Песнь о Северных холмах

      Мидория проснулся раньше, чем Бакуго и обнаружил, что они все так же спят рядом и даже слишком близко, чтобы это считалось нормой. Изуку стало жутко с одной только мысли, что будет, если Катсуки проснется. Ведь он может начать злиться без всяких разбирательств. Даже если все помнит и будет злиться на себя, то Мидория тоже свое получит и лучше бы ему сейчас что-то предпринять, чтобы потом не было только хуже. За первой мыслью последовала вторая. Воспоминания о произошедшем поцелуе вызывали внутри Изуку отнюдь не самые теплые чувства. Непонимание вперемешку со страхом нахлынули с такой силой, что он еле сдержался, чтобы не сорваться с места и не убежать.       Изуку заставил себя аккуратно выбраться из объятий Катсуки и переместиться на вторую кровать, будто ничего и не было. За окном все ещё было сумрачно, но заснуть у Мидории так и не получилось. Он лежал, повернувшись лицом к стене и прокручивал в голове сцену прошедшего вечера. С каждым новым разом, вспоминая те ощущения теплых губ с хмельным привкусом, он закрывал лицо руками и хотел закричать, но получалось только сдавленное мычание, хмыканье и до боли прикушенные губы.

***

      Бакуго с трудом открыл глаза. Его подташнивало и тянуло спать обратно. Все-таки вчера он перебрал с выпивкой, о чем тут же пожалел наутро. «За все хорошее рано или поздно придется платить», — думал он. Катсуки пошарил рукой рядом с собой, но не нашел там Изуку, хоть точно помнил, что засыпал вместе с ним, а ещё помнил, что до этого поцеловал его. Вины своей не чувствовал, думал о том, что если переборщить с выпивкой, то и не такое может случиться, а Изуку просто оказался поблизости и стал жертвой его несдержанности. Бакуго помнил, что Мидория перед этим нес какую-то ласковую чепуху, и что его очень сильно хотелось заткнуть, но совесть и состояние не давали сделать это силой, поэтому парень пошел несколько иным, пусть более тяжелым и жестоким путем.       Катсуки приподнялся на локтях, посмотрел на аккуратно сложенный плащ и поставленные рядом сапоги, взглянул на соседнюю кровать и усмехнулся, видя, что Изуку теперь лежит там. В конечном итоге он повзрослел быстрее, чем мальчишка с юга. Его все ещё подташнивало и сильно хотелось пить, но он решил сначала разобраться с проблемой первостепенной важности. Встав с кровати и подойдя к Мидории, который, впрочем, не спал и с замиранием сердца вслушивался в каждый звук, Бакуго присел на ту, и нагнулся, перекинув одну руку через парня. Изуку стало жутко и он старательно изображал из себя спящего, тогда Катсуки нагнулся к его лицу и пробормотал: — Если ты меня обманываешь, я тебя грохну, Деку.       Изуку дернулся и Катсуки довольно улыбнувшись и потрепав его по волосам, которых ему все чаще хотелось касаться, поднялся с места и пошел в сторону двери. — Я буду внизу.       Сказал он и вышел.       Мидория сначала подумал о том, что тот ничего не помнит, а потом пришла мысль пострашнее — Бакуго все помнит, знает и будет изводить его этим до последнего. Ни одно из предположений не казалось приятным и радужным. Изуку всегда привык ждать самого худшего, чтобы потом не пугаться и не разочаровываться и был искренне рад, когда ошибался. Ему правда нужен был тот стимул к жизни, чтобы не сходить с ума в этом беспорядочном круговороте неожиданных событий.       Он не думал, что когда-нибудь будет жить на Северных холмах, и в тем более, не предполагал, что Катсуки будет там считаться королем. Все случившееся казалось ему неправдоподобной нелепой шуткой, которая, к сожалению, шуткой никакой не оказалась вовсе. Всего этого можно было избежать, если бы не его любопытство, в тот злосчастный солнечный день, которое подтолкнуло его к тому, чтобы узнать тайну Бакуго. Возможно, они бы сейчас жили на юге и все было бы в порядке. Катсуки бы успел спасти свою мать, на нем не лежало бы столько ответственностей. У него была бы обычная мирная жизнь с её размеренными обязанностями, лишенными сложности в выборе своих решений.       Изуку много раз думал об этом и находил эти мысли слишком наивными и сентиментальными, потому что тогда он не мог знать о своем будущем совершенно ничего, и в конце-концов он, как обычно, просто хотел помочь Катсуки, со своим беспорядочным альтруизмом зарабатывая тому проблемы ещё большие.

***

      Когда они возвращались в замок, дождя уже не было, заместо него светило, даже теплое, солнце. Эта часть острова считалась северной и холодной из-за открытой местности и преобладания холодных ветров и дождей. Иногда, здесь можно было встретить снег, который вопреки мифам, был явлением довольно редким. Самым северным местом считался Ротгер — родина Черных демонов и всевозможных подлецов, которых можно было назвать жертвами обстоятельств. Те, в то время пока Ликаши ещё спал, могли без проблем пройти на юг, через Северные холмы. Драконы их не трогали, если они на них не нападали, а такое случалось, потому что демоны были лишены логического мышления. Они были скорее безвольными убийцами, которые боялись огня и солнечного света. Других страхов у них не было. Но с их предводителем и такие проблемы можно было решить.