Прощаться - значит отрицать разлуку.

Раздался настойчивый звонок в дверь. Крист отмахнулся. Это было его убежище и он никого не хотел сюда пускать. А сегодня, с самого утра, вернее еще со вчерашней ночи, слова и музыка сидели на кончике языка, но так и не могли соскочить. Вся комната была похоже на мусорную свалку. Вещи, мятая бумага, картонные стаканчики, бутылки - вперемешку валялись везде и, даже, на импровизированной кровати: огромный матрас, кинутый прямо на пол. Но звонивший гость был настойчив и он, раздраженный, пошел открывать... Несколько месяцев назад Крист вернулся в родной город. Записал несколько песен и продал права на часть других. Купил квартиру и стал жить один, продолжая писать музыку. Гонораров, что получал за свои песни ему с лихвой могло бы хватить на более обеспеченную жизнь, но он жертвовал их на науку и здравоохранение, участвовал в поддержке легализации однополых союзов. Он писал и пел под псевдонимом. Никогда не пел на концертах, не участвовал в записях клипов, оставаясь инкогнито. Не давал интервью и ни с кем не обсуждал, о чем поет и говорит в своих песнях. В глубине моих глаз, Между горечью и морем, Продолжает жить наше одно на двоих сердце. Чем больше погружаюсь в забытье, Тем больше околдовывают воспоминания о нас. Чем дальше я отдаляюсь от твоего тела, Тем чаще я возвращаюсь к этим рекам, Чем больше я отказываюсь от твоих извинений, И чем больше подчиняюсь твоему имени, В глубине моих глаз Продолжает жить суть признания. Признание в любви - Нечеловеческое удовольствие, Признание в любви - Убийственное желание, Признание в любви - Это чернила моих вен, Кровь, которую я освобождаю, Когда пишу "я тебя люблю" В глубине моих ночей Прячут, под простыней, тайны Наши ослабевшие тела Чем больше я ухожу в никуда, Чем больше говорю "нет" твоему зову, Тем больше наша страсть верна мне, И снова наша история возобновляется. Признание в любви - Нечеловеческое удовольствие, Признание в любви - Убийственное желание, Признание в любви - Это чернила моих вен, Кровь, которую я освобождаю, Когда пишу "я тебя люблю" (Песня взята из репертуара Garou "L'aveu" (Признание)) Любовь, разлука, одиночество, чувство потери, бессмысленности существования - слова и музыка находили отклик в сердцах миллионов, но говорить на эти темы ни с кем кроме нот, барабанных палочек или гитары - он не мог. Акуно Матата так знали его поклонники. Он помнил, как он волновался перед первыми дублями лакорна Сотус, и Сингто напомнил ему слова из известного мультфильма и приветливо улыбнулся. Тогда его сердце впервые ускорило свой темп и уже не стихало. Даже разлука и потеря любимого не вернули спокойное биение. Часть его сердца навсегда принадлежит другому и бьется для него. Крист открыл дверь. На пороге стояла одна из бывших, фанатеющих дурочек, любивших потрахаться с ним в подсобке. В ее руках был ребенок и пачка документов. - Как ты меня нашла?, - Грубо, раздумывая не закрыть ли просто дверь, начал разговор Крист. - Случайно. Ты, конечно, сбежал никого не предупредив и никто не знал твоего настоящего имени, но "Кто ищет, тот всегда найдет", - Криста передернуло от этой фразы, - А мне необходимо было тебя найти. Вот, - она протянула ему документы. Это был генетический тест, подтверждающий его отцовство. Она еще что-то щебетала, как достала его волос и прочую муть. Перават уже собирался закрыть дверь и уйти, но ребенок на руках матери, открыл глаза и серьезно посмотрел на него. Крист замер: " Как у малыша могут быть глаза Сингто?!!..." Он открыл дверь, приглашая внутрь его одинокой жизни. Ушлая девица, конечно, не рассказала, как поняв, что просто захомутать красавца-музыканта, не получится, подняла использованный презерватив и использовала полученный семенной материал в искусственном оплодотворении. Как потратила кучу времени и средств, когда тот исчез. Ребенок был ей не нужен и, отчаявшись, она хотела отдать его на усыновление. Уже сидела в приемной, ожидая очереди, как ей на глаза попалась статья, что когда-то популярный актер из Таиланда, вернулся в родной город... На нее смотрел ее сексуальный барабанщик. И она продолжила свой план по его захвату... И вот она, с младенцем на руках, стояла в захламленной квартире, в которой из мебели были только матрас и музыкальные инструменты и один одинокий стул посередине комнаты... Но это ее не остановило, прищурившись, молодая мать рисовала, что ей надо купить и куда поставить... Но планы разрушил хриплый голос. - Рядом сдается большая квартира. Сними, я буду платить и помогать воспитывать... , - он вопросительно посмотрел на ребенка. - Дочь - Чансуда - это значит... - Свет Луны - прошептал Крист, - ... Я всё для неё сделаю... И молодая женщина победоносно улыбнулась. Не зная, как сильно потрясла она его выбранным именем. Она хотела, чтобы этот, вечно холодный и равнодушный, но до чертиков сексуальный музыкант, обратил на нее внимание и сейчас упивалась его растерянностью и потрясением. Но следующие слова притушили жадный свет ее глаз. - Я удочерю ребенка. Но мы никогда не поженимся. Был только один человек, предназначенный мне небесами. Я верю, что браки записываются в книгу судеб и хочу, пусть ни в этой , так в следующей жизни, быть с ним. Поэтому никогда даже не заикайся об этом. - А хоть спать мы будем вместе, заниматься любовью? - угрюмо произнесла женщина. - Трахаться, ты хотела сказать, усмехнулся, только правой стороной губ, Крист, - если хочешь, то будем. Но больше сюрпризов не хочу. Предохраняешься или заберу дочь, а сама можешь идти куда хочешь, ножками... Неудавшаяся супруга расстроилась, но быстро обнадежила себя. "Еще посмотрим: Стерпится, слюбится... Никуда ты от меня не денешься..." Но ее грандиозным планам не суждено было сбыться. Ни слезы, ни мольбы, ни шантаж дочерью, ни пылкие признания - ничего не трогало его. Места, в сердце Криста Перавата, ей не было. А Акуно Матата - жил только музыкой, а если и трахал, то механически, мысленно находясь в звуках и словах. Только иногда, уставший, во сне, становился нежным и ранимым. Утыкался носом в ее шею, целовал и шептал слова любви... называя ее Сингто... Ненависть к нему всё сильнее клокотала в ней, но она упорно пыталась завоевать его. Он был ласков с ребенком, но даже для дочери у него не хватало любви. Часто пропадал неделями. Писал свои песни. Возвращался измученный, голодный, с лихорадочным блеском в глазах. Был тих, сидел обняв дочь и рассказывал ей истории и сказки. - Мой любимый столик свободен, давайте сядем здесь. В кафе зашла пара с ребенком. Мужчина с молодым лицом, но слишком измученными глазами и проседью в волосах, красиво одетая молодая женщина, наигранно смеясь и с пренебрежением рассматривающая остальных посетителей, и серьезная девочка двух лет, которая внимательно осмотрела помещение и сев за высокий, детский стул уже не сводила глаз со своего отца. Он что-то ей рассказывал и она иногда смеялась, являя миру две милые ямочки на щечках. " Она так похожа на Криста..." - молодой человек, прикрыв ладонью и волосами уродливый шрам, с жадностью рассматривал зашедшую семью. Он не мог поверить своему счастью и осознать горе увиденного. За его последнюю новеллу он получил достаточно большой гонорар и Анджей уговаривал его сделать операцию, но он решил, наконец-то, слетать на родину. Встреча с отцом расстроила его. Тот совсем сдал и вначале никак не отреагировал, а после сидел, обнимая и приговаривая - " Сынок, приехал". Ему объяснили, что так он реагирует на всех приходящих. И, чаще всего, его навещают двое, по описанию он понял, что это Крист и Пи Джейн... Сингто Прачая, а сейчас Кристиан Дачмен, сидел в своем, прежде очень любимом кафе, и раздумывал, как найти одного и как дать знать второму, что хотел бы встретиться. Его любимый столик был занят и он сел чуть дальше. Вспоминал прошлое и непрошеные слезы скатывались с его глаз. Увидев, что его столик освободился, он привстал, собираясь позвать официанта, чтобы пересесть, как увидел зашедшую пару с ребенком. Теперь он был рад, своему неудобному месту, скрывающего его в зеленых листах, раскидистого карликового дерева в кадушке. Он сидел и наблюдал за парой, а в особенности за маленькой принцессой, сетуя лишь на то, что может лишь видеть спину, бывшего возлюбленного. Решившись, он встал и пошел к столику, чтобы поздороваться и поблагодарить Криста за отца. "Я же не нарушу своим появлением идиллию этой семьи?... Мы же еще и дружили когда-то.." Он не успел додумать мысль, как услышал громкий шепот спутницы Криста: - Почему они пускают разных уродов в такое приличное кафе, весь аппетит испортил, - она еще раз неприязненно посмотрела на него и демонстративно отвернулась. Сингто пошел к выходу. Крист в недоумении посмотрел на спутницу. Потом оглянулся и проводил взглядом уходящую фигуру. В груди его, что-то защемило. С трудом перебирая ногами, уходящий мужчина сильно прихрамывал на правую ногу. Пальцы на его руках побелели, от сжатия ручки трости, на которую он опирался. Скромно, даже бедно одетая фигура медленно, пошатываясь, двигалась к выходу из кафе. Крист увидел, как уже возле дверей, мужчина сильно пошатнулся, и чуть не уронил свою палочку. Он подскочил помочь. Но тот уже стоял прямо, высоко подняв голову и вышел в дверь почти не хромая. Ему, нестерпимо сильно, захотелось догнать человека и извинится за свою спутницу. Слезы накатили на его глаза... - Сама ты - уродка и сердце, и язык твой, - зашептал он ей. Назревал очередной скандал. Маленькая девочка грустно повесила голову. Взрослым опять было не до неё. Ночью Кристу опять приснился Сингто. Грустные, блестящие глаза смотрели на него. Но вся фигура была скрыта белым туманом. По правой щеке, извилисто катилась слеза. - Прощай... - шелестел голос. - Не уходи, останься, вернись - кричал Крист во сне. - Ты забыл меня, не приехал, не ответил ,- фигура таяла. Сегодня он впервые задал другой вопрос. - На что? На что я не ответил? - он почти плакал... - На письмо... Я написал тебе письмо... - донесся до него едва различимый голос и видение исчезло... Взволнованный Крист подскочил на кровати. " Письмо?!! Ты написал мне письмо? Бред. Он же... Жив?!!! Этот сон - послание, что Синг - жив??!... Письмо?... Я не получал никаких писем... Жив.... Ждет..."