Песнь о Северных холмах

      Несмотря на скверный характер Бакуго, даже у него были друзья. Одним из таких, и, наверное, фаворитом, был Киришима Эйджиро. Мало того, что они были знакомы с самого детства, так ещё и за это время успели стать лучшими друзьями настолько, что Катсуки мог доверить ему все, что угодно. Начиная с мелких проблем, заканчивая глобальными, вроде Булки. — Правда? С драконом подружился? — недоумевал парень. Для него это была та ещё новость. — Хрена ты можешь, Бакуго!       Парни сидели на берегу реки. Солнце нещадно палило, но у воды было гораздо прохладнее, хоть и казалось, что если дотронуться до неё, то там будет не нормальная вода, а кипяток. Седой тростник шуршал совсем рядом, лесные птицы насвистывали свою мелодию — все это создавало атмосферу такого спокойствия, которого здесь точно не будет ночью.       Катсуки кидал в реку мелкие камушки, создавая круги на воде, отпугивая больших зеленых стрекоз и длиннолапых водомерок. Киришима сидел рядом и жевал соломинку. Ветер трепал их волосы, посвистывая между стволами деревьев, беспокоя их зеленые кроны. — И все-таки, как это получилось? — с интересом спросил Эйджиро, пододвигаясь ближе к другу, всем своим видом выражая нетерпение. — Ей имя нужно придумать, — меж тем, Бакуго все переходил с темы на тему, не желая рассказывать, что его тогда просто приняли за драконьего ребенка. — Какое, думаешь, лучше? — А есть варианты? — Киришима решил не надоедать со своими вопросами, просто принял тот факт, что у Катсуки теперь на одного друга больше. Теперь их целых два, и не важно, что один из них огнем плюется, а второй просто сам по себе со всеми находит общий язык, а Бакуго ему приглянулся. — Я тебя поэтому и спрашиваю, придурок, потому что их нет, — нахмурился блондин и кинул в воду ещё один камень, но с такой силой, что до них долетели капли. — Назови рандомное слово. — Булка, — выпалил Эйджиро. Он хотел есть. — Булка? — Катсуки повернулся к нему и посмотрел, как на идиота, тут же ловя на себе дурацкую улыбку. — Ладно, пусть будет Булка.       Они ещё долго сидели у воды, обсуждая разные интересные вещи, перекидываясь взглядами. Парни немного, в шутку, подрались. Потом, неудачно скатились в воду, чуть не утонули, потому что потревожили речную каппу (1), и та попыталась их утопить. Еле унесли ноги. Катсуки пообещал, что в следующий раз обязательно испепелит, подорвет, высушит всю реку, если на него посмеют напасть, а Эйджиро только посмеялся, потому что из них двоих испугаться успел только блондин.       Каппа выглядывала из воды, скалила зубастый клюв, часто моргала большими черными глазами, лапами приманивала к себе, чтобы сразиться. Её панцирь частично выглядывал из воды, а сама она была размером с ребенка. Существо что-то напевало, мелодия хоть и была приятной, но слова её было не разобрать. Катсуки морщился, норовил прыгнуть в воду. Киришима с трудом его сдерживал, обхватив своими руками того за плечи. Бакуго оставалось только дергаться, ругаться, показывать каппе язык. Они во второй раз чуть не упали в воду. А водный зверь начал издавать звуки, похожие на смех, ещё сильнее раздражая блондина. Но отпускать того драться с водяным божеством не было никакого желания. У парня явно не было никаких преимуществ в воде.       Каппа ещё раз щелкнула клювом и таинственно медленно скрылась под водой, одним своим видом предупреждая, что в следующий раз они обязательно сразятся, и тогда человеку мало не покажется.       Катсуки фыркнул, гордо обернулся и пошел прочь. Эйджиро последовал за ним, говоря о том, как им повезло, что каппа — чудище не лесное. Однако, у Бакуго была одна супер способность. Он мог находить себе врагов абсолютно везде.

***

      Почти все свое свободное время Бакуго проводил в пещере с драконом, или гуляя с ним же, по лесу. Змей, в основном, вел себя, как большая собака: за ним нужно было следить, иначе начнет кидаться на все подряд, пытаться вылизывать, и тащить «домой», что попало. Булка не отличалась высоким интеллектом, в отличии от Катсуки, но подружились они довольно быстро. Парень часто наведывался в лес. Хоть дорога и занимала полтора часа, но оно его мало волновало. За последний год они провели немало времени вместе, пусть даже не имея возможности общаться друг с другом, но на телепатическом уровне понимая. За это время Бакуго Катсуки успел сильно привязаться к дракону. Да и он к нему.       Первые недели у них все получалось довольно тяжело. Хоть блондин и смекнул иногда подкармливать животное мясом, но то больший интерес проявляло все же к нему. Булка все считала, что Катсуки это ещё детеныш, хоть тот и наотрез каждый раз отказывался, когда та пыталась его покормить тем, что срыгнула, или вылизать. Хотя, последнее иногда получалось. А Бакуго все надеялся, что дракон его хоть немного понимает: рассказывали же, что они очень умные. Видимо, Булка — не тот случай. На ту слова мало действовали, а материнские инстинкты брали верх. Это немного затрудняло их общение. Все-таки Бакуго хотел быть главным, так сказать, вожаком в их маленькой стае, и ему вовсе не нравилось, когда его зажимали у стенки и не давали возможности сбежать. Разве что пытаться ударить, словно это было больно для того, кто покрыт толстой чешуей, ругаться, огрызаться, посыпать всевозможными матами, ну, и, в принципе, быть не спокойным.       В очередной раз дракон загнал Катсуки в угол пещеры. Сначала обнюхал, пройдясь большим носом по всему телу, затем издал низкий гортанный звук, непонятно чего означающий. Бакуго прижался к стене спиной, в надежде быть чуть-чуть подальше от «мамочки». Его снова зажали, и ему это не нравилось, потому что в прошлый раз отмываться приходилось довольно долго, да и пах он из-за этого, мягко говоря, не очень. — Булка, нет, — приказным тоном сказал он. — Булка, нельзя! — если бы парень мог, то он бы отошел ещё дальше, но, увы, пути отступления были прикрыты большой красной тушей.       Животное склонило голову, выдохнуло из ноздрей горячий воздух, вызывая щекочущее чувство между лопатками, заставляя прижаться к холодному камню ещё сильнее и начать паниковать. Дракон ткнулся носом чуть выше живота, будто с улыбкой, раскрыл пасть, мелко стуча зубами, словно желая немного укусить, ущипнуть и ещё что-то в этом духе. — Булка, блять, — Катсуки нахмурился и шлепнул змея по морде, закрывая пасть того, предотвращая чуть более жестокое покушение на свое тело. — Я же сказал, что нельзя. Сколько раз мне ещё повторить, дура? Булка, ты на редкость тупая.       К новому имени змей пока привыкать не хотел, поэтому полностью игнорировал любые слова. А, может быть, просто придуривался глупым, чтобы позволить себе немного больше.       Бакуго схватил животное руками за морду, за щеки, оттягивая того немного назад, все ещё отчаянно сопротивляясь, зная, что это бесполезно, и дракон сейчас пока просто играет, а если бы хотел, то давно уже сделал все, что планировал. Булка принюхалась ещё раз, забавно шумно чихнула. — Булка, ты не дракон, ты — собака, ты в курсе? — спросил блондин, про себя отмечая, что повадки уж больно походили на собачьи, и хрен его знает, кто от кого такое поведение перенял. Может Булка каким-то образом узнала, что Катсуки нравятся собаки и сама решила стать собачкой?       Дракон подался вперед и лизнул живот Бакуго, заставляя того покраснеть и ещё сильнее потянуть голову животного от себя, будто это у него получалось. Язык змея был горячим и влажным, немного даже приятным, если бы не таким пахучим. Животное резко подняло голову вверх, ударив мордой Катсуки по подбородку, так, что тот ударился головой о стену не слабо. Парень все ещё оставался в сознании и имел шанс на спасение. Но пока имели его. Дракон, недолго думая, лизнул его в лицо, заставляя блондина морщиться настолько сильно, насколько это было возможно. Парень попытался вытереть лицо рукавом. Он совсем ничего не видел, поэтому шарахался из стороны в сторону, стараясь очистить свое лицо, попутно выкрикивая ругательства. — Булка, блять! Как же я тебя ненавижу, тупая ты сука, — Катсуки обильно поливал змея матами, совсем не беспокоясь о приличии, для себя решив, что Булка — это просто собака в теле дракона и никакого особого почтения не заслуживает, да и смотря на то, что она вытворяет, он вполне имеет право быть рассерженным.       А дракону, казалось бы, было весело, и он воспринял слова Бакуго как похвалу, и поэтому останавливаться даже не планировал. Тыкался носом, пытался лизнуть, без разбора, будь это кожа, ткань или волосы. А Катсуки закипал все сильнее, и под конец, насколько это было возможно, начал подрывать Булку, отпугивая её от себя взрывами. — Твою ж мать, я весь в твоих блядских слюнях, — ругался он. — Ты ржешь там или что? Тебе прикольно? — задавал глупые вопросы Бакуго. Но Булке, скорее всего, было прикольно.