Сине-гранатовый — хит сезона

Неймар моргает. Пытается сосчитать в уме до десяти и снова моргает. Ничего не меняется. Да он и не ждал. Но попробовать стоило. Возможно. Наверное. Видаль все еще орет не своим голосом, открывает и закрывает рот, матеря Неймара и угрожая (вроде бы, именно это он и произносит). Лицо чилийца покраснело от гнева, слюна летит во все стороны, а руки беспорядочно мелькают туда-сюда. Видаль тычет в него пальцем, отпихивает попадающихся на пути заключенных, и несется к нему, поскальзываясь на мокрой плитке. Люди тут же убираются с дороги. Но Неймар его не слышит. Не слышит ни единого слова Видаля. И воды он не слышит. Вообще. хотя должен слышать шум, звук капель, бьющихся о кафель, журчание в трубах. Но Неймар не слышит. Только странное жужжание, белый шум вокруг. Звон в ушах заглушает все, он становится все громче и громче, как только Неймар опускает голову, чтобы посмотреть на тело Хары. Он определенно мертв. Это точно. А Неймару на это плевать. Он не боится. Не злится. Не трясется от отвращения. Он не знает, что нужно чувствовать. Какая у него должна быть реакция. Он ведь не первый раз видит мертвое тело у своих ног. Сеньор Сантос был первым. Неймар тогда попытался мысленно заблокировать большую часть того, что произошло, но сейчас он не помнит, сколько пулевых отверстий было в теле сеньора Сантоса, осталось лишь ощущение холодного пистолета. Он помнит, как вздрогнул, когда отец вложил пушку ему в ладонь. И более того, он помнит яркий цвет крови из груди сеньора Сантоса, резко контрастирующей с белой рубашкой. И крик. Он помнит тот крик. Потом, конечно, был Игуаин. Игуаин был вторым. Несмотря на то, что Неймар видел его тело всего несколько минут, он помнит гораздо больше. Помнит, как Игуаин смотрел на него, осуждал, звал. Помнит шокированный взгляд Игуаина, чье тело покидала жизнь. Тогда крови было больше. Гораздо больше, чем у Сантоса. Так много, что Неймар боялся запачкать обувь. У Месси тоже остались следы. Темно-красные капли брызнули на его бледную кожу, как краска. Вокруг Хары крови нет. Неймар смотрит на него, цепляясь взглядом за уродливый угол, под которым изогнута его шея. Когда взгляд скользит по мокрой плитке под телом, кажется, что из-за отсутствия крови. Но от этого Хара живее не становится, так? Но тут появляется Видаль, хватает Неймара за плечи, толкает к стене, будто хочет его спиной расколошматить плитку. Неймар умудряется уберечь затылок от душевой лейки, но со всего размаху врезается в стену. Наверняка через час спина будет черно-синяя. Если он проживет еще час. Вдруг к Неймару снова возвращается слух. Может, это из-за силы удара. Так вот, как работает шок. Неймар не уверен, но теперь он снова слышит, пусть даже ценой огромного синяка. Он слышит угрозы, визг Видаля, чувствует капли чужой слюны на щеках. — Ты труп! Ты меня слышишь?! — орет Видаль, зажав Неймара у стены, кожа к коже. Они оба все еще мокрые, горячие от пота и адреналина. Неймар должен реагировать. Должен что-то сделать, сказать хоть слово, возмутиться, должен умолять… Взгляд Неймара падает на крест с крыльями на шее Видаля. Рисунок отличается от работ Немца. Татуировка черная, только темные толстые линии, но она впечатляет. На теле чилийца есть другие татуировки, черные завитки, ползущие вниз по груди и рукам, но Неймар фокусируется на кресте. Как удачно, что Видаль выбрал именно такой рисунок. И невероятно точно, что именно это будет последним, что видит Неймар. Потому что Неймар, хоть и слабо понимает, но уверен, что Видаль его убьет. Он знает это наверняка. Чужие ногти впиваются Неймару в плечо, разрывая кожу, несмотря на то, что они не острые. В его голове рисуется кровь, которая могла бы смешаться с кровью Хары. Вместо этого он закрывает глаза, когда Видаль замахивается. Он это заслужил. Он только что убил человека, друга Видаля, и заслуживает того, чтобы за это заплатить. Несмотря на глухой звук удара, кулак так и не врезается в Неймара. Он открывает глаза и видит, что Маске поймал его руку. Видаль что-то рычит, другой рукой все еще держа Неймара за плечо. — Что за черт… — рявкает он, оскалив зубы. Маске мрачный. Он всегда такой, — рассеянно думает Неймар. Маске другим никогда и не был, но сейчас в его лице появляется что-то необычное. Что-то изменилось в его мрачности, в изгибе губ. Это серьезно. Опасно. Честно говоря, Неймар не слишком на этом зацикливается, потому что рад его видеть. Он о Маске совершенно забыл. Думал, что он один против Видаля. Оказывается, он ошибся. Потому что Маске здесь, и по какой-то причине он на стороне Неймара. Может, вдруг так случится, и Неймар сегодня не умрет. Маске явно пытается удержать кулак Видаля, вены на его шее пульсируют, а бицепс напрягается. Он меньше ростом, но сделан будто из камня и отказывается сдаваться. Каким-то образом он побеждает, и Видаль не может вырваться. У Неймара закружилась бы голова, если бы он мог чувствовать что-нибудь, кроме онемения. Но он может лишь стоять и смотреть. Маске ничего не говорит. Просто смотрит на Видаля. А затем мелькает вспышка, и появляется другая его рука. Неймар отчасти хочет предупредить Видаля, это его естественная реакция — попытаться спасти человека, но он в себе не уверен. Даже когда ногти Видаля глубже вонзаются в плечо, Неймар открывает рот, чтобы что-то сказать. Но слова застревают в горле, никакого звука не будет достаточно, чтобы остановить то, что происходит. Лезвие маленькое. Но острое. Неймар едва видит разрез на горле Видаля. Быстро и легко, без всякого сопротивления, точно так же, как Маске делал это раньше. А за этим — море красного. Темно-красного. Кровавого. Глаза Видаля широко распахнуты, руки хватаются за горло, в котором тошнотворно булькает, кровь разлетается повсюду. Уже поздно. Дороги назад нет, и каждая секунда, пока Видаль пытается спастись, бесполезна. Неймар моргает. Видаль делает шаг, неуверенный, почти спотыкается о тело Хары, задыхаясь, булькая, красный поток стремится через его пальцы, вниз по груди, смешиваясь с водой на полу. Неймар смотрит. В ушах снова звенит. Так выглядит смерть, — тупо думает Неймар, его плечо внезапно начинает ныть, когда он видит, как Видаль падает на колени. Как у других. Как у Сантоса. Как у Игуаина. Жизнь вытекает из человека прямо у него на глазах. Неймар вздыхает с облегчением, когда Видаль наконец падает навзничь и перестает двигаться. На секунду ему кажется, что ситуация стала лучше. Даже вода из душа разбавляет кровь, меняя цвет с темно-красного на розовый, а потом уносит ее в канализацию. Но затем Неймар переводит взгляд с крови на Видаля и съеживается. Горло Видаля разорвано, огромная, зияющая рана, которая выглядит как в фильме ужасов. Неймар сдерживает тошноту и отворачивается, стараясь не сблевать. Он не помнит, чтобы так было с Игуаином — сейчас вид настолько отвратительный, что ему приходится закрыть глаза. — Умойся, — холодно говорит Маске. И Неймару снова нужно дышать. Он озирается и видит маленький нож, лежащий рядом с Харой. Он должен был звякнуть о плитку, но даже если Неймар снова может слышать, звук заглушила вода. И все же он вздрагивает, когда Маске после секундной паузы засовывает нож между пальцев чилийца с переломанной шеей. — Умойся, я сказал! — повторяет он чуть громче. Неймар кивает, борясь с тошнотой, пытаясь понять, будет ли правдоподобно выглядеть то, что Хара убил Видаля. Убил, а потом случайно поскользнулся. Драки случаются, особенно в душевых, но у Хары и Видаля были хорошие отношения. И если свидетели откроют рты… Охранники не поверят. Гвардиола тоже. Неймар сомневается, что это выглядит реалистично, но думать об этом нет времени. Он должен выбраться оттуда. Уйти. Он не смотрит вниз, чтобы не видеть кровь Видаля на своих ногах. Вместо этого он машинально намыливается, быстро ополаскивается и, закончив, отходит в сторону. — Что… что нам делать? — ему нужно активно использовать периферическое зрение, чтобы не наступить на тела. Здесь слишком много трупов. А мыло, на котором поскользнулся Хара, почти касается его пальцев. Неймар не решается его поднять. Охранников здесь нет, непонятно, почему. Они должны были войти, как только Видаль начал орать — они всегда так делают. Они прекращают любые драки, если это необходимо… и все же, Неймар осматривается и понимает, что они одни. Остальные душевые пусты, и Неймар не помнит, как оттуда уходили другие заключенные. По крайней мере, в этом есть смысл. Никто не хочет, чтобы их обнаружили рядом с мертвым телом. Словно услышав мысли Неймара, Маске хватает его за запястье и тащит из душевой в раздевалку. В другой руке Маске зажат кусок мыла, и Неймар вдруг понимает, что лезвие спрятано там. Может, у Маске повсюду припрятано оружие? — Убираемся отсюда! — хрипло бормочет он, почти толкая Неймара туда, где они оставили вещи. Неймар думает, что там Ди Мария, но вместо этого он вдруг оказывается лицом к лицу с Меделем, сидящим на скамейке. Джуниора захлестывает откровенная паника, он в отчаянии оглядывается на Маске, ища способ защититься. — Я не убивал, не убивал… — заикаясь, бормочет он, едва не задев себя ремнем, и отскакивает от чилийца. Но Медель не встает. И не говорит. Он даже не моргает. Выглядит не так. Странно. Ненормально. И паника Неймара медленно отступает, когда он понимает, что Медель… Медель тоже, блядь, мертв. Его глаза широко открыты, слегка выпучены, а руки висят плетьми по бокам, пальцы сжаты в кулаки. Медель всегда угрожал Неймару раньше. А теперь? Теперь… он не двигается, опирается на стену позади скамейку. Определенно бездыханный. Определенно мертвый. Когда Неймар присматривается, то понимает, что кожа Меделя не выглядит так, как должна. Она другая. Бледнее, чем обычно, с оттенком синего — особенно на губах. На горле Меделя какая-то красная полоса, похожая на жутковатый синяк. Будто что-то обернули вокруг его шеи и затянули, чтобы перекрыть кислород. Его задушили. Это Ди Мария? Это же он следил за их одеждой. Но когда Неймар пришел в душевую, Ди Мария разговаривал с Рохо. И Лавесси с Агуэро тоже были здесь. Точно кто-то из них, Неймар уверен. Если не все. Тогда возникает вопрос, почему не пришла охрана. Кто-то их отвлек? Или подкупил? — Черт тебя дери, шевелись! — дергает его уже одевшийся Маске. Он толкает Неймара в сторону, не обращая внимания на тело Менделя, и с силой запихивает его руки в рукава. — Господи, мать твою. Хочешь тоже сдохнуть? Так сдохнешь, если тебя здесь найдут! Пошли! Неймар будто онемел. Все эмоции пропали, он же должен реагировать на три трупа! И все же. Он не реагирует. Рубашка прилипла к мокрой коже. Маске тащит Неймара в коридор. Там тоже пусто, привычных толп людей нигде не видно. И стоит жуткая тишина, будто все чего-то ждут. Неприятностей. Это затишье перед бурей. Неймар судорожно сглатывает, быстро идет за Маске, а потом почти бежит, стараясь угнаться. Почти все камеры, мимо которых они бегут, заполнены людьми с пустыми лицами. Они смотрят так, будто знают. Они должны знать. О том, что сделал Неймар. Что теперь он убийца. Настоящий. Как они. К тому моменту, когда они добираются до камеры Месси, Неймар чертовски запыхался. Он стоит в дверях, моргая и прижимая к животу полотенце. Маске входит первым. Капли воды стекают с влажных волос на шею, и Неймар стирает их, почесываясь. В камере темно, как и всегда, когда сам Неймар и Луис отдыхают по вечерам. И сейчас, без дневного света из окна, ему требуется привыкнуть к темноте. — Что… что нам делать? — У нас есть пара минут, — говорит Маске, и Неймар щурится, пока не понимает, что он разговаривает с Месси. — Может, меньше, может, больше. — Он пожимает плечами, кладя свой кусок мыла рядом с таким же на полке. Потом он его поправляет, чтобы они лежали одинаково — в этом действии смысл есть только для него. — Никаких проблем, Лео. Неймар поворачивается к койке. Месси без рубашки, лежит, слегка откинувшись на подушки, руки за головой, будто он отдыхает. Его колени согнуты, сверху накинуто одеяло. Он никогда в это время не ложится на кровать, и Неймара немного смущает то, что он не сидит за столом, как обычно. — Все убраны? — спокойно уточняет Месси. — Все трое? — когда Маске кивает, он довольно потягивается и разминает шею. — Хорошо. А потом одеяло шевелится, и между ног Месси появляется голова Луиса. Его грудь вздымается от тяжелых вздохов. Он проводит рукой по волосам, слегка растрепав их, и укладывается щекой Месси на живот. — Что случилось? — спрашивает Луис, вытирая рот, одеяло сползает с его спины, открывая повязки. Неймар покраснел бы, если бы не оцепенение. Он знает, чем иногда занимаются Луис и Месси в его отсутствие. Надо быть придурком, чтобы этого не заметить. С другой стороны, он этого никогда не видел. Только делал предположения в те моменты, когда его просят прогуляться. Неймар, конечно же, никогда не возвращался в середине минета. Но Луис выглядит совершенно спокойным между ног Месси, его губы слегка блестят, и Неймар довольно ясно понимает, что прервал их. Внезапно в коридоре раздается оглушительный сигнал тревоги. Такой громкий, что мешает Неймару думать. Это нехорошо. Такой же звук он слышал в свой первый день. Когда Месси убил Игуаина. Значит, тела нашли. Но что это значит для них? Дверь издает какой-то звук и начинает закрываться, не давая Неймару времени отскочить. Новый звук — она закрылась. Неймар тянет решетку, будто это поможет. Ничего не происходит. Глупо, но он дергает сильнее, будто может вырвать решетку из стены. — Мы в ловушке? — Минута, — говорит Маске, стягивая рубашку и бросая ее в угол. — Минута? — медленно повторяет ничего не понимающий Неймар. Конечно, он и раньше оказывался запертым в камере, когда срабатывали сирены. — Мы не можем выйти? — Блокировка, — подтверждает Луис, слезая с кровати, чтобы не мешать Месси встать. Одеяло тоже двигается, оставаясь на талии Луиса — он явно под ним голый. Что касается Месси, Неймар мельком видит тазовую кость и изгиб его задницы, прежде чем тот натягивает джинсы. Видимо, он их снял, чтобы Луису было удобнее. — Раздевайся, — приказывает Месси Неймару, но в противовес словам начинает сам его раздевать. Неймар даже понять не успевает его просьбу. Полотенце забирают у него из рук и отправляют в угол. Месси дергает его рубашку. Его прикосновение грубее, чем когда-либо, он явно спешит. — Сейчас же, Неймар. Но это кажется неправильным, так отличается от того, как Месси касался его раньше. — Погоди… — Неймар пытается отстраниться. — Зачем? Почему? — он начинает трястись от холода, по рукам бегут мурашки. Но Месси не останавливается, расстегивает пуговицу и тянет молнию без единого слова. Затем джинсы Неймара оказываются на лодыжках. А потом и нижнее белье. Он инстинктивно прикрывает член. Но никто не обращает на них внимания. Маске забирается на верхнюю койку, бормоча что-то про отсутствие времени, матрас под ним прогибается. Маске накрывается своим одеялом. А Месси пинает одежду Неймара под стол. — Живее! В кровать! Теперь Неймар дрожит по иной причине. Слезы наворачиваются ему на глаза, когда Месси толкает его на койку. — Что ты делаешь? — кричит он, падая на Луиса и сбивая одеяло. Раздается шипение, он попал Луису в бок локтем, но Неймар даже не может извиниться. Маске просит его закрыть пасть, но он не слушается. — Стой! Месси не останавливается, забирается на кровать позади него, как бы Неймар не умолял. Луис теперь тоже тянет его лечь, повторяет что-то непонятное. Неймар не понимает, что происходит, оказываясь прижатым к груди Луиса. Теперь он зажат между ними. Луис обхватывает его за талию и мрачно смотрит прямо в глаза. Они оба без одежды, Неймар вжимается куда-то Луису в бедро, но они не возбуждены. И это так похоже на то, что только что случилось с ним в душе, что Неймар боится дышать. Паника нарастает, его трясет еще больше. Он в изумлении смотрит на Луиса, пытаясь понять, почему тот солгал, почему собирается причинить ему боль… почему он ему больше не друг. Ему больно, ведь последнее — единственное, во что он верил. — Ты обещал мне, — шепчет Неймар, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Ты обещал, что он никогда этого не сделает. Ты обещал! Ты сказал, что ему это не нужно… Хватка Луиса ослабевает, но он не опускает его, а у Неймара нет сил бороться. Пальцы Луиса касаются его мышц на бедрах. — Я знаю, Ней, знаю. Доверься мне, — говорит он. Серьезно, будто не лжет, а говорит чистую правду. Он никогда раньше не лгал Неймару. — Доверься нам. Просто доверься, — настойчиво повторяет Луис, будто ему не плевать. Но Неймар не слышит. Он не может поверить. Как это вообще возможно? Месси теперь прижимается к его спине, джинсы царапают Неймару задницу, металлическая пуговица холодит холодит низ позвоночника. Одеяло накинуто на них троих, по факту не давая никакого тепла или комфорта. Но затем… Месси расстегивает ширинку, звук молнии безошибочно угадывается даже в реве сирен. — Нет! — шепчет Неймар. — Нет, пожалуйста, нет! — чуть не плачет он, глядя на Луиса. Перед глазами все плывет. — Не так, Луис, пожалуйста! — Лео, — говорит Луис, но Неймар только по губам разбирает его слова, он опять оглох. — Лео, он плачет. Неймар этого даже не чувствует. Луис большим пальцем гладит щеки Неймара, пытаясь стереть их, но слез слишком много. Их становится все больше и больше, слезы текут по подбородку и капают Луису на грудь. — Все в порядке, Ней. Обещаю, это займет всего минуту. Просто смотри на меня, ладно? — горячо шепчет Луис. — Минуту. Рука Месси нежно поглаживает волосы Неймара, накручивая пряди. Он на секунду задумчиво касается подбородка, будто он размышляет, а потом он сжимает Неймару плечо. — Более правдоподобно, — бормочет он. — Лучше, чем ничего. — Он давит Неймару на спину, сильнее вжимая его в Луиса, и тянется за чем-то под подушкой… скользкие пальцы зачем-то трогают Луиса за щеку, а потом двигаются по бедру Неймара. Смазка пачкает тазовую кость и течет по внутренней стороне бедра. Месси убирает руку. В этом нет никакого смысла. — Ты обещал мне! — всхлипывает Неймар, прижимаясь лбом к груди Луиса, пытаясь найти хоть какое-то утешение. Повязки на груди Луиса царапают его нос. Это должно раздражать, но Неймар только сильнее утыкается в них лицом. — Ты обещал мне, — повторяет он снова и снова, обеими руками вцепившись в простыни и пытаясь собраться с силами. Он задохнется, если не будет нормально дышать. Но страх перед неизвестностью, ощущение груди Месси за спиной… она теплая, гладкая, так отличается от грубой ткани джинсов. Это почти отвлекает Неймара от происходящего. Но нет. В любой момент случится это. Месси войдет в него. Будет больно, он знает, ведь нет никакой подготовки, а член у Месси больше среднего. И прошло так много времени с тех пор, как Неймар последний раз занимался с кем-то сексом… он даже не может вспомнить точно. Он не может дышать. Не может. Дышать. Сирена резко умолкает, тишина оглушает. Неймар продолжает ждать, что Месси скажет что-то, объяснит, предупредит… И вдруг пальцы Месси со всей силы впиваются в его плечо, прямо в то же место, где остались следы пальцев Видаля. Неймар кричит от боли, пытаясь вырваться и отпихнуть от себя Луиса. В ответ раздается смешок, и Неймар так ошеломлен, так обижен и напуган, что ему требуется целая минута, чтобы понять, что это «ха» исходит не от Месси или Луиса. Смех доносится из дверного проема. Он поворачивает голову, глаза все еще затуманены от слез, и с ужасом втягивает носом воздух, понимая, что в камере стоит Энрике. До этого запертая дверь открыта, и охранник смеется, глядя на них. — Похоже, вы очень заняты! — говорит Энрике, придерживая дубинку, вытаскивая ее из-за пояса и шлепая по руке. От этого звука Неймар вздрагивает, вжимаясь в Луиса. За Энрике стоят еще несколько охранников. Зидан выглядит скучающим, заходя следом, остальные все еще стоят снаружи. — Я почти уверен, что должен положить вот этому конец. Но не буду. С чего я должен тебе помогать? Неймар закрывает глаза. — Мы пытались тебя предупредить, Неймар? — спрашивает Энрике. — Предлагали перебраться в более безопасное место, где Месси тебя не достанет. Хотели помочь тебе держаться подальше от этих подонков. А теперь… — Энрике сплевывает на пол, — ты не хочешь ли сдаться? — он грубо смеется, а Неймар упрямо таращит глаза. Но голос Энрике приближается, поэтому Неймару приходится прикусить губу, чтобы не закричать в голос. — Надеюсь, ты помнишь, как все могло бы быть, — шипит Энрике. Ладонь Месси снова скользит по бедру Неймара. Ласка? Предупреждение? Угроза? Непонятно. Но это не мешает Энрике продолжать. — Каждый раз, когда он будет тебя трахать, помни, чего ты лишился. Неправильный был выбор. Теперь ты просто еще одна шлюха, которую будут пользовать. Продавать за безделушки. Будешь лежать на спине, стоять на коленях мордой вниз чаще, чем можешь себе представить. Неймар сглатывает. — Месси продаст тебя любому, кто захочет, а ты и не пикнешь, да? У тебя здесь нет друзей, Алвес за тебя точно больше не заступится. — Энрике смеется. — И если ты думаешь, что мы сделаем хоть что-то, чтобы помочь тебе сейчас, то ты чертовски неправ! Месси ничего не говорит, просто продолжает горячо дышать Неймару в шею. Рука на его бедре не двигается, только пальцы очень медленно кружат по скользкой смазке. И хотя Неймар все еще напуган… в этом есть что-то успокаивающее. Утешающее. — Добро пожаловать в конец твоей жизни, — рычит Энрике. — Надеюсь, это будет больно. Очень. Больно. — Его ботинки шуршат по бетонному полу, он снова смеется, будто затруднительное положение Неймара — самая смешная вещь, которую он когда-либо слышал. Неймар чувствует, как Луис осторожно сжимает его талию. Он не знает, почему. Может, Луис считает, что у него хватит сил дать отпор. Но сил нет. — Лучо, — перебивает его Зидан, — надо дальше идти, — быстро говорит он, суровым голосом взрезая тишину. Возможно, он просто не дает Энрике выбесить Месси еще больше. Честно говоря, Месси наверняка готов его по стенке размазать, он весьма его не любит, и не только его, но и тех, кто на его стороне. — Видно, что они здесь были, — сухо говорит Зидан. — Они тут ни при чем. Надо идти. У чилийцев полно врагов, я знаю, ты поймешь, кого еще нужно проверить. Камер полно, заключенных тоже, потом отчитаемся. Мы теряем время. Энрике хоть и фыркает с недовольством, но к словам Зидана прислушивается и идет к двери, предупреждающе стукнув дубиной по решетке. — Мы будем следить, — угрожающе предупреждает он, убирая дубинку за пояс и закрывая камеру. Снова раздается писк — дверь снова заперта. Неймар закрывает глаза, устало щурясь и внезапно понимая, что рука Луиса движется вверх вниз, поглаживая его локоть. Он фыркает. Перед глазами до сих пор все плывет, поэтому он неуклюже поднимает руку и вытирает слезы. Черт. Он ведь все еще в опасности. Энрике прав, Месси собирается трахнуть его прямо здесь и сейчас, независимо от того, хочет ли этого Неймар. Но… Месси медленно выдыхает. — Подвинься, — говорит он. Слышно, как снова вжикает молния, а потом рука Лео снова ложится Неймару на спину и толкает, будто он чего-то ждет. Неймар смотрит на Луиса, все еще трясясь от страха, но тот ободряюще улыбается. — Отпусти меня, ладно? — просит он, и когда Неймар, запинаясь, подчиняется, даже не понимая, что вцепился в него изо всех сил. Луис отодвигается к стене и, устроившись, тянет Неймара за руку. Он не понимает, что происходит, до тех пор, пока до него не доходит — он пытается дать Месси лечь. В итоге они втроем кое-как втискиваются на койку. Места мало, Луис наполовину лежит на боку, прижавшись к стене, Месси лежит ближе к краю, что ему не нравится. Неймар лежит между ними. Луис справа, Месси — слева. Целую минуту они молчат, а скрип матраса над ними напоминает о том, что Маскерано все еще там. — Ты правда думал… — начинает Луис, из-за неудобства неловко обнимая Неймара. Его рука касается Месси, но тот не реагирует. — Ты думал, что мы причиним тебе боль? Что мы вот так вот тобой воспользуемся? — в его голосе слышится надрыв, будто он встревожен. Неймар не стряхивает его руку, хотя сам все еще на грани. И в объятия не тянется. — Ней? — А что я должен был подумать? — шипит Неймар кое-как вытирая лицо. Его все еще трясет, Луис и Месси наверняка это чувствуют. — Что я должен думать, кроме того, что вы все пиздец какие опасные люди, а я о вас ничего не знаю! Он чувствует на себе колкий взгляд со спины, но остановиться не может. Все вылезает наружу. Он слишком долго молчал. — Ты убийца! Как, черт подери, я могу тебе доверять? Думаешь, раз ты так добр ко мне, это что-то значит? Что ты не отвернешься от меня, если это принесет тебе пользу? — Неймар стискивает зубы, чтобы голос оставался ровным. Он натягивает простыню как можно выше, чтобы прикрыться и унять дрожь. — Почему ты не мог просто сказать, что это представление для охраны? Интересно, это шок или что? Он в шоке уже сколько? С самого начала? — Ох, Ней, — грустно говорит Луис. — Мне очень… — он замолкает, как только Месси свешивает ноги с кровати. — Убийцы, да? — мягко спрашивает он, сидя спиной к Неймару. Ремень у него свободно болтается, а джинсы, теперь застегнутые, слегка сползли вниз. — Да, наверное, так и есть. — Он смотрит куда-то вглубь камеры. — Эти люди были мертвы в ту же секунду, как ударили тебя в лицо, — спокойно говорит он. — Здесь все так и происходит. Ты мог отсрочить их смерть своим молчанием, но изменить этот факт — нет. Неймар глубоко вздыхает, рассеянно наблюдая за движениями мышц спины Месси, но быстро берет себя в руки. Его еще потряхивает от злости, так что сейчас не время отвлекаться. Спокойствие Месси всегда так нервирует… Месси поворачивается, глядя на решетку. — А ты хотел чего? — тихо, с непривычным любопытством спрашивает он. — Чтобы я проявил милосердие? Позволил им жить? Чтобы они продолжали терроризировать тебя? Угрожали? Ждали момента? — его голос тихий, но разносится по всей камере. У Неймара слова застревают в горле. Луис все еще обнимает его, и наконец он расслабляется, ведь иного выбора нет. Это приятно, но злит. Неймар злой, обиженный и сбитый с толку. — Не знаю, — шепчет Неймар. — Нет… — он попытался вспомнить, что чувствовал в тот день, когда чилийцы хотели убить Луиса. Страх. Животный ужас. Но сейчас он может думать только об их трупах. Он не хотел, чтобы Видаль умер. Особенно так. Из-за него. Медель тоже погиб по его вине. Может, не от его рук, но определенно его вина в этом есть. Из-за того случая в коридоре. — Но я не хотел… — Неймар беспомощно замолкает, не в силах облечь мысли в слова. Сколько еще умрут из-за него? Вот, что он хочет спросить. Месси снова поворачивается к ним. — Что бы ты не думал, то, что с тобой могли бы сделать мы, не идет ни в какое сравнение с тем, что сделали бы они. Подумай об этом как следует. — Он качает головой, будто не верит, — твоя невиновность тебя же и убьет. — Нет, не убьет, — отрезает Неймар. Теперь Месси смотрит на него в упор. — Чего? — он хватается за край койки. — Чего? — Я не невиновен, — упорствует Неймар. — Я убил Хару, — говорит он, думая, что на лице Месси сейчас отразится шок. Но этого не происходит, поэтому он продолжает. — Я убил его, когда он дотронулся до меня в душе. — Он сглатывает, стараясь не вспоминать детали. — Значит, я не невиновен. Я убийца. Как и вы. — Ох, Ней, — роняет обескураженный Луис, не знающий, что еще сказать. Неймар думал, что они будут более удивленными. Они все. — Как и я, да? — уточняет помрачневший Месси. — Как же ты это сделал? Задушил? Разбил ему голову? — он хмыкает, но без улыбки. — Но ты же не боец. Не справился бы. Но ты же был в душе, может, ты его утопил? Держал под водой, пока он не перестал дышать. Или все вместе, я полагаю. Так было бы проще. Для тебя. Неймар облизывает губы. — Я… ну… нет. Я… — он качает головой, не веря своим же мыслям, — толкнул его. И… — он с трудом выговаривает слова, — и он поскользнулся. — В голове шумит, Неймар глубоко вдыхает, чтобы прийти в себя. — И он упал. Сильно. Месси ждет продолжения. — А потом? Маске дал тебе нож? — предполагает он. — И ты его убил? — откуда взялась эта надежда в голосе Месси? Неймар мотает головой. — Нет! — бросает он несколько громче, чем хочется. — Он поскользнулся, потому что я его толкнул. Пол… он был мокрый, Хара упал. И ударился головой. Или сломал шею. И я убил его! Видишь? Теперь я тоже убийца. — Господи, — скучающим голосом вставляет лежащий наверху Маске. — Это никогда не закончится. Ты что, обдолбался? Отвратный из тебя рассказчик. Никто, блядь, не убивал Хару. Он упал и сломал шею. Я позаботился о Видале, а Ди Мария — о Менделе. — Он произносит имена с отвращением. — Честно говоря, Неймар только мешал. Джуниор не верит своим ушам. — Я убил его! — настаивает он, чуть не сбросив руку Луиса. — Это я виноват! Он мертв, потому что я его толкнул. Я убил его. Я. Убил его, — повторяет он, дергаясь в хватке Луиса. Месси качает головой, взвешивая слова Неймара. Это почти гипнотизирует. — Нет, — веско говорит он, тусклый свет на мгновение падает на его глаза. — Нет? — непонимающе повторяет Неймар. Месси наклоняется к ним ближе, вжимая колено в матрас и свободной рукой держась за низ верхней койки. — Можешь думать, что хочешь, — шепчет Месси, дыханием касаясь его лица. — Но ты его не убивал. Ты не убийца. Ты не такой, как я. И никогда им не будешь. Неймар чувствует, как на глаза снова наворачиваются слезы. — Я убил его, я… — выпаливает Неймар, тут же затыкаясь, когда рука Месси касается его губ, чтобы успокоить. — Заткнись. Слушай меня внимательно, — голос Месси становится жестче. — Все кончилось. Больше ничего не хочу слышать. Больше никогда так не говори. — Он смотрит Неймару в глаза, сжав губы. Неймар молчит. — Ты высказался здесь. Я знаю, что произошло на самом деле. Ты его не убивал. Он упал, это несчастный случай. Хватит, — предупреждает он, когда ноздри Неймара раздуваются, — теперь ты забудешь то, что видел. Они тебе не нравились, но, но тебя там не было. Ты не был в душе, не видел ни Хару, ни Видаля, ни Меделя. Ты слышишь меня? — Но… — Неймар давится воздухом, когда подушечка пальца Месси касается его рта внутри. — Все было не так! Луис обнимает его крепче, утешая, шепча что-то, но Неймар не разбирает слов. — Я виновен! — настаивает он, отталкивая руку Месси с силой, о которой и не подозревал. Но Месси не борется, убирает руку. — Ты не можешь просто забыть об этом… просто потому что тебе так хочется! — Неймар сердито вытирает глаза, пристально глядя на Месси и больше не осмеливаясь говорить. Он не знает, почему не может успокоиться, почему лезет на рожон. Но он хочет хоть раз в своей гребаной жизни постоять за себя. Он чертовски устал, вымотался, злится — как и всегда. А Месси все еще такой спокойный, такой безмятежный, а мысли, чувства и слова Неймара не имеют никакого значения. И он срывается окончательно. — Так вот как ты оправдываешь все свое дерьмо?! — слепо обвиняет он. — Ты просто притворяешься, что тебя там не было? Что ты не имеешь к этому никакого отношения? — Месси все еще не реагирует, и у Неймара начинает настоящая истерика. — Тогда я рад, что я не такой, как ты! — шипит он. Месси вдруг открывает рот, наклоняясь к Неймару. На его лице мелькает странное выражение, когда на него падает свет. Если бы Неймар понимал… он бы сказал, что Месси обижен. Но это невозможно. Или возможно? В этот момент раздается звуковой сигнал, и дверь открывается. Коридор начинает заполняться людьми. Тишина тонет в болтовне, шутках, смехе и криках. А ведь они только что потеряли троих. Месси не говорит ничего. Медленно подходит к столу, накидывает рубашку, затем надевает ботинки и уходит, не оглядываясь. Маске присвистывает с верхней койки. — Идиот. — Ты не понимаешь, о чем говоришь, Ней, — укоризненно говорит Луис, убирая руку с бедра Неймара и толкая его, побуждая лечь нормально. Неймар ту же натягивает простыню повыше. Он вдруг понимает, что они все еще голые, хотя это последнее, что его сейчас заботит. — Что ты вообще знаешь о справедливости? — злобно спрашивает он. — Ты тоже убийца. — Гнев и обида превратились в начинающуюся головную боль. — Я знаю гораздо больше тебя, — тихо говорит Луис. — И я думаю, что пришло время тебе узнать немного больше о Лионеле Месси.