Песнь о Северных холмах

Я борюсь ради забавы Нет, не надо мне ни денег и ни славы, И внутри меня, все горит огонь.

      Катсуки решил, что ничего о дневнике Ликаши не расскажет. По крайней мере сейчас. Раньше бы он никогда не поступил так, а сразу бы полез в бой, но в свете последних событий Бакуго научился сначала думать, а уже затем действовать. Он не видел смысла в том, чтобы предъявлять Ликаши какие-то обвинения, если они могут оказаться ложными. Да и что он скажет? Обвинит его в убийстве человека, который держал их как за скот? Катсуки так поступить не мог. В его сердце было представление о справедливости, но если драконы нападали тогда, но не делают этого сейчас, то ему не о чем беспокоиться. Ему, как королю, кажется, что его слова имеют какой-то вес, а в случае безвыходного положения он может начать шантажировать ножом в собственное сердце, если это спасет всех остальных. Катсуки не герой, но он хочет быть им, если не получится стать хорошим правителем и сохранить мир без войн. На Ротгер это правда не распространялось.       Если Ликаши спросит его про архив, то он соврет ему, что читал про Тамерлан. Правда, он не знал, где это находится, ему нужно будет потом из интереса посмотреть на карте.       Бакуго умный мальчик, правда умный. Но даже ему требовалось иногда мнение со стороны. Такая сторона у него имелась.       Изуку отлично подходил на роль советчика. Его голова время от времени выдавала просто потрясающие идеи. Катсуки рассказал ему о дневнике, как только вернулся. Про свои «галлюцинации», правда, умолчал, сказал, что просто нашел его там. Ему не хотелось говорить про то, что случилось, иначе его могут посчитать совсем уж поехавшим. Если Изуку прочитает дневник, то ничего плохого не случится — он в этом уверен — в любом случае выбор остается за ним и жизнь того тоже в его руках. Мальчишке он в этом плане доверял бесспорно. Мидория — последний человек, который захочет навредить Катсуки, а значит ему было можно показать дневник Яна. Изуку нельзя заходить в архив, но ничего не говорилось о том, чтобы читать его содержимое в другом месте. Этим Катсуки любил пользоваться; он никогда не уточнят никакие формальности по поводу запретов ни на юге, ни на севере. Иногда это было чревато последствиями, но сейчас он был уверен в своих силах. На его стороне все Северные холмы, где обитают драконы и огромные волки, не считая других опасных существ, которые не живут больше нигде.       Мидория внимательно изучал текст. У него на это ушло куда больше времени, чем у Бакуго. Тот хоть и читал внимательно, но его больше заботила концовка «истории» Подчиняющей маски, чем все содержимое, суть которого он и без того уловил. Изуку же вчитывался в каждое предложение и внимательно рассматривал рисунки.       Взгляд у него был настороженным, и Катсуки старался следить за его выражением лица, чтобы понять: стоит ему паниковать или нет. Иногда тот хмурился, бросал на него беглый взгляд, как бы говоря, что он ещё не закончил, и Бакуго нужно ещё немного подождать. Тот в это время успел заскучать и решил пойти искать таинственный Тамерлан на карте. Он забрался с ногами в кресло, а руками оперся на карту на столе, выискивая нужную надпись. Изуку же сидел на краю их кровати и обдумывал прочитанное. Он выглядел измотанным — было уже довольно поздно, а ужина ему явно не хватило — поэтому и отвлекался от текста. — Скоро должны принести десерт, — сказал Катсуки. — Когда закончишь, можем перекусить. — Тебе приносят десерт? — удивился Изуку. — Я думал, что кроме тебя и Ликаши здесь никто не живет. Я не видел слуг, они здесь есть? Тогда почему у тебя такой беспорядок в комнате? — Если ты их не видел, то не значит, что их нет. Они есть и их достаточно, только довольно стеснительные. Особенно к чужакам. — Он повернулся к нему лицом. — Я не очень люблю сладкое, но отказать не смог. — Бакуго отвернулся, стараясь не показывать, что он покраснел. — Каччан? — позвал Мидория, замечая каждую мелочь. — Кто это был? Кто приносит тебе десерт? — Тебе лучше не знать, — со скорбным видом проговорил тот. — Каччан? — Феи…       Первые секунды Изуку сидел в ступоре. В самом начале он соотносил то, как феи выживают в северных условиях, потом задумался над тем, какие изображения фей он видел раньше. Те, в отличии от людей, не носили одежды совсем никакой, поэтому было неудивительно, что Катсуки смутился. Они были совсем крохотными и могли помещаться в человеческую ладонь, при этом их магия была потрясающая. С такой вещью как готовка они могли справиться просто изумительно. На юге фей нанимали в качестве служанок во дворцах — там это было в порядке вещей. Они не особо разговаривали на общем языке из-за слишком высокого голоса, но сам факт их присутствия на севере вводил в ступор. Изуку пришел в себя, когда Катсуки запустил в него книгой и попал в ногу, заставляя вскрикнуть. — Деку! Деку, придурок, реагируй! — кричал он. — Постой, Каччан, но что они? Как они? Почему здесь? — Мальчишка пытался собрать мысли в кучку. Он потирал ушибленную ногу, стараясь снизить боль от удара острым корешком. — Не знаю, — ответил Катсуки. Он и правда не знал, в чем было дело, но в такие мелочи старался не вдумываться, и по возможности просто открывать дверь с закрытыми глазами. Даже с его жестким характером, для мальчишки шестнадцати лет такое было слишком смущающе. К тому же, в отличии от Изуку, он никогда не читал книги про фей и не знал особенности их поведения, поэтому общение вышло у них весьма занятным, и он с трудом договорился о том, что те будут просто стучать в дверь и оставлять поднос у неё.       В это время раздался легкий звук в дверь и какое-то пищание. Они в унисон вздрогнули, но быстро успокоились — заходить никто не будет, и открывать сейчас дверь не обязательно. Через несколько минут Катсуки поднялся с места и, ступая босыми ногами, быстро побрел к двери.       Зная не аппетит своего короля на сладкое, но упорно продолжая его подавать, в этот раз приготовили порцию угощений на двоих. На подносе стояли две тарелки, в одной из них были два лимонных пирожных, а во второй, более глубокой, кучка вишневых пряников. К ним подавался медовый нектар в чайнике и пара чашек. Ещё горячий, чтобы можно было согреться, если в комнате короля недостаточно тепло.       Бакуго поднял поднос и отнес его к небольшому столику рядом с кроватью. Ногой он спихнул с него книги и поставил сладости туда. Мидория сразу же воодушевился и, помня слова Бакуго, продолжил чтение последних страниц, чтобы можно было приступить к десерту, пока все ещё не остыло.       Когда Мидория закончил чтение, Бакуго подсел к нему на край кровати и взял лимонное пирожное руками, наплевав на рядом лежащие ложки. Он решил, что оно больше кислое, чем сладкое, но очень сильно ошибся, поэтому вернул то на тарелку спустя один укус и тут же поспешил запить болезненную сладость медовухой. Хмель слегка сбил неприятный вкус, но сладкий осадок ещё оставался. Мидория пока не обращал внимания на десерт, хотя по нему было видно, что ему хотелось, но сейчас он изучал последние рисунки. Катсуки протянул ему пряник и тот с радостью его принял. Бакуго взял пряник тоже. Он не оказался сладким, поэтому Катсуки смог его доесть.       Изуку рассматривал маску, и Катсуки придвинулся ближе, чтобы получше рассмотреть её. В его комнате было куда светлее, чем в архиве. Они сидели придвинувшись друг к другу, их бедра и плечи соприкасались, и Катсуки чувствовал тепло. Ощущение было довольно странным, ведь он всегда был один и последнее время ему не доводилось чувствовать тепло человеческого тела. Мидория в начале хотел передать дневник ему, но Бакуго поморщился и лишь слегка толкнул его в сторону. — Ты сейчас все равно все анализировать будешь. Пусть он останется пока у тебя. Мой хлам иногда Эйс читает, а до твоего ему дела нет. Для него ты оборванец с юга, а на юге вся литература дурацкая, как и люди. — Катсуки снова отпил из чашки, Изуку тоже захотелось, но сделать больше пары глотков он не смог, поэтому, поморщившись, вернулся к дневнику. — Не сказал бы, — возразил Изуку, — но буду рад, если он не станет рыться в моих вещах.       Мидории лимонные пирожные пришлись по вкусу, и он съел оба, а Бакуго дико смотрел на него, не понимая, как можно вытерпеть столько сахара. Правда, его оказалось слишком много, и Изуку пришлось снова отпить медовухи, которая во второй раз уже не казалась такой неприятной и терпкой на вкус. — Сильно ты ему нужен, Деку! — съязвил Бакуго и вернул свой взгляд к страницам. — Что ты насчет этого думаешь? — Он стал серьезнее и больше не кривил лицо. Ему подумалось, что Изуку до этого никогда не пил алкоголь, хоть и такой слабый, поэтому нужно спрашивать сейчас. Конечно, с такой порции его не разнесет, но кто знает, что может случиться из-за чувства мимолетной легкости в теле и голове. — Может… в этом нет ничего плохого? — вдруг выдал Изуку. Его заявление было неожиданным, и Катсуки сильно удивился. Он не совсем понимал, о чем говорил мальчишка. — Как это?! — вдруг взвыл он, выхватывая дневник из его рук и пугая тем Мидорию. — Как этот Ян связан со мной? — уже тише спросил он. — Как я вообще здесь за главного оказался? — А вот этот вопрос заставил их двоих сначала очень пристально посмотреть друг на друга, а затем рассмеяться. — Это я… — Изуку пытался отдышаться, но вместо этого откинулся на спину и прикрыл лицо одной рукой, а второй схватился за ткань плаща Катсуки, утягивая его за собой, — тебя хотел… — Он снова рассмеялся, осознавая комичность ситуации. Катсуки же было просто смешно с того, как Изуку смеется, шутка была смешная, а вот ситуация — страшная. Мальчишка немного выровнял дыхание и продолжил: — Спросить… ну… то есть, да… как ты здесь за главного оказался? — Он перестал смеяться и повернул голову набок, смотря на него. — Я думал над этим, — начал Бакуго, заметив заинтересованность во взгляде Мидории, он продолжил: — Наверное, этот Ян как-то связан со мной. Возможно, дальний родственник. Никогда о нем не слышал, но другого объяснения не нахожу, — привел свои доводы он, потирая переносицу. — Логично, — согласился Изуку. — Я к тому, что может в этом нет ничего плохого, потому что право сердца будет переходить по наследству, и если ты подумал, что тебя захотят убить и использовать твое, то им нет в этом необходимости, если ты не станешь искать маску. — Мысль Мидории получилась какая-то смазанная и непонятная, поэтому Бакуго начал смотреть в потолок, переваривая услышанное.       Катсуки молчал какое-то время, потом переспросил: — По наследству? — Да, — подтвердил он, — думаю, тебе стоит начать искать себе королеву, — мальчишка немного мялся и сомневался, когда говорил это. — Бред, — сказал Бакуго, — мне не нужна королева, это слишком проблемно! — Он раскинул руки в стороны и заехал локтем Мидории по лицу, на бунтарских эмоциях совсем забыв, что тот лежит рядом. — Ой… прости. — Каччан… — прошипел Изуку, перебарывая в себе желание ударить этого ненормального короля, — понимаешь, тебе нужен наследник, без королевы… не получится… то есть, ты же знаешь как? — он отвернул голову в противоположную от Катсуки сторону, чем вызвал ещё большие смущающие сомнения. — Конечно знаю, придурок, — пробормотал Бакуго, понимая в какую тему они вдвоем так удачно зашли, — но я же сказал, что не собираюсь никого искать! — Ты боишься, что не сможешь её полюбить? — Изуку как всегда был мил и наивен. — Тебе кто-нибудь нравится? — Чем больше он говорил, тем сильнее росло желание придавить его голову подушкой, чтобы он молчал и дергался. — Не в этом дело! — снова закричал Бакуго. — То есть, не только в этом! — быстро добавил он. — Рано ещё списывать меня со счетов и искать кого-то на замену! — Это должно было звучать убедительно, но Мидория снова рассмеялся. — Не бойся, Каччан, однажды ты тоже испытаешь это теплое и светлое чувство! — воодушевленно произнес он. — Я не боюсь, с чего ты взял? — Катсуки нахмурился и приподнялся на локтях, при этом толкая тазом Изуку в бок, тот ещё сильнее засмеялся. — Говоришь так, будто уже полюбил кого-то. Признавайся, Деку, в круглолицую ту втюрился? — Было необходимо выставить ответные смущающие обвинения. — Нет! — сразу же отрезал Мидория. При этом он ни разу не смутился, а сказал это бодро и весело.       Катсуки подумал, что вряд ли это было действием пары глотков медовухи, скорее всего тому стало просто весело. — Значит не влюбился, откуда тогда знаешь? — последовал следующий вопрос. — Просто знаю! — Изуку изобразил обиду на то, что ему не верят. — И на что похожа твоя любовь? — Коронованный паршивец слишком заискивающе улыбнулся. — Я не знаю, но мне кажется… — Мидория замялся, совсем не зная, как выразить это чувство словами, — что это… — С каждым словом улыбка Бакуго растягивалась все шире, — похоже. Мне просто будет спокойнее, если этот человек будет в безопасности, — выдал мальчишка, а паршивец оказался разочарован, все остальное было как всегда в духе Мидории, совсем ничего интересного. Бакуго снова откинулся на спину и вытянул руки перед лицом, стараясь разглядеть истину, проходящую сквозь пальцы. — Я не знаю, правда же! — смущение никуда не делось, но выглядеть в глазах Катсуки придурком не хотелось. — Просто… просто хочу, чтобы у… того человека все было в порядке. Наверное, это… я не знаю. — Он закрыл лицо руками, казалось, что вот-вот начнет хныкать. — Не знаешь, а пытаешься мне что-то доказать, Деку, ты и правда ребенок, — удивительно спокойно и серьезно проговорил Катсуки, что Изуку и впрямь почувствовал себя ребенком, но следующие слова заставили его ещё больше обидеться: — Если влюбился в меня, то я против твоей заботы, понял? — Он скосил взгляд на Изуку, ожидая ответной реакции. — Не говори глупостей, Каччан, — пробурчал тот. — Это ты их сейчас говоришь, — Бакуго продолжал выдвигать обвинения. — В любом случае, я хочу во всем разобраться, и я не хочу думать о замужестве. — Наконец они вернулись к главному. — Женитьбе, — поправил Изуку. — Не важно. — Вообще-то… — он хотел ещё что-то возразить, но, заслышав предупреждающий взрыв, мягко продолжил: — Ладно, понял, принял, замолчал, — успел сказать он, прежде чем Катсуки попытался его заткнуть силой. — Хороший мальчик, — сказал Катсуки. — Кстати, я сказал Ликаши, что ты живешь со мной на правах питомца. — Я твой питомец?! — Просто формальности, не бери в голову, — говорил Бакуго это с таким тоном, что Мидории становилось не по себе. — Я согласен на пленника, но не питомец, ты с ума сошел?! — Мидория все не успокаивался, а Бакуго старался держать себя в руках, чтобы не умереть от смеха. — Тебя так волнует название? — успокаивая внутреннее чудовище, спросил он. — Нет, но… — Вот и не гавкай, раздражает. — И все-таки… — Ты продолжаешь даже после того, как я, Бакуго Катсуки, король Северных холмов и хранитель сердца короля драконов Ликаши, так учтиво тебя попросил? — Какой же ты противный, Каччан, — в шутку сказал Изуку и кинул в Катсуки подушку. Промазал, правда.