Медовый эль и южный принц
7 июля 2018 г., 00:26
Set It Off — Wolf in Sheep's Clothing
Время для Бакуго скоротечно. Со дня на день должен был придти ответ с юга, и было бы очень хорошо, если бы южные земли подписали с ними мирный договор. Катсуки не очень разбирался в политике, но понимал, что положение у них не выгодное и, находясь меж двух огней, было бы удобно примкнуть или переманить на свою сторону один из них. Кроме этих проблем у него были другие, куда более ближние и опасные конкретно для него самого. Дело касалось той самой маски, подчиняющей драконов. Катсуки много думал о ней и считал, что она ему, все же, нужна. Не обязательно её использовать сразу — он даже не знал, зачем ему это нужно, но хотел иметь при себе на случай внезапной опасности. Бакуго не правит тиранией. Он, по сути, почти не правит. На Северных холмах давно сложилось двоевластие и, благодаря опыту, больше этим занимается Ликаши, нежели юный король. Катсуки решает некоторые проблемы, но всю ответственность на него не возлагают и каждое решение проходит через Ликаши, в то время как сам король драконов с Бакуго никак не согласовывается. Катсуки не против, это не так проблемно, но маска ему нужна все равно. Он ещё несколько раз перечитывал дневник, долго вглядывался в чертежи, рассматривал нарисованные узоры на маске и уже точно знал — как она выглядит, сколько она весит и какие привилегии дает. Бакуго был почти одержим идеей найти её, но остатки разума все ещё просили больше узнать про владельца дневника, и уже потом принимать такие рискованные решения. Одними из тех, кто могли знать о правителе Яне, были мирные жители северных земель, и с одной из них Катсуки неплохо общался. Это нельзя было назвать дружбой или даже товариществом — просто совместное времяпровождение в компании бутылки крепкого нектара, когда уже все осточертело и хотелось немного блаженного покоя и сладкого беспамятства, вопреки всем проблемам на следующее утро.***
— Куда мы идем? — спросил Изуку, смотря на спину Катсуки, который шел слишком быстро и совершенно его не ждал, — даже на вопросы откликался с трудом. Поведение Бакуго казалось ему странным. Мидория думал, что тот одержим своими идеями, о которых никому не рассказывает, при этом постоянно скалится и улыбается тоже ненормально. Иногда Изуку мог застать его с какой-нибудь книгой, что-то бормочущим себе под нос, туда же неуместно хихикающим. С шальными горящими глазами и пугающей темной аурой. «Наверное, все правители через это проходят, — думал Мидория, — это ведь должно скоро пройти, правда же?» — Каччан, куда ты меня тащишь? Ответь, или я пойду обратно, — крикнул мальчишка, остановившись на месте. Пройдя пару шагов, Бакуго замер, Мидории этот медленный угрожающий поворот всего корпуса сильно не понравился. — Собака идет туда, куда тянет её за поводок хозяин, — процедил сквозь зубы Катсуки, и Изуку стало жутко. С ним точно последнюю неделю все было не в порядке. Если говорить откровенно, не в порядке с ним было всегда, а в этот раз случилось какое-то особенное обострение, что не удивительно с его жизнью. Тут любой подросток скоро бы поехал крышей, если бы пережил тоже самое, но Изуку все ещё наивно думалось, что все скоро пройдет и Катсуки снова станет вести себя нормально. Конечно, они как и раньше читали что-то перед сном и это было так же, как и неделю до этого, но с наступлением утра, после того, как Бакуго пропадал на несколько часов и появлялся только ближе к ужину, пропуская обед, сильно уставшим, начались подозрения, что он занимается чем-то неправильным. Да, его так могли выматывать государственные дела, но Мидория наивно полагал, что с ним такими вещами поделятся. И все же это было больше, чем наивно, ведь если для Изуку Катсуки был другом, то насчет того, считал ли так сам Бакуго, он не был уверен. Скорее даже отрицал, но таил в сердце надежду, что он все же не просто удобное домашнее животное, которое скрашивает одиночество, если ему прикажут. — Каччан, куда мы идем? — настаивал Изуку. Они почти вышли из замка, поэтому Мидория и спрашивал, куда они направляются, потому что до этого на улицу его не выпускали. Там шел сильный ливень, который серой стеной закрывал выжженные холмы с пожелтевшей травой и грудами камней. Северные холмы были и правда местом безжизненным и лишенным всякого продовольствия. Замок Ликаши казался центром Северных холмов, он был грузной черной кучей в центре всей композиции и казался больше похожим на несуразную гору, если смотреть на него издалека. Он был выше, чем все остальное на их волнистой территории. В нескольких милях от замка располагались небольшие города и деревни, в которых обитали местные жители: кицуне, фавны и маги. Создания побольше — вроде драконов и огромных северных волков — обитали же или в хвойных лесах, или в низинах холмов, где можно было найти подземные пещеры. Снаружи было серо и уныло, в отличии от юга, и Мидория не знал, чем Бакуго так понравилось это холодное и мрачное место. — Почему ты спрашиваешь? — переменился в настроении Катсуки. Он даже улыбнулся, если это была улыбка. И все же от него веяло угрозой. — Там дождь, Каччан, ты точно хочешь идти туда и… там же ничего нет, кроме грязи и луж… — попытался объяснить Мидория. Правда ему больше нравился сухой холодных замок, чем сырая и холодная наружа. — Ты промокнуть боишься, Деку? — Каччан немного завис, словно вдруг понимая, что такой вариант возможен для них обоих, стоит им выйти из-под крыши. — Ну… тут недалеко есть одна деревня, мы идем туда к моей знакомой, хочу её кое о чем спросить, а тебя же нельзя одного оставлять, а Эйс занят, чтобы нянчиться с тобой. Ответ прозвучал убедительно, но Изуку все равно упрямился. — Где «недалеко»? Я ничего кроме дождя не вижу. Сколько в милях твое «недалеко»? — Катсуки казалось, будто его отчитывают, как ребенка и не разрешают прыгать по лужам, потому что он промокнет и заболеет. — Мили две, — ненормальный Бакуго выглядел ненормально потерянным. Мидория уже всерьез начал сомневаться в его адекватности, но знал точно, что, как только они вернутся в их комнату, он сразу же спрячет куда-нибудь дневник Яна и серьезно поговорит с Бакуго о его паранойе. Такое количество перемен настроения за несколько минут казались ему ненормальными. Агрессия, перерастающая в улыбку, а затем в потерянность, точно не была нормальной. Лучше бы он был просто привычно агрессивным. — Хорошо, — согласился Изуку, не зная, как облагоразумить Катсуки, — но, если мы заболеем, то это будет на твоей совести. — Даже после ледяных северных дождей горячий местный эль сможет вылечить тебя спустя всего-лишь кружку, — воодушевленно сказал Катсуки. — Проверено на собственном опыте. Мидория посмотрел на него с укоризной, но больше ничего не ответил, решив понаблюдать за поведением Бакуго ещё немного.***
Изуку во время пути успел сотню раз пожалеть, что согласился с Катсуки и не сопротивлялся до последнего. Он промок насквозь: вода в его ботинках противно хлюпала, с волос она стекала тонкими ручьями за шиворот и холодила и без того промокшее тело, разве что плечи оставались сухими, поверх хлопкового жилета была накинута чья-то шкура, которая, несмотря на сильный ливень, нисколько не промокла. Бакуго сказал, что это какого-то водоплавающего животного, поэтому она хорошо отталкивает воду, в отличии от меха черного медведя на плаще Катсуки. Тот был похож на промокшую псину и пахло от него соответствующе. Бакуго фыркал и морщился, воду он не любил очень сильно, но все же выглядел довольным. Они были в одном из деревенских пабов. Внутри было светло и тепло, а главное — сухо из-за ярко горящего камина. Там было больше людей, чем Мидория предполагал изначально. Он думал, что из-за дождя все сидят дома и наружу не высовываются, но все оказалось несколько иначе. В пабе были двухвостые лисы, несколько магов, которые никакими лишними конечностями не отличались, фавны сидели за отдельным столом и играли в кости, а в дальнем углу сидел некто большой, подозрительно напоминающий орка. Изуку заметил, что на Катсуки сейчас не было короны, оно и понятно — нечего королям в такие места ходить. Сейчас мальчишка понял, что они, по видимому, сбежали, раз Бакуго не хочет лишний раз светить властью. Катсуки снова выглядел повеселевшим, он помахал рукой кому-то из зала. Спустя несколько секунд к ним подбежала рыжая лисица, оставившая своего товарища сидеть за столом одного. Она светила улыбкой и выглядела так, будто была знакома с Бакуго. — Привет, Величество, — улыбнулась девушка. Оба её хвоста махали из стороны в сторону. — И тебе доброго, Кендо, — поприветствовал её Катсуки, ощутимо скорчив рожу на «Величестве», словно спрашивая: «Флэр рассказала?» и «Не называй меня так». Мидории думалось, что раньше Бакуго был бы только рад, если бы его называли подобным образом, но сейчас, видимо, все сильно изменилось. — Да ладно тебе, Бакуго, самому же нравится, стоит немного перебрать с выпивкой, — та лисица, Кендо, казалось, знала Катсуки лучше, чем Изуку, который провел с ним все детство. — Выпьешь немного, и твои иголки становятся такими же пушистыми, как мой мех! — она повернулась и мазнула одним из рыжих хвостов по носу Бакуго, который сразу же попытался хвост этот укусить. Изуку чувствовал себя лишним и не подавал признаков того, что он пришел с Катсуки, пока тот сам его не представил. Ему доставляло удовольствие наблюдать, как Бакуго дурачится, и был рад, что кто-то может без риска для жизни вести себя с ним подобным образом. — Это Деку, — Бакуго кивнул в его сторону. — Он со мной, — все, что сказал парень, при этом даже не попытался его как-то оскорбить или назвать питомцем, хоть и назвал прозвище, вместо имени. — На самом деле меня… — Изуку уже хотел было сам представиться, но Катсуки больно наступил ему каблуком ботинка на ногу, становясь перед ним спиной. Мидория неслышно зашипел. — Будь с Деку поласковее, — он выделил его прозвище по-особенному, а сам только сильнее надавил каблуком, чуть ли не до слез. Изуку не тонкий намек понял, а спустя мгновение понял и его причину. Ему, как и Катсуки, тут своим именем светить опасно, пусть даже если это просто компания в пабе. Так же там много лишних глаз и ушей, которые, как и они, могут быть кем-то важным, но скрывают свою личность. Мидория молчаливо поблагодарил Бакуго за то, что он его остановил, но так же считал, что он тоже мог бы быть с ним поласковее. — Хорошо, — Кендо снова лучезарно улыбнулась и посмотрела на Изуку. — Рада знакомству, Деку. Мидория только неуверенно улыбнулся в ответ. Он был рад, что Кендо быстро потеряла к нему интерес. Они сели за стол к тому парню, от которого ранее ушла Кендо. Его место располагалось близ камина, поэтому их вещи должны были скоро высохнуть. Изуку эта перспектива радовала. Тот, к кому они подсели, не выглядел так же мило и дружелюбно, как его подруга. Парень был лисом от носа и до кончика золотистого хвоста. Его звали Монома, как позже узнал Изуку. Лис смотрел на него изучающе, с хитрым прищуром. Выглядел он не очень умным и казался вспыльчивым. — Две кружки медового эля, — заказал Бакуго, когда к ним подошла ещё одна бурая лисица, обслуживающая гостей. Изуку понял, что у него совсем нет с собой денег и он вовсе не знает, какими монетами расплачиваются на севере. Чувствовал себя неуютно даже после того, как Катсуки молчаливо за него заплатил, словно и не собирался требовать деньги с него за это. Бакуго выглядел значительно повеселевшим. Он сделал большой глоток и со стуком поставил кружку на стол, довольно зажмурившись. В воздухе витал хмельной и пряный запах. Мидории по-началу он не нравился, но со временем мальчишка перестал обращать на него внимание. — Не пей залпом, — фыркнула лисица на Бакуго, тот рыкнул, поморщился, молчаливо с ней согласился, а вслух сказал совсем другое: — Кто бы говорил, обычно ты больше всех пьешь. — Каччан, куда мы пришли? — полушепотом спросил Деку, но тут же об этом пожалел. Катсуки посмотрел на него так, словно хотел убить и Изуку через секунду понял почему. Кендо и Монома разразились громким смехом, и Мидории стало ещё больше не по себе. Он боялся смотреть на Бакуго, почти подшкурно чувствовал, что ему лучше молчать и вообще не высовываться, сидеть себе и тихо потягивать предоставленный эль, делать вид, что его здесь и нет вовсе. — Каччан, боги, как мило! — смеялся Монома. — Правда, что Каччан? Звучит потрясающе, ты интересный парень, Деку! — Величество, ты прости, но почему он тебя так называет? — Кендо, сидевшая напротив них, перегнулась через стол и, придвинувшись ближе к уху Катсуки, спросила, и Изуку это услышал: — Эй, Каччан, ты с ним спишь? Послышался взрыв, лисица со смехом отскочила обратно на свое место, а Монома залился ещё большим смехом. Мидория чувствовал себя виноватым, а ещё он вновь ощущал каблук Бакуго, с чувством впивающийся в его ногу, давя до боли и до тихого скулежа. Изуку не мог придумать ничего лучше и заткнуть себя не мог, поэтому выпалил: — У нашего народа приветствие звучит как «каччан», — спешно, но уверенно оправдывался он. — Ваше Величество, простите за мою неосмотрительность, — Изуку врал убедительно, склонив голову и не поднимая на Катсуки глаз. Тот опешил, но ногу с ноги чужой убрал. Смотрел на него с нескрываемым удивлением. Неловкое молчание прервала Кендо, озвучившая свой вопрос. — А что за народ? — с интересом спросила она. — Никогда не слышала о народе, у которого приветствие звучало бы как «каччан», — она выглядела озадаченной, но, казалось, поверила ему. — Южные земли, моя родина, — ответил за него Бакуго. — Слушай, — лисица стала ещё напряженнее. — А это случайно не тот самый южный принц, из-за которого столько шума? — наклонившись, шепотом спросила она. — Не болтай никому, — пригрозил Катсуки. — Но это необходимая мера, так что притворись-ка, что ты ничего не слышала, — он посмотрел на Моному, — и ты тоже. Лис посмотрел на него неоднозначно, но коротко кивнул. — Я не дурак, знаешь ли, — сказал он. — К тому же, пока с тебя выпивка, мой рот будет принадлежать только тебе! — крикнул он. — Эй, милая, ещё эля, — он помахал рукой той лисице и лукаво улыбнулся. Катсуки фыркнул, но возражать не стал. Лишь отпил ещё из кружки и посмотрел на Изуку, который к своей даже не притронулся. Бакуго смотрел слишком долго, поэтому Мидория неуверенно поднял деревянную кружку за ручку, придерживая второй рукой с другой стороны, и немного отпил. Теплый напиток приятно отдавал хмельным вкусом и медовыми нотками. Изуку бы поморщился, если бы не привык ко вкусу легкого алкоголя, что им приносили феи. Там, правда, было в гораздо меньших количествах и не так приторно, но Мидории понравилось, поэтому он сделал ещё глоток. Эль приятно согревал, он уже верил Бакуго, что после него, как бы сильно они не промокли, они не заболеют. Разговоры свелись к повседневным. Изуку было непривычно видеть Бакуго таким веселым и общительным. Пусть он иногда и кричал, вел себя слишком шумно и иногда угрожал на подколы Мономы, но был совсем не таким, как раньше. Может, алкоголь так сказывался на нем, а может, компания была другая, да и место совсем другое. Мидорию радовал тот факт, что у Бакуго есть те, кого можно было назвать друзьями, пусть с Кендо он общался ощутимо больше, но и к Мономе не относился холодно, хоть их отношения и казались Изуку слишком агрессивными. Изуку ни с кем особо не разговаривал, отвечал на пару вопросов, но обстановка казалась ему теплой и приятной. Куда лучше, чем в огромном замке в компании или придурковатого оленя, или припадочного Бакуго, настроение у которого скакало по нескольку раз в час, из-за чего Мидории приходилось не сладко. Сейчас Катсуки хотя бы был стабильно-веселым, что случалось не очень часто и не всегда сулило только хорошее. — Я тебя вот о чем спросить хотел, Кендо, — позвал Катсуки после того, как заказал вторую кружку, с укоризной посмотрел на Изуку, который выпил первую только наполовину. — Мм? — лисица выглядела заметно выпившей, Изуку подумал, что Катсуки этого именно и дожидался. — О чем, солнце? Бакуго улыбнулся, пропустил мимо ушей то, как его назвали, немного отпил из кружки и склонил голову набок. Кендо нетерпеливо взмахнула одним хвостом, второй лежал на коленях у задремавшего Мономы. — Ты ведь слышала о правителе Яне? — уши Кендо дрогнули. — Ты живешь тут куда больше моего, может что-то о нем знаешь? — продолжал Катсуки. — Я копался в архивах и там ничего конкретного про него не нашел, кроме имени. Ликаши его ни разу не упоминал, но мне просто интересно стало, кто носил корону до меня. Лисица выглядела озадаченной. Несмотря на приятную тяжесть в голове, Бакуго не сводил с неё глаз. Мидория внимательно слушал, что ответит девушка, но та не спешила с ответом. Хвостом махала уже куда более нервно, и Катсуки это не нравилось. Она тоже в ответ испытывала его терпение. — Старики не называют его имени, — начала она. — Столетние пердуны и драконы его вообще терпеть не могут. Плохим он был правителем и методы у него были отвратительные… ну… это насколько мне рассказывали. Лично его не застала, — Кендо хихикнула. — И хорошо, что не застала. Давно это было. Судя по выражению лица, Катсуки ответом остался недоволен, хоть и знал, что даже при большом желании из Кендо больше не вытянуть, но информация о том, что к нему смутно относятся жители, дала ему некоторые наводки, поэтому он продолжал: — Методы плохие? — переспросил он. — И за что его так не любят? — Бакуго стоило быть чуть более настойчивым, потому что лисица, по-видимому, как и её друг, уже тоже засыпала. — Да черт его знает, просто хреновым был правителем, из-за него мы потом Ликаши столетие не видели. Отвратительно, конечно, без правителя. Я так рада, что ты здесь, может, ты приведешь нас к лучшему миру и нам больше не придется бродячими собаками пробираться к южным границам, откуда нас всеми силами прогоняют. Может, с тобой нас и на юг пустят, ты же оттуда, да, — она улыбалась с прикрытыми глазами, а Изуку от её слов становилось не по себе. — Я так хотела бы на юге жить. Здесь так холодно и хмуро, я так устала от этой серости. Возьми для нас юг, Величество. Возьми, пожалуйста.***
Они не стали возвращаться в замок, за что Бакуго потом вряд ли попадет, отчитают немного за неосмотрительность разве что. Хозяин паба, зная, что его посетитель местный король, выделил ему комнату на втором этаже, где располагалась гостиница. Катсуки еле шел, поэтому Изуку чуть не тащил его на себе, приобнимая за талию и закинув его руку себе на плечо. Мидория не пил много, но чувствовал себя сильно уставшим из-за дождя, эля и долгих бесед. Он не знал, сколько они там сидели, но за окном все ещё не прекращался дождь. Это была одна из причин, по которой они остались. Две мили Изуку бы его точно не дотащил, не говоря уже о том, что он с большим трудом поднял его на второй этаж и довел до комнаты в конце коридора. Катсуки бормотал что-то несвязное, и Изуку никак не мог разобрать его слов. В комнате не было камина, но через неё шла труба, поэтому в помещении было тепло. Его освещало несколько свеч. Внутри стояли две кровати, кресло и небольшая тумба. Не королевский уровень, но пьяному правителю ночь пережить потянет. Мидория посадил Бакуго на кровать и начал расстегивать ремни на его плаще. Бакуго в ответ снова промычал что-то невнятное. — Что бы ты там не говорил, а спать в этом будет неудобно, может сейчас тебе и наплевать как, но с утра будет хреново, — серьезно говорил Изуку, аккуратно складывая плащ и кладя его на тумбу. Он вернулся к Бакуго, стащил с него сапоги и уже хотел идти к своей кровати, как тот схватил его за руку и потянул назад. Изуку ничего не понял, но сел рядом на кровать, помня, что он и при Кендо после третьей кружки, которые были немаленькими, начинал уже плести всякую ерунду, то сейчас, наверняка, захочет продолжить. — Каччан? — позвал Изуку, не понимая — заснул тот или думает. Его голова была опущена, поэтому Мидория не видел, закрыты ли глаза. — Каччан, что-то ещё нужно? Если нет, то я пойду, — сказал он. — Куда ты там пойдешь? — вопрос был риторическим. — И зачем ты туда пойдешь? — Каччан, тут две кровати, я на свою пойду, — недоумевающе ответил Изуку и аккуратно попытался вырвать свою руку, которую Катсуки, однако, стискивал крепко. — Посиди со мной, — просьба прозвучала слишком тихо, но Мидория её услышал. — Хорошо. Изуку в который раз за день чувствовал себя неловко. Ему, должно быть, нужно было что-то сказать, но он совсем не мог подобрать подходящих слов. Катсуки положил голову на его плечо, всё также сжимая руку, переместив её с запястья на ладонь. Мидория бы залился краской, если бы она не была уже из-за эля. Он бы почувствовал, как его сердце начало биться чаще, если бы это случилось намного раньше. Ощутил бы мурашки, пробегающие по коже, если бы все его чувства тактильные сейчас не были бы притуплены. И мальчишка чувствовал острую необходимость что-то сказать, возможно не самое важное и нужное в этот момент, но то, что терзало и его и Бакуго уже очень долгое время. Набравшись смелости, он начал говорить: — Я понимаю, как тебе сейчас тяжело, Каччан, — сказал он, — мне тоже тяжело. Столько ответственности свалилось на наши плечи в один момент, а ещё наши силы по разные стороны баррикад, но я правда не хочу и не буду с тобой сражаться, даже если южные земли пойдут на вас с войной… я первый выступлю против них, — Катсуки цокнул языком, но Изуку продолжал: — Поэтому ты просто помни, что ты не один и не борись со всем этим в одиночестве. Королю ведь незачем грустить, правда, Каччан? Катсуки поднял голову и посмотрел Изуку в глаза. Мидория не мог разобрать, что читалось в его взгляде, но там не было ни гнева, ни раздражения. Его глаза даже не смеялись над его словами, скорее в них читалась некая заинтересованность и даже одержимость. Изуку сглотнул, но старался не разрывать зрительного контакта, может, Катсуки и пытался ему этим самым что-то ответить. — Ты прав, Изуку, королю незачем грустить. То, что произошло в первую секунду, не понял и сам Катсуки, но во вторую решил продолжить, не останавливаясь, прочно ощущая, как у него срывает последние поводки и точно так же срывает крышу. Изуку сидит не двигаясь, крепко сжимая руку Катсуки и зажмурившись. Бакуго целует неопытно, но осторожно. Слегка касается чужих губ своими, немного покусывает, подается вперед, из-за чего Мидория не удерживает равновесия и падает спиной на кровать, утягивая Бакуго за собой. Тот еле успевает выставить руку, чтобы не упасть на мальчишку. Нависает сверху, смотрит на него опьяневшими глазами, вырывает руку, которую до этого держал Изуку. Этой рукой треплет Мидорию по волосам. Катсуки похож на виноватую собаку, которая свою вину понимает и отчаянно гасится от ботинка, который ожидает получить в живот в любой момент. Ничего, правда, не получает. Изуку выглядит и счастливым, и напуганным одновременно. Последнее, потому что он не знает, чего ожидать от Катсуки, который сейчас совсем не контролирует свое безумное и ненормальное. Бакуго целует его ещё раз. Все так же осторожно, почти нежно, будто боясь напугать ещё больше, считая, что этот цветок держать нужно очень осторожно, чтобы не сломать его лепестки. Мидория не сопротивляется, ему это совсем не к чему. Ему нравится, и он не то чтобы позволяет Катсуки это делать, ему самому хочется, и именно этого ему не хватало уже давно. Он сейчас так думает. Конечно, утром они оба будут ненавидеть себя, но сейчас, пока жизнь приятна, нужно наслаждаться ей. Катсуки больше ничего не делает. Он сильно устал и сильно пьян. Изуку аккуратно укладывает его на кровать, сам ложится рядом. Сейчас их не разделяет гора книг или ещё какая-то ерунда. Катсуки притягивает его к себе, обнимает, как последнее сокровище, утыкаясь носом в шею, и, впервые за долгое время, спит без кошмаров.
Примечания:
Мне жаль, что вы будете страдать из-за того, что в свое время мне не хватило фидбека для мотивации
