Игра на желание

Блять… Брюнет с силой приложился лбом к железной двери, будто мало ему было предыдущего удара в челюсть. Но эта боль сейчас была необходимой, она отрезвляла. Хотя, сейчас Хэ Тянь с радостью бы забылся, чтобы не вспоминать какую хуйню он только что отчебучил. Парень с тяжёлым вздохом опустился на пол. — Твою ж мать! — Тянь с силой стукнул кулаком по полу, посыпая голову пеплом. Он не планировал делать чего-то подобного. Не сегодня. Достаточно было того, что он уже однажды принудил Шаня к поцелую, который сто процентов был для Рыжика первым. И вот, пожалуйста, наступаем на те же грабли, снова… Браво… Но в этот раз, в этот раз все гораздо хуже. Хэ Тянь явил миру то, что выпускать было никак нельзя, особенно, не стоило обрушивать эту волну пугающей страсти на неподготовленного Мо Гуаня. Но этот взгляд, которым наградил его Рыжик, сводил с ума. Растерянный, испуганный, такой невинный, он доставал до самых черных глубин хэтяневского естества, поднимая на свет что-то очень темное, тягучее, неконтролируемое. Сдерживать себя рядом с Шанем было невъебически тяжело. Рыжий хулиган пробуждал в нем самые худшие садистские качества, самую темную сторону его души, которую, по-хорошему, вообще никому видеть не стоило. Сжать в стальных объятьях, до хруста, до боли. Подчинить, растворить в себе, чтобы у малыша Мо не было и шанса скрыться. Стать центром его мироздания. Спрятать свою рыжую принцессу ото всех. Присвоить себе все его эмоции, его слезы, все… Вдыхать его дурманящий, пьянящий аромат. Словно наркотик…мой! Юноша утробно зарычал, запустив тонкие подрагивающие пальцы в черные вихры, по телу прошла неприятная дрожь. Впору, начать самого себя бояться… — Как там меня называл малыш Мо? Маньяком? Что ж, видимо, он недалек от истины, — печально усмехнулся Хэ Тянь. Брюнет откинул голову, упёршись затылком в отдающий холодом металл двери. Стоило взять себя в руки. — Сигареты, где эти чёртовы сигареты?! Парень встал и направился нетвердой походкой внутрь слишком пустой квартиры. Попутно разбрасывая попавшиеся под руку предметы. Нашел… Руки до сих пор дрожат, так что сложно поднести зажигалку к губам. Кое-как совладав с непослушными конечностями, прикурил. Глубокая затяжка; сразу до середины сигареты. Лёгкие наполнил так необходимый никотиновый дым. Мандраж постепенно отступал. Нужно позвонить Мо. Как бы не выкинул чего, он может, он вообще довольно импульсивный малый… — Не берет, — выдохнул Хэ Тянь дым, — ну, конечно, я бы тоже не соизволил поднять трубку, если бы звонил такой мудак, как я. Поди, кинул его в черный список. Теперь ищи, свищи…что ж, Хэ Тянь это точно заслужил. Нужно позвонить матери Шаня, в прошлый раз он взял у нее их домашний телефон. — Хэ Тянь? — послышался в трубке удивленный женский голос. — Здравствуй! Мо? Да, Мо дома. Пошел сразу к себе в комнату, как пришел. Позвать его? — Нет, не стоит, — ответил брюнет, — просто, хотел убедиться, что он без приключений добрался до дома. — Ох, да, спасибо за заботу, все в порядке! — Отлично. Извините за беспокойство. Всего доброго! Хэ Тянь облегчённо выдохнул. Что ж, одной тревогой меньше, Шань дома, хорошо. Тянь не представлял, что бы он делал, если бы из-за него с Мо что-то случилось бы… Теперь предстояло подумать, как разгребать все это дерьмо, которое он сам же себе преподнес на блюде с голубой каемочкой.

***

Бежать, бежать, как можно дальше, как можно быстрее из этой квартиры. Подальше от этого зверя в человеческом обличье по имени Хэ Тянь. Бежать не оглядываясь, не жалея сил, иначе догонит, вернёт… Не хватает воздуха, лёгкие жжёт, мышцы напряжены до предела. В висках стучит так, что собственных мыслей не слышно… Нужно быстрее, дальше от этих непрошеных эмоций! Мо Гуань не помнил, как добрался до дома. Сердце зашлось в бешеном темпе, разрывало грудную клетку. Тошнота противным комом встала в горле. — Сынок, с тобой все в порядке? — в коридоре показалось обеспокоенное лицо матери. — Черт! Совсем забыл, что она сегодня дома! — пронеслось в рыжей голове. В слух ответил: — Да, мам, все в порядке, я пойду к себе. Скорее в комнату. Спрятаться в этих четырех стенах. Отгородиться от мира, от Хэ Тяня. Прямиком в душ под горячие спасительные струи. Смыть с себя ощущение и запах чужого тела. Смыть все. Смыть… Оказавшись в душе, Шань принялся с остервенением тереть всё ещё горевшие после поцелуя губы. До крови, сдирая верхние слои чувствительной нежной кожи, ища в этом спасение. Не спасёт… Воспоминания минувшего вечера будто раскаленные иглы вонзались в сознание, яркими всполохами вставая перед глазами. Лицо Хэ Тяня в момент его неожиданного признания отпечаталось в памяти Шаня, не выжечь. Неожиданная, непрошеная страсть и сила, пробирающие до костей, достающие до самого нутра. Это ни стереть, ни забыть, не смыть. Теперь это с тобой навсегда, навечно. Ни скрыться, ни спрятаться… — Бляяяять, — протяжно проскулил Мо Гуань, оседая на пол душевой кабины. Парень явственно ощущал подкатывающую истерику. Хотелось разрыдаться, заорать во весь голос, раздирая глотку, выпуская наружу всю эту бурю противоречивых эмоций. Но он не мог, ничего не мог. Будто его парализовало; телом и чувствами овладело оцепенение. Истощен морально и физически. Остаться под этими горячими струями воды навсегда. Отключить сознание. Отключить воспоминания, от которых по телу разливался непонятный, такой ненужный жар… Попал…или вернее будет пропал? Рыжик неприязненно повел мокрыми плечами, его трясло. Нужно выходить. Кровать, провалиться в сон. Забыться в тревожной темноте. Выходя из душа Мо Гуань, краем уха уловил голос мамы, разговаривает с кем-то по телефону? Плевать! Все завтра. В объятия Морфея. Спать, он устал, так устал…