Песнь о Северных холмах

      Та ночь не прошла для них незаметно. Катсуки с того момента не появлялся, и, скорее всего, сейчас проходил лечение у Исцеляющей девочки. Прошло несколько дней с нападения на них в лесу вендиго. С того дня, когда Изуку узнал его секрет. Сейчас о драконе ничего не было известно, но когда Мидория видел кого-то из рыцарей, то обязательно спрашивал, чем они занимаются. Он был рад, потому что никто пока не заговаривал о красном драконе. Парень не понимал, за кого он радовался больше: за Булку или за Бакуго? Изуку много размышлял о том происшествии, про себя замечая, как дракон и Каччан были похожи, конечно, в плане поведения. Ещё когда змей начал громить все вокруг, он провел тонкую параллель с Катсуки, принимая во внимание их поразительное сходство. Но была ещё одна вещь, о которой он думал куда больше.       Эта непонятная, невесть откуда взявшаяся сила, появившаяся в тот момент, когда беспомощный Деку нуждался в ней больше всего. Она была, ему же не показалось? То, что меч начал светиться, прилив сил и тот поток энергии, который оставил в земле ту огромную яму. Что-то было. Но что он пока понять не мог. Парень несколько раз пытался попробовать повторить этот трюк: замахивался мечом, напрягался всем телом, молился всем богам, якобы призывал свою магию. Но в конечном счете, все заканчивалось тем, что Мидория просто падал, рыл носом землю, разбивал в кровь коленки и локти, да и в принципе не мог сделать ничего больше, чем до этого, — меч просто застревал в земле, но никак не светился и не создавал таинственной энергии, а сам Изуку уже не прыгал так высоко как тогда. Ничего не получалось. Ему нужен был совет. Он хотел во всем разобраться.       Это занимало все его мысли. Он думал, думал, думал, и все равно ничего не понимал. От этого становилось ещё тоскливее, а, вдобавок ко всему, внезапная сила больше не хотела появляться, заставляя его чувствовать себя обманутым, но ведь тогда он правда смог убить вендиго. Те намного сильнее обычного человека и одним мастерством, такому парню как он. Это было просто чудом, что они спаслись.       Мидория копался в себе постоянно, думая то о том, что это мог быть знак свыше или послание богов. Другая часть говорила, что значит он родился не пустым, а просто сила пока не просыпалась ранее — и ему хотелось в это верить; ведь такое чудо, осознавать, что мечта сбылась, хоть и не совсем так, как парень планировал. И пусть она не проявлялась больше, но была же, и, значит, может быть, ещё раз появится.       Изуку тяжело было спать ночами, ему уже надоело думать. От этих мыслей болела голова. Чувства внутри были похожи на одержимость, такую сладкую, такую желанную; парень сильно этого хотел, настолько, что ему становилось так горько каждый раз, когда «она» не появлялась, а он продолжал тешить себя надеждами: что все будет, и не просто же так тогда получилось, и не все так, и он обязательно все поймет, и придет к нему фея крестная и скажет, что это её скромный подарок, да, мальчик Мидория Изуку точно станет тем самым рыцарем и магом, и в рыцарскую гильдию поступит, и звание архимага ему дадут. «И, и, и…»       Но ничего не происходило.       А тем временем по южным землям начали ходить о нем слухи. Получилось все весьма неудачно и раздражающе, как посчитал Бакуго. Когда он лежал в больнице, к нему зашел его друг Киришима. Он от того ничего не скрывал, потому что они были хорошими друзьями. Тогда-то он и рассказал Эйджиро о том случае в лесу с вендиго, упомянул и дракона, о котором Киришима и так знал. Это посеяло много необратимых проблем, но было и то, что называется «свои плюсы».       Мидорию заметили. Пока никто особо не шептался, не все ведь знали этого мальчика, но новость о его внезапной силе через шестерки дошла до Всемогущего.

***

      Изуку уже хотел было снова пойти в лес, чтобы там попробовать применить тот трюк ещё раз, но на выходе из города его остановили. Это сразу же напрягло парня, поскольку в прошлый раз такая остановочка ничем хорошим не закончилась. По виду это были не простые рыцари, а какие-то странно одетые люди, чьи одежды больше напоминали традиционные японские костюмы. Один из них и вовсе отличался: у мужчины были длинные спутанные волосы и усталый вид, на его шее болтались странного вида гогглы, какие-то бинты, да и весь вид не внушал доверия. — Парень, — позвал его тот, чье имя было Аизава Шота, — не знаю, зачем ты нужен Всемогущему, — он знал, — но если ты не пойдешь добровольно, то мне придется притащить тебя к нему силой.       Мидория замер, переваривая все услышанное. — Нужен Всемогущему? — переспросил он, будто пробуя слова на вкус.       Не было человека в южных землях, который бы не знал о Всемогущем. Тот же был сильнейшим архимагом и лучшим рыцарем всего королевства. Номер один. Всемогущий был примером для подражания и кумиром детей, мечтавших попасть в его геройскую армию. Изуку тоже мечтал, поэтому он и тренировался много на мечах, потому что планировал через несколько лет и сам попробовать туда вступить, пусть и без магии, на одном лишь мастерстве. Рыцарская гильдия — вот о чем он мечтал. А сейчас его зачем-то зовет к себе сам Всемогущий. Мысли путались в голове, не получалось взвесить все за и против, но парень четко понимал, что причин сопротивляться у него нет, хотя где-то подсознательно у него на душе затаилось странное липкое чувство, шепчущее о том, что грядет что-то неизбежное. — Ты ведь Мидория Изуку? — мужчина начал к нему присматриваться. Изуку кивнул. — Значит нужен. — Но зачем я понадобился самому Всемогущему? — то, с каким восторгом Изуку произнес его имя, резануло по ушам Аизавы и заставило его поморщиться, а двоих остальных мужчин, что были с ним в сопровождении, — тихо посмеяться.       Мидория совсем ничего не понимал и ему совсем ничего не объясняли. — Спросишь об этом Всемогущего сам, — отмахнулся Аизава и, повернувшись, хотел пойти в сторону города, но замер, услышав сопротивление паренька. — Постойте, Вы мне совсем ничего не объяснили, как я могу пойти с вами? — Изуку сделал несколько шагов назад. Сейчас он не был уже тем наивным мальчишкой, он все ещё продолжал учиться не доверять первому встречному. — В таком случае, — черноволосый долго не церемонился, а просто ударил парня по голове, целясь в висок.       Тот быстро обмяк и уже ни в коем случае не сопротивлялся. Такие методы, по мнению Аизавы, отлично экономили время.

***

      Все было словно во сне. Изуку не понимал, куда его тащат. Вроде, к Всемогущему. А его домом являлся небольшой японский храм в два этажа высотой. Окруженный розовыми садами и прудами, все с теми же карпами. К храму вел навесной мост, проходящий через ущелье, делящее южные земли на две части. Он был не в черте города, а чуть дальше, там, где меньше шума и больше природы и тишины. Мидория замер от удивления, когда открыл глаза и увидел это место: ему всегда казалось, что такой человек, как Всемогущий, должен жить в массивном дворце, но и этот прекрасный храм хорошо гармонировал, донося до обычного человека, что они все, в какой-то степени, равны. Его нес на руках один из тех самых мужчин, а не тот черногривый, что его ударил. Голова немного болела после.       Изуку уже даже ненавидел собственные мысли: как можно жить с таким вихрем в голове постоянно?       Они вошли в светлое помещение, приятно пахнувшее свежестью и чистотой. В глаза сразу бросился высокий крепкий мужчина, сидевший на татами, сложив ноги в позе лотоса. Мидория узнал его. Сложно было не узнать. — Всемогущий, — одними губами прошептал он, всё ещё не веря своим глазам, и краснея от смущения вперемешку с восхищением.       Его и правда не обманули. Значит такой как он все же нужен был Символу мира.       Парень поспешно поклонился, опуская голову так низко, насколько это было возможно. Он услышал одобрительный смех и выдохнул с облегчением. Факт того, что его ударили и привели силой куда-то испарился, позволяя Изуку полностью погрузиться в восторженную атмосферу происходящего. — Выпрямись, мальчик мой, — бодро сказал мужчина, поднимаясь со своего места, подходя к темноволосому и кладя руку ему на плечо.       Изуку выпрямился, но ещё не смел взглянуть в глаза того человека, которым он восхищался долгие годы. Словно во сне. Все происходило словно во сне. Тошинори жестом приказал остальным выйти и оставить их наедине. Он пригласил Мидорию сесть рядом с ним на татами, и мальчик сделал это. Он сидел как на иголках, напрягаясь всем телом: хватался руками за ткань штанов, сжимал её, смотрел все время вниз в ожидании, когда Всемогущий с ним заговорит. — Мидория Изуку, мальчик мой, — от этих слов становилось как-то не по себе, хоть и до щекочущего приятно, — я позвал тебя сюда не просто так. — Я понимаю, — выпалил парень. — То есть… я… я рад, — Изуку чувствовал острую необходимость сказать хоть что-то. Его слова снова вызвали добрый смех, отчего он вновь непроизвольно сжался и замолк. — Мне нужно кое-что тебе рассказать, — Тошинори понизил тон голоса, и тот стал звучать ещё таинственнее. — Слушай меня внимательно…       Мидория молчал, внимательно вслушиваясь в каждое слово, а от истории, которую поведал ему Всемогущий, волосы становились дыбом, а сердце стучало все сильнее, в голове пульсировало, отображаясь каждым словом по изнанке черепной коробки.       С его слов, дело обстояло так: в тот день, когда Изуку и Катсуки были ночью в лесу, там же, но чуть дальше на север, находился Всемогущий. Тот вел борьбу с Черными демонами, как и полагает рыцарю его ранга — защищать людей, не жалея себя. Мужчина рассказывал, что произошло это слишком быстро. Маленькая частица силы пулей покинула его тело, оставляя хозяина в некотором недоумении. Та частичка силы Тошинори восприняла тогда Изуку как подходящий сосуд, более чем нуждающийся в ней. Она пробыла с ним меньше минуты, а после вернулась обратно к хозяину. Это означало, что магия нашла себе нового носителя. Всемогущий рассказал о том, как сам и от кого получил эту силу, о том, как его однажды тоже «выбрали». Это означало конец его пути, и начало для нового сосуда, так он это называл. Изуку не понимал, почему оно так сложилось и выбрало его. Всемогущий говорил о том, что когда услышал от кого-то про внезапную силу у пустого, то сразу все понял. Мидория отказывался верить, полагал, что так оно не бывает, и, Боже, почему именно он. — Судьба представляет три варианта носителя. Два подобных случая у меня уже были, ты — третий, — Тошинори заставил Изуку посмотреть на себя с непониманием. — Я вправе выбрать одного из вас, но я хочу, чтобы это был достойный человек. Расскажи свою историю.       Темноволосый собрал мысли в кучку и начал: — Тогда в лесу я был не один, — говорил парень тихо, осторожно. — Была уже ночь, и мой друг очень сильно хотел домой, поэтому мы пошли через лес, — он знал, что это глупо и опрометчиво. — Я пытался отговорить его, но Каччан меня не слушал. Тогда на нас напали. Это был вендиго. Не знаю, боялся ли я когда-то сильнее, чем в ту ночь, — Мидория не врал, ему действительно было очень страшно. — Оно напало на Каччана, и я не знал, что делать. Потом, я что-то почувствовал: прилив сил, осознание, будто я способен на все. Я совершенно не думал, потому что оно уже замахнулось на него. Я просто хотел его спасти, и тогда это чудом получилось. Мне удалось отрубить вендиго голову. Даже сделал какую-то дыру в земле, и тот свет. Мой меч светился. Я неплохо управляюсь с мечом, но без той силы вряд ли бы смог его победить. Всемогущий, что это значит? Я пытался использовать её после, но ничего не получалось, — Изуку сейчас казалось, что он найдет ответ на свой главный вопрос. И он его получил: — Потому что сила была с тобой всего мгновение, — пояснил мужчина ещё раз. Он дослушал парня до конца и задумался, для себя делая какие-то выводы. — Знаешь, чем твоя история отличается от двух остальных?       Мидория отрицательно помотал головой. — Ты использовал силу для спасения другого, а те двое — для спасения себя, понимаешь? — Всемогущий улыбнулся, а Изуку все равно ничего не понимал. — И мне это нравится! — Что это значит? — осторожно спросил парень. — С этого дня, Мидория Изуку, ты — мой ученик. Тот, кто унаследует мою силу.

***

      И все было бы хорошо, если бы не одно маленькое большое «но».