Кицунэ
12 декабря 2017 г., 23:11
Digital Daggers — Still Here
Катсуки раньше не летал так долго на драконе, а ещё он никогда не был так далеко от земли и от дома. Северные ветра были привычны для него и непривычны одновременно. Всю жизнь, гретый теплыми лучами солнца, он не до конца понимал, куда оно постоянно девается и почему тут так облачно. Холодно, пасмурно, влажно, отчего ещё холоднее. Что-то теплое Бакуго так и не смог раздобыть, поэтому свысока, где-то в ста метрах над землей, высматривал того, кого можно было поймать и стянуть с него шкуру, или, не обязательно стянуть, а увидеть кого-то, у кого это можно без смертоубийства нагло забрать, потому что ему нужнее, он так считал. Было большой глупостью совсем ничего не прихватить у Тодороки, или даже стащить с спящего Мидории ту уродливую, как считал Бакуго, расшитую узорами накидку. Массивное тело змея было горячим и согревало Катсуки, что было какой-никакой, а отрадой. Ему казалось, что за время, что они не виделись, Булка стала ещё больше, не говоря уже о её недавно вылупившихся, выбравшихся из каменной скорлупы, в которой находились больше года, детенышах. Хоть мелкие и могли летать, но делали это не очень умело из-за чего отставали, неудачно левитировали отчего их уносило потоками воздуха; иногда, когда им надоедало летать, забирались на свою большую мамочку и спали на её спине. Бакуго многое бы отдал, чтобы полетать так же как они, ощутить крылья, ощутить контроль над воздухом, способность быть независимым от суши, передвигаться быстро и плавно, атаковать врагов с воздуха, извергая при этом пламя. Катсуки осторожно, крепко хватаясь за жесткие чешуйки, чтобы не свалиться вниз, перелез с спины на шею, ему снова показалось, что Булка выросла, даже слишком, что раньше она была гораздо меньше. Неужели за этот месяц что-то могло сильно поменяться, или он настолько её забыл? Самое главное, что его зверюга с ним, что он практически физически ощущает её дыхание, кажется, «слышит» сердцебиение, взмахи массивных крыльев обдают его кожу прохладным воздухом, и тело под ним движется. Иногда, он думал, правда ли такое величественное и прекрасное животное может его слушаться, помогать, ни в коем случае не подчиняться, а просто быть рядом как друг и в какой-то степени как эта так называемая драконья мать. Добравшись до шеи, слушая гортанные глухие вздохи дракона, Бакуго подумал, что он, быть может, устал, и им можно сделать небольшой привал, хоть драконы куда аэродинамичнее и быстрее лошади, но они тоже имеют способность уставать, а летят они уже достаточно давно, и скорость начала постепенно снижается. Не только дракону был отдых. Бакуго самому было тяжело лететь так долго. — Булка, давай остановимся, отдохнешь? — почти ласково спросил Катсуки так, чтобы животное его слышало. — Я слышу, как ты дышишь, надо снижаться. Я благодарен тебе, правда же, но давай отдохнем. Дракон слегка повернул голову, взглянул на растрепанного, сильнее, чем обычно, Бакуго, выпустил из ноздрей обжигающий пар, что-то прорычал неразборчивое и пошел на снижение. Под ними простилались пожелтевшие поля, намекающие на то, что север близко, что они почти там, холмов, разве что, пока не видно. Много камней, не так много буро-желтой жухлой травы, ничего зеленого и солнечного. Вся окружающая природа была не столько безжизненно, сколько просто спящей. Именно это определение ей подходило больше всего, ибо на севере природа эта большую часть времени спит, уступая гальке, булыжникам, ветрам и снегам. Снег Катсуки хотелось увидеть больше всего, все же, интересно было, что же это такое, какой такой замерзший дождь идет на севере. Северные холмы считались родиной драконов, тем местом, откуда эти драконы пришли, где они в большем своем количестве живут. Обычно, огненные ящеры рождаются в вулканических землях, и, по слухам, под самыми большими холмами протекают лавовые реки, что это не холмы никакие, а самые настоящие вулканы, ещё ни разу не извергнувшиеся в небо столпом гари и дыма, не затопившие низины жгучей магмой. Ступив на твердую землю, Катсуки пошатнулся, за эти несколько часов успевший отвыкнуть от гравитации. Ему и самому нужно было отдохнуть, а ещё лучше — найти что-нибудь поесть. Поймать какого-нибудь кролика или белку было в самый раз. Единственное оружие, которое у него было, он утопил ещё в том озере, и сейчас с собой у него был лишь небольшой кинжал воронье перо, что безусловно облегчало задачу, но для защиты мало годилось. Бакуго отошел на десяток метров от Булки, полностью уверенный в том, что она точно всю живность в округе своим видом отогнала, а значит здесь ему ловить нечего. Он направился в ту сторону, где свысока ещё видел небольшую речку, чтобы хотя бы утолить жажду. Один из мелких драконов увязался за ним, в то время, когда остальные остались с матерью. Бакуго подумал, что такой маленький помощник ему не помешает, если будет вести себя тихо. Ещё он думал над именами и не знал, в праве ли он эти имена давать. Для себя Бакуго мысленно провел параллель с своим другом Киришимой, чем-то они были похожи, наверное, причина была в том, что тот с ним тоже тусоваться любил, так же по-дурацки улыбался, хотя, дракон просто так забавно открывал пасть, что казалось, что он улыбается, а это в самом деле было не так, совсем не так. Маленький дракон следовал за ним по пятам, верной «собачкой» плелся сзади, иногда рычал и поджигал сухую траву в надежде спалить все поле, но ничего не получалось, — трава была влажной и горела плохо, особенно при таком незначительном пламени. Бакуго о чем-то своем отрешенно думал, стараясь мысленно не возвращаться к брошенному на юге Деку, оставленной там же семье и ключе от своего ошейника. Не думать о Мидории плохо получалось, ведь именно из-за него тот попал на праздник теней и чуть не погиб, все из-за того, что Бакуго просто не смог сдержать себя, лишний раз не пугать мальчишку, разговаривать чуть ласковее, и, сука, попусту не беситься. Он оставил Изуку, он бросил Изуку, он ничего не сказал Изуку, потому что боялся Изуку этого убить. До конца бы ещё ему понимать, что на самом деле важно. Они не отошли слишком далеко, драконью мамочку ещё было видно, а реку уже нашли. Катсуки преувеличил, когда подумал, что это река: в идеале, небольшой ручей, но он, не разбирая какой расстояние между ним и землей, принял это за реку; что она просто далеко, и это было не важно, потому что вот она, вода, её можно пить, в ней можно ловить рыбу или раков, как повезет. Рака было поймать проще, чем скользкую рыбешку, правда тут надо быть куда осторожнее, потому что не каждая рыба укусит, а у рака есть клешни, и он не побрезгует ими воспользоваться. Бакуго огляделся вокруг, пытаясь взглядом найти ещё что-то, что сгодится в пищу, но ничего пригодного или хотя бы живого или движущегося рядом не было. Лишь желтая, жухлая и сухая трава, камни и редкие голые кусты. Даже водорослей разглядеть не получилось. Вода была темной и очень холодной. Бакуго завернул до колен свои штаны и начал входить в холодную воду. Прохладные подводные потоки кололи кожу, заставляя ноги понемногу терять чувствительность. Он возился недолго, ибо понял, что никаких раков, и вообще ничего живого здесь не водится. Голод давал о себе знать, сворачивая желудок, чем-то там бурля, всасывая самого себя, давая ощущение внутренней пустоты. Катсуки наклонился, набрал в ладони воды, сначала утолил жажду, — единственное, что он мог сделать — а потом умылся, возвращая себе какую-никакую, а бодрость. Усталость, как и голод, напоминала о себе; спать, наверное, хотелось даже больше чем есть, да и во сне не чувствуешь голода, сберегаешь и немного накапливаешь силы, чтобы позже еду эту найти. В последний раз он ел больше суток назад, где-то в обед, ещё у Тодороки. Ужина он не дождался, а сейчас, по его меркам, было уже давно за полдень. Свобода хоть и была у него, но, черт возьми, какая же она была неудобная, земля эта северная. Не успел Катсуки вернуться к дракону, как заметил вдалеке двоих, напрягся, потому что передвигались они как-то слишком резво для людей. Когда фигуры стали ближе, он разглядел у них, под стать цвету волос, по два длинных острых лисьих ушка и по два хвоста у каждого. Люди-лисы бежали прямо в его сторону, стремительно сокращая расстояние. Бакуго напрягся, потому что черт его знает, чего от этих незнакомцев ждать. «Кицунэ?» — спросил сам себя Катсуки. Он не был уверен, потому что раньше этих волшебных лисичек никогда не видел, так как те в южных землях не водились, да и вообще считались, что раз с севера, значит точно злющая нежить какая-то под стать Черным демонам, именно с севера прущим. Все, что шло с севера, на южных землях автоматически считалось злом, которое обязательно хочет навредить, что-то забрать или кого-то убить, сожрать, вселиться или заколдовать. Северные народы, звероподобные анимаги, подобные кицунэ, тоже к демонам относили, хоть те и были просто магическими полулисичками, вполне миролюбивыми и спокойными. Бакуго разглядел, что среди незнакомцев была девочка-лисичка с рыжими волосами собранными в хвостик, а рядом с ней на звероподобных задних лапах бежал светловолосый, почти такой же как и Катсуки, блондин, только на порядок светлее, и, какого-то черта, он уже издалека ухмылялся. Бакуго, воинственная зверушка, вызов сразу же принял, оскалился, встал в стойку, готовый в любой момент защищаться или атаковать, хоть в этом и не было большой нужды. Его дракон все ещё отдыхал сзади, но даже он, на лис почему-то не реагировал. Самое забавное было в том, что кицунэ не только не испугались дракона, а то, что чешуйчатые красные мелкаши сами к ним радостные побежали, чем вводили Катсуки в ещё больший ступор, потому что именно в тот момент он ситуацию перестал понимать совсем, а разобраться хотелось. — Что вам нужно? — крикнул Бакуго довольно угрожающе, чем заставил лисичек замереть, остановиться от его рычащего голоса, повести мягкими ушками в его сторону, насторожиться, прислушаться, будто удивленным, что помимо них здесь кто-то ещё есть. Катсуки решил подойти ближе, и подошел. Остановился он в нескольких метрах от незнакомцев, не рискуя подходить ближе, несмотря на то, что дети Булкины лисиц совсем не испугались, а, напротив, порадовались и сейчас носились рядом, махая короткими красными хвостами, и, какого-то черта, хлопая кожистыми крыльями. Лисы же на драконьих детях особо внимание не заостряли. Стояли, принюхивались, оглядывались по сторонам, нервно водили длинными хвостами из стороны в сторону, задевая при этом влажную траву; уши-локаторы свои на что-то наводили, чудный слух свой активировали. — Я с вами разговариваю, — нагнувшись, Катсуки поднял небольшой камушек и кинул его в сторону лис, нарочно не попадая, а только пугая, чтобы те обратили на него внимание. Отчего-то ему показалось, что они не понимают, что он говорит, хотя, казалось бы, у южных и северных земель язык не сильно отличается, разве что те настолько озверели, что могут только тявканьем и свистом общаться. Лисичка, который блондинчик, махнул хвостами, ссутулился, поднял на Бакуго взгляд и сделал несколько шагов в его сторону. Взгляд блондинистой лисички показался ему странным, ведь его зрачки были белыми, словно он не видел или что-то в этом духе. Хотя если судить по поведению, то ориентировался в пространстве он просто прекрасно, только один черт странным каким-то был. — Что с ним? — спросил Катсуки, обращаясь ко второй, кажущейся более нормальной кицунэ. Та улыбнулась, радостная, что её заметили, тоже решила подойти, а потом раскрыла рот, и Бакуго удивился тому, что они говорящие. — Я — Кендоу, — представилась рыжая лисичка, радостно размахивающая из стороны в сторону двумя хвостами, стеснительно прижав ушки, — а он — Монома, он вас видит, но он слеп до истины, поэтому… — Ну и хер ли вы сюда прибежали, Кендоу и Монома? Вежливостью Катсуки никогда не отличался, был даже большим зверьем, чем стоящие перед ним лисы, был насторожен и опасен даже сейчас без своих взрывов. Монома повел ушками на его голос, вновь по-блядски расплылся в улыбке, оскалился, чего-то там кому-то пытаясь доказать. Бакуго не понял, что значит «слеп до истины», но для себя уже решил, что кицунэ Монома — его бесит, и если он сейчас не прекратит ухмыляться, то он с радостью сдерет с него шкуру, оторвет хвосты и сделает из них отличный теплый воротник. — Вас весь север ищет, — подала голос блондинистая, слепая до блядской истины, лисичка. Катсуки не понимал с какой радости к нему так официально обращаются, но в целом был не против, ибо черт его знает, как на севере заведено. Только, что северу от него нужно. Он, конечно, подозревал, что виверны те в лесу не просто так оказались, что им что-то было нужно, но… — Мы бежали на юг, — продолжила девочка, — за вами, а оно вот как, сами к нам прилетели, должно быть, устали и голодны. Можете пройти за нами, тогда мы… — С какой радости я пойду за вами? Какого черта вы шли за мной на юг? — вопросов было много, и ни на один ему не отвечали, оставляя в недоумении думать и гадать: как, зачем и почему? — Это не было предложением, — Монома жеманно улыбался, выглядел достаточно агрессивным, чтобы Бакуго поверил в его слова. — Зачем? — вспылил Катсуки. — Вас ищут, и хорошо, что первыми нашли мы. Почему-то от этих слов по спине пробежал холодок, и это было не от погоды. Ищут в южных землях, ищут лисы с севера. Хорошим это не должно кончиться. — Кто? — понизив голос на несколько тонов, спросил Бакуго, — Кому я нужен? — Ему. — Я тебе сейчас по роже дам, если продолжишь, блядский ты придурок Монома! — Давай. Блядская блондинистая лиса блядски улыбнулась, ещё больше провоцируя Бакуго, легким прыжком отскочила на пару метров дальше, призывая подойти, поманила к себе, отросшей на глазах из руки, когтистой лапой. Бакуго уже успел подорваться, чтобы неосторожно на того Моному пойти; несмотря на лапки, когти, возможно, клыки, тому как следует промеж глаз ударить, сломать нос или ещё что красочнее, но стоило ему двинуться в сторону блядской блондинистой лисички, как ту за него уж успели ударить, слишком огромные для такого маленького тела, рыжие лапы. Принадлежали они второй лисичке, куда более разумной и дальновидной. — Простите его, — извинилась Кендоу, — я говорила, что он слеп до истины, щенок ещё, вот и лезет драться со всеми кого найдет, как-то он напал на ящерицу, не такую как вашу, на меленькую… не знаю откуда у него два хвоста, ему и одного достаточно, совсем ещё… — Так, хватит, я понял. Нихрена Катсуки не понял, только хотел, чтобы она перестала нести всякую чушь про того Моному и начала бы уже говорить по делу и отвечать на его вопросы. — Вы нужны северному королю драконов Ликаши. Он сам вам все расскажет, только пойдемте за нами. Уверяю вас, что Флэр вас точно туда же и везла. — Флэр?***
Они сидели у небольшого костра. Катсуки жадно вгрызался в свежеприготовленного кролика, слишком голодный для того, чтобы есть аккуратно и не обляпаться. Его наконец-то покормили, чему он был непомерно рад. Даже дали золотистую накидку из чьей-то шкурки, обосновывая, что там, на холмах, ещё холоднее. Почти все, что было Катсуки нужно, Катсуки нашел, точнее, это все само двумя лисичками прибежало к нему в руки. Монома по большей части молчал, иногда вставлял что-то язвительное, стараясь побесить Бакуго посильнее, а Кендоу была обходительна и вежлива, вовремя колотила своего лисьего братца, когда тот думал перегнуть палку. На кой-черт он нужен Ликаши — ему не говорили, только вот та же Булка, которую с какой-то радости все звали Флэр, к кицунэ отнеслась тоже положительно, из-за чего Бакуго окончательно запутался, а объяснений никаких не было. Дракону своему он доверял, поэтому сам лишний раз не перебарщивал, держал себя в руках, да и просто старался принимать, что дают, пусть даже всей сути не понимая. Собственный желудок его сейчас волновал больше, чем разборки. Немного в этой жизни смекнув, он понял, что лучше сначала взять все, что безвозмездно дают, а потом уже смотреть по ситуации, и если тебе за это не пихают под ребра ножик, то хорошо, а если нет — тут уже можно и самому свои ножики доставать. Хорошо, что повода не было ножики эти доставать. Катсуки дожевывал кролика, как над ними пролетела огромная черная тень. Ему даже наверх смотреть было не нужно, зверь уже пролетел дальше. Ещё один дракон, куда поменьше чем Булка, летел в сторону Северных холмов. В темноте было не разобрать его цвета. Они некоторое время шли пешком на север, дракон тоже предпочел передвигаться по земле, а не без устали махать огромными крыльями. Когда начало темнеть, они сделали привал и решили, что останутся на этом месте до утра, что тут ещё безопасно, а дальше можно встретить больше драконов, некоторые из которых были не столь дружелюбны, а больше голодны до человеческой плоти. Даже за столькое время с драконами Бакуго не мог привыкнуть к их размерам и величественной грации. Огромные звери его всегда впечатляли своей силой. Переведя взгляд на огонь, он думал, что не зря отправился на север этот; что тут ему самое место; что тут его пока убить не пытались; что тут зверье почему-то куда добрее, чем в южных землях; что тут ему самое место, среди камней, пустошей, драконов, лисиц и вечного холода. — А там на холмах… много драконов? — задал самый волнующий на данный момент вопрос Катсуки. — Ты столько ещё никогда не видел, — ответ от Кендоу последовал быстро. — Вот придем на холмы, сам все увидишь. — До них ведь не так далеко, правда же? — Совсем близко, но лучше переждать ночь. — Ночи на севере страшнее, чем у вас, южан, — вставил своё Монома. — Не уверен, — ответил Катсуки, вспоминая все пережитые южные ночи в лесу. Бакуго задумался. Он не знал, как сформулировать вопрос, чтобы ему точно ответили, ведь эта хренотень его все ещё волновала куда больше, чем остальные драконы. Огромная черно-золотистая зверюга, безмерно опасный и безумно прекрасный драконий король по какой-то причине послал за ним весь север. Катсуки не мог придумать причину по какой такой как он, мог понадобиться драконьему королю, прилетевшему жечь столицу и этим ему жизнь спасшему, отвлекшему внимание и… и… — Так вы не скажете, зачем я этому вашему Ликаши нужен? — он с полминуты раздумывал над тем, говорить ли следующую фразу: — он сжег часть столицы, когда я… когда меня… не важно, просто, он появился и напугал всех до усрачки в самый нужный момент. — Когда тебя… что? — спросил Монома. — Вы на мои вопросы не отвечаете, не ждите, что я буду отвечать на ваши, — хмуро произнес Бакуго, откладывая остатки от кролика, одни кости, в сторону и вытер масляные пальцы о штаны. Сытым он был куда более добрым, чем голодным. Кости те быстро подобрал один из мелких драконов, с хрустом те полностью взял в пасть и сожрал. Те с своей мамочкой непонятно пока как питались, ибо Бакуго только один раз видел, как те что-то жрали. И тем, кого они жрали, была виверна с Северных холмов, вероятно, тем же Ликаши посланная, но по понятным причинам убитая. Виверны и драконы не сильно отличались, но при этом вторые иногда умудрялись жрать первых, ни за какой каннибализм это не принимая. — Стоит перестать задавать вопросы, как ответы сами найдутся. Кендоу казалась самой умной из их славной компании. Девушка достала небольшую флягу, чтобы Катсуки мог немного попить и протянула её ему. Бакуго флягу принял, откупорил крышку и хлебнул немного жидкости из горла, а потом поморщился, ненадолго завис, о чем-то серьезно задумавшись, но все же проглотил, после чего сразу же вернул все хозяйке. Та рассмеялась, именно этой реакции и ожидавшая, отчего Бакуго удивленно уставился на неё. — Что за дрянь? — Брага, — ответила девушка, — не пробовал никогда? А у нас её всегда пьют, чтоб не холодно было. — Слишком сладкая, или кислая, или… хрен его знает, непонятный вкус, — Бакуго облизнулся, пытаясь понять, что это вообще. Кендоу вернула ему флягу, чтобы он мог отпить ещё и получше распробовать. Катсуки так и сделал, только в этот раз не слишком много, — и часто у вас её пьют? Из чего она? Только для того, чтобы греться? — Снова вопросы. — Ладно, плевать, — выдохнул он, наконец-то чем-то в этой жизни довольный. — Мы, южане, такое не пьем, у нас обычно что-то… не такое. Формулировку их напиткам Катсуки подобрать никак не мог. Сам он обычно, если и напивался, то это было что-то вроде пива или вина, а брага была похожа на что-то одновременно среднее между ними, и одновременно ни на что не похожая. Компания оказалась не такой раздражающей, как ему показалось в начале. С Кендоу было довольно приятно разговаривать. Кицунэ ему о холмах Северных рассказывала, разве что пропускала мимо ушей все вопросы про Ликаши, и Бакуго с этим уже смирился, не в силах беситься снова непонятно из-за чего, поняв и приняв, что чем меньше он из себя выходит, тем лучше у него идут дела, да и брага та чудодейственная и правда согревала и расслабляла. Вкус он так и не распробовал до конца, но больше просить не стал, ибо не дурак в такое время напиваться, а брага та хмельным сильно отдавала. Дышалось свободнее. Впервые за долгое время у Катсуки получилось по-настоящему расслабиться и ни о чем сильно гложущем не думать, а сообразить, что сильно наперед ему заглядывать не хочется и пусть все идет так, как идет сейчас и, если он этому Ликаши зачем-то нужен, то явно не для того, чтобы его сожрать или в какой-то там измене обвинить. Северные и южные земли жили по разным правилам и законам. Если южные земли населяли больше люди, то северные — драконы. Им там и лучше было. Все как надо, никуда в лишнее не вытекающие. Теплолюбивые драконы редко встречались на юге, а люди, по типу Катсуки, на севере почти не обитали. Жили там, разве что, вольные народы, жили племенами, жили свободные от устоев столицы, и жили они неплохо. Бакуго был бы рад к тем же лисам присоединиться, быть может, нашел бы там друга с которым можно будет временами поразговаривать, поохотиться, даже подраться, если настроение будет. В южных землях у него остались его прошлое, семья, друзья, привычная жизнь, и, черт бы его побрал, этот придурочный Изуку, надолго из головы Катсуки не вылезающий. Ему думалось, что тот бы, наверняка, и лисами этими восхитился и рассказывал бы, что много про северные земли читал, и что все здесь не так, как ему представлялось, болтал бы без устали о том, как хочет увидеть много-много драконов, как хочет посмотреть на холмы, на один из них забраться, а потом, возможно, и решить тоже остаться тут навсегда. Только вот Изуку в южных землях, а Катсуки здесь, на севере. Он говорил ему, что уйдет, обещал же ещё в тот вечер, ушел только раньше и правильно сделал, потому что, потому что… Уснуть долго не получалось. Звезды здесь были ярче, черное лунное солнце куда меньше и белее. По полям гуляли, завывали ветра. Ветки трещали в огне. Эти ветки, хрен знает откуда добытые, сухие и хорошо горящие ветки. Здесь, должно быть, там, где Катсуки почему-то не видит, было что-то ещё, до него никак не достигающее, и, возможно, он тоже был… Этим. Слепым до истины.
