чёрт охотившихся за мной, ни меня саму. Резко вскочив, я полоснула наглый корень кинжалом. — О Эру, ну неужели ты так любишь меня? — полу-издевательским тоном поинтересовалась я, глядя на раненый уползающий корешок. Но буквально через мгновение мне стало не по себе. Спасаясь в лесу, я не учла, что он может быть настолько же опасен для меня, как и для орков. Похоже, с комфортом расположившись на земле близ того самого старого дерева, да ещё и привязав к нему Дейна, я потревожила его сладкий многовековой сон, и растение было настроено довольно агрессивно. Ворочаясь, оно медленно вставало на «ноги» и, воспользовавшись моим замешательством, выбило кинжал из руки куда-то в чащу. Жалко, красивый был кинжал, а главное — какой полезный. С одной стороны, встретить одного из представителей древнейшей нации Арды — большая честь, но с другой — если я не выберусь, то эта встреча никогда не будет записана в историю Средиземья, и, возможно, будет задокументировано вымирание или полное исчезание расы хуорнов. Вложив в голос всю свою природную убедительность и вспоминая правила грамматики синдарина из книг Бильбо, я искренне надеялась, что взбесившееся дерево поймёт меня. Подняла руки в позицию «сдаюсь», тем самым показывая свою безоружность, и крикнула пробудившемуся дереву: — Im mellon, im u car ulug*! — надо же, получилось! Но своей маленькой победе я порадовалась рано. — Anim si baw mellon**, — пророкотал хуорн, пытаясь дотянуться до меня своими веточками. «Э-э-э! Руки... Ну то есть ветки не распускай!» — я увернулась от одной особо наглой и предприняла ещё одну попытку: — Im ava presta allen. Daf anim gwanna***, — попросила я у дерева, медленными шагами отступая к перепуганному пони. Бедняга. Стресс на стрессе. Как я уже убедилась на собственном опыте, вежливость открывает многие двери и спасает из многих ситуаций. — Edledhia, fair. Im ava cen allen ned tawar, — ответил тот, отвернувшись. Едва хуорн столь милостиво разрешил мне идти, я подобралась к Дейнору и уже отвязала его от дерева, которое, к счастью, не планировало оживать. — Anann si uquen u na. Man le a ial****? — внезапно добавил он, снова поворачиваясь ко мне. Так-так-так, и как же, интересно, сейчас я буду объясняться с вековым деревом, что я, мягко говоря, не местная и сейчас от судорожного подбора правильных окончаний у меня отвалится язык? — Im… — я запнулась. — Pid em thinn naith? Im faeg ped erin edhellen. Anim anglen annunaid*****. — В таком случае, слушаю тебя, смертная, — слава Аулэ, теперь я хоть могу говорить по-человечески. После стольких фраз на эльфийском хоть помирай. И как вообще эльфы на нём всю жизнь говорят? Вкратце пересказав свою историю и не забыв пожаловаться на свою плачевную ситуацию, я замолкла. Феарлок — как выяснилось, так звали когда-то хуорна — думал над моим рассказом довольно долго, но, чтобы не разрушить только установившееся доверие и, возможно, взаимопонимание, мне пришлось смирно стоять, разглядывая всё вокруг, кроме самого древа. Из книг я знала, что эти товарищи считают величайшим оскорблением пристальный взгляд в глаза от того, кто меньше их по рангу. А я как раз приходилась в категорию «младших». Дерево замолчало уж слишком надолго. В ожидании, словно в очереди в банкомат, я успела погулять, перекусить, расчесать пони и даже вздремнуть. — Иди на юг, — вырвал меня из приятных сновидений голос хуорна. — В южной части Вековечного леса когда-то жил тот, кто мог бы помочь. Если он ещё жив, то он поможет тебе выбраться из леса. Пока ты идёшь к нему, никогда не спи рядом с деревьями. Не многие из них окажутся так же милостивы и дружелюбны, как я. И он снова застыл. Даже корешок торчал из земли там же, где раньше, только теперь на нём красовалась глубокая царапина, оставленная кинжалом, который я чуть позже отыскала на соседней поляне. «Не спи рядом с деревьями», — легко сказать, сложно выполнить, особенно когда ты в непролазном лесу. Немного поплутав по лесу (неба и звёзд-ориентиров не было видно из-за крон деревьев), я нашла более-менее пригодную для сна полянку и наконец соскользнула в желанный сон.

***

Утром второго дня мы вышли к Брендивайну. В своём среднем течении он был гораздо шире той речки, к какой я привыкла в Хоббитоне. Несмотря на то, что там реку ещё можно было пересечь самостоятельно, просто найдя неглубокий брод, то здесь же без хорошей лодки уже не обойтись. Противоположный берег еле просматривался, так что судить, что ждёт нас там, я не бралась. На ближайших просматривающихся паре лиг сужений не наблюдалось, что ужасно огорчало. Я уже начала сердиться на хуорна, давшего такой «дельный» совет. Как, скажите на милость, переправиться через реку шириной в четверть мили, не имея лодки? Плота, на худой конец. Чтобы только не сидеть на месте, я решила продолжить путь по течению. Где-то южнее в Брендивайн вливалась Ветлянка, так что течение должно стать ещё шире. Возможно, где-то найдётся мост. От нечего делать я начала напевать какую-то печальную мелодию. В тишине леса она звучала как прощальная песня. Становилось ещё печальнее и навевало мысли о доме. Я не была уверена, что делаю всё, что могу, чтобы вернуться. Но стоит ли возвращаться? Наверняка меня уже оплакали, похоронили в пустой красивой коробке, а на надгробии написали даты. Неверные даты. — А как ты считаешь? — спросила я Алфрида, но тот и не думал отвечать, лишь пристально посмотрел мне в глаза, как умеют только лошади. К вечеру заметно похолодало. Другой проблемой, маячившей на горизонте, была заканчивающаяся пища, так что совсем уж шагом мы не шли. На закате мы увидели новую золотящуюся в лучах заходящего солнца ленту — приток Брэндивайна. Но, увы, моста, пусть даже самого ветхого, не было и в помине. Нет, возможно, он и будет где-то южнее, вот только где и сколько туда идти? Оставив вопрос на повестке дня, я развела огонь, вскипятила воды, бросила туда остатки запасённых в дорогу листьев малины и смородины, и закуталась в плащ под боком у тёплого пони. Прежде чем уснуть, я наслаждалась видом, попивая чай и заедая его остатками предпоследней буханки ширского хлеба. Согревшись, я соскользнула в сон, забыв потушить костёр.

***

Впервые за много лет на противоположном берегу появился огонь костра. Очень давно в этом лесу не было путников. Все обходили эти места стороной из-за недружелюбности хуорнов на границах. Костёр потух сам собой уже под утро. «Хуорны пропустили человека через границу. Мы ждали слишком долго. Что же, пора пришла», — с такими мыслями золотоволосая девушка накинула плащ и оседлала красивую пегую кобылу. Ей предстояло преодолеть много миль до переправы, чтобы выяснить, кто же решился разжечь костёр на том берегу.