Прощаться - значит отрицать разлуку.

- Что ты здесь делаешь? - Крист вернулся в свою квартиру, после целого дня проведенного в звукозаписывающей студии, куда его отправил настойчивый Пи Джейн – старый друг, а теперь еще и назойливый менеджер, единственный, кто знал о нём всё. Крист свез часть писем фанатов в свою квартиру и сутками пропадал там, перечитывая почту. Впадая в отчаяние, чувствуя себя безумцем, но надеясь на чудо. Ему было ужасно больно ворошить прошлое. Тоска съедала его душу. Слова фанатов разрывали его сердце. Их поддержка, сочувствие, вера, что он найдет своего Сингто… Имя, звучавшее с каждого листа…. Но то письмо, ради которого он заглянул в закрытую дверь прошлого, не находилось. А сейчас он наблюдал картину, которая ввела в состояние шока. Он застал дочь и ее мать в своем, тщательно охраняемом убежище. Разгневанная женщина с остервенением рвала письма и подбрасывала их, как серпантин, к потолку. Маленькие обрывки его надежды кружили по комнате. Дочь сидела на полу и тоже подбрасывала «конфетти», наблюдая, как бумажки подлетают вверх, но, неизменно, падают вниз. - Что ты делаешь? ... Что ты наделала… - Крист не мог поверить в увиденное. Ему нестерпимо захотелось придушить мерзавку. Он с остервенением двинулся в ее сторону. Но молодая женщина совсем потеряла связь с действительностью, потому что даже глядя в перекошенное от гнева лицо, она продолжала орать злобные слова и кидать порванные кусочки ему в лицо. Его пальцы сомкнулись на ее шее. Она захрипела, но продолжала плеваться в него. Заплакала дочь и Крист пришел в себя. Опустил женщину и оглядел комнату. Женщина, почувствовав себя свободной, продолжила носиться по комнате. Рвать, орать, уничтожать то, что, по ее мнению, не давало ему быть с ней. Кристу стало, нестерпимо, жаль её. Он подошел и крепко обнял. - Прости меня… Прости. Прости, что не могу любить тебя. Ты, наверное, прекрасная женщина и достойна любви, а я делаю тебя – монстром. Это я виноват, что ты стала такой. Прости… что живу прошлым… Женщина стала затихать. Но долго сдерживаемая ненависть и разрушенные надежды все еще клокотали безумной яростью в ее теле. Она несколько раз ударила Перавата и с презрением посмотрела не него. - Ты – жалок и противен в своей любви к мертвому мужчине. В копошении в своем прошлом. Ты просто неспособен никого любить. Тебе легче жить в придуманном мире, упиваться жалостью к себе и потерянной любви. Он – мертв. Давно. И ты никогда больше не увидишь его… А это, - она обвела комнату руками, - помешательство, психоз. Ты стал сумасшедшим. Она громко захохотала. Посмотрела на раздавленного ее словами «сексуального барабанщика», дочь и ушла… Навсегда. Получив приличную сумму компенсации, юридически отказалась от всех прав и претензий. Крист Перават стал сам растить дочь. Продал квартиру, купил дом, где организовал и студию, и детскую, и кухню с гостиной и комнаты, полные целых и порванных писем. Одно время он не мог прикоснуться к ним, но не смог окончательно отбросить, хоть мизерную, но надежду, вернулся к поиску письма. Он не стал проводить там всё свое время, но каждый день наведывался и ровно час, перечитывал или склеивал письма. Дочь контролировала время, забирала его из погружения в прошлое и возвращала в настоящее. В заботе о дочери и доме ему стала помогать его семья, с которой он, наконец-то, наладил отношения. Появились повар и прислуга, нянечка и воспитательница. Он вышел из затворнической, молчаливой жизни, где общался только через песни и музыку. У него даже появился любимый писатель. Относившийся прохладно к книгам и, ранее, посмеивающийся над увлеченным чтением Пи Сингом, Крист зачитывался модным автором. Новелла, оставленная ушедшей женщиной, принесенная дочерью, чтобы он почитал ей перед сном, стала для него открытием. Он был покорен этим автором, его манерой письма, внутренним миром, скользящем в каждой строчке. Умением видеть позитивное и смешное, даже в самых тяжелых и неприятных моментах. Впервые, за столько лет, его сердце отзывалось и тянулось к другому. Он перечитал все, что смог найти. Удивлялся самому себе, что не мог заснуть, не прочитав или перечитав работы этого автора. Живущему в далекой Европе, носящему имя, похожее на его. Кристиан Дачмен. Кристиан Голландец из Голландии. «Странное имя, почти псевдоним и, тоже, не любящий известность и популярность». Крист не нашел ни одной фотографии или интервью с ним. Он не знал даже возраст, но стал мечтать, когда-нибудь, познакомится с ним. Последний его роман, так потряс его, что он написал несколько песен к нему. А когда узнал, что его будут экранизировать в Америке, отправил туда свои работы и ему предложили сотрудничество. Впервые, он решил выйти из тени, чтобы познакомиться с этим поразительным автором. Дочь, творчество, писатель, тронувший душу – вернули в измученную душу искру жизни. Стали появляться дни, когда он стал чувствовать себя почти счастливым и живым. Роман о двух парнях, выросших вместе, потерявшихся в лабиринте любви, расставшись на долгое время и встретившись, случайно, годы спустя, поняли, что ничего не закончилось, и они любят друг друга…, не отпускал его, заставляя перечитывать раз за разом. Слова из романа « Я продолжаю ждать тебя», так сильно стучали в мозгу, что сердцу становилось больно. Нинь(Маленькая) Чансуда любила бывать у бабушки и дедушки называя их просто Hin Ta и Hin Yai (деда и баба). Она любила сидеть в бывшей комнате своего отца. Там сохранились его старые вещи, фотографии и они любили вместе с Ниньяй рыться в коробках. Там было много мягких игрушек, а особенно черепашек и львят. Очень любила истории, как Крист Перават был популярным актером. - Его все любили? – спрашивала малышка. Её удивляло, что вечно одинокий отец, сторонящийся людей, любил быть в центре внимания. - У него было много фанатов, даже здесь остались подарки фанатов и их письма, - и она вытащила еще одну коробку. Они с удовольствием принялись рассматривать красивые браслеты, кольца, часы. - Папа носит только один браслет, никогда не снимает. А у него их столько… Девочка перебирала «сокровища». - Почитай мне, что ему писали… Мама Криста часто читала ей письма фанатов. И сейчас, вытащив пачку, она, выборочно, читала теплые слова признания и любви. Пожелания и благодарность фанатов. Старалась выбирать письма самых юных почитателей таланта. Корявые, но прилежно написанные буквы, искренние слова, понятные внучке… Открыв письмо Сингто, пробежав глазами кривые, размытые строчки, сильная женщина, пережившая популярность и скитания любимого сына, заплакала. Внучка испугалась и позвала деда и тетю. Семья Перавата молча сидели в нобольшой комнате сына. Они не знали, что делать, говорить ли Кристу о письме, ведь прошло столько лет. И давать новую надежду, которая может окончательно разбить ему сердце… Всё решил голосок маленькой принцессы - Папа, каждый день, ищет письмо… Отец Перавата набрал номер сына. - Приезжай, срочно… Песня не шла. Крист злился, швырял вещи. Ему уже стало казаться, что написав те песни, для романа Голландца, он потерял музу и вдохновение. А стал жить ожиданием их встречи… Брать телефон не хотел, но отец звонил редко и он ответил. Слова обеспокоили его. Вызвав такси, он помчался в дом родителей, переживая, что что-то случилось. Притихшая семья сидела в его старой комнате. Мама протянула ему письмо и, похлопав по плечу, вышла, прихватив внучку. Остальные повторили тот же жест. Дверь захлопнулась, оставив его в комнате одного. Он, непонимающе, уставился на письмо. Почерк был ему незнаком. Открыл и начал читать… «Здравствуй, Крист. Я не знаю, зачем пишу тебе. Прошло так много времени и ты… Письмо задрожало в его руке…, многие буквы были размыты, видно тот, кто писал, плакал над ним. « Шанс…, помнишь…, изуродован…» Он потряс конверт. Оттуда вывалилось фото… Трясущимися руками Крист поднял и вгляделся в него. Человек на фотографии не был похож на Сингто Прачаю, но все же это был он, его пиСинг. Живой. Крист вглядывался в знакомые черты, всё больше узнавая. Он не замечал уродливых шрамов, в его глазах, любимый, всегда был прекрасен. А это точно был он. Перават поднес карточку к лицу и прижался к ней губами. Через время, немного успокоившись, продолжил читать письмо. « Амстердам, Кристиан… Голландец… На фото мой адрес…» Знакомое имя пробивалось в его мозг. И вдруг, лучом озарения, прострелило – его любимый автор!. И через пару месяцев он встретил бы его в Калифорнии. « Время разлуки подходит к концу…». Ждать еще два месяца он не собирался и, не дочитав письмо, вчитываясь и запоминая адрес, он выскочил из комнаты. - Мам, Пап, Сингто - жив. Он в Амстердаме. Я лечу к нему. Пусть дочь побудет у вас. – Он почти выскочил за дверь, но вернулся и перецеловал всех. Крепко обнял девочку и прошептал: « Малышка, я скоро вернусь. Очень люблю тебя!». Четырехлетняя дочь, впервые, услышала такие слова и во все глаза смотрела на счастливого отца. - Я буду ждать. Я тоже люблю тебя, Папа. Никто не обмолвился с Кристом о своих опасениях, что за это время всё могло случиться, Синг мог переехать или жениться,… и они стали молиться, чтобы все хорошо закончилось. Через пару часов, бывший популярный актер, а сейчас еще более популярный певец и композитор, Крист Перават, Акуно Матата, возлюбленный Сингто Прачаи и поклонник писателя Кристиана Дачмена – летел в Амстердам.