Песнь о Северных холмах

Попробуй разбить меня — ты не поверишь глазам. Попробуй сломать — ты скорее сломаешься сам. Холодный и твердый в израненных пальцах, Орудие неандертальца. Согнуть меня даже гораздо сложней, чем сломать. Я маленький камень, зато я умею летать.

      Прибыв в замок Катсуки узнал, что ранним утром был получен ответ с юга, который Ликаши уже видел, но решил оставить это решение на него, которое безусловно пройдет через его критику. Бакуго такой вариант не нравился, но он был единственным, в котором у него было намного меньше опыта, чем у короля драконов. Он вспоминал о подчиняющей маске. Даже после услышанного от Кендо, часть его хотела найти маску и держать её при себе, но и простые поиски могут привлечь внимание Ликаши. Ему просто следовало узнать, где она, чтобы в случае необходимости, параноидально заседающей в его голове, он смог её отыскать и использовать. Он не хотел, чтобы до такой необходимости доходило, но был вынужден осторожничать.       Из письма с юга было ясно, что если холмы не вернут наследника, то между их территориями развяжется война. Мирный договор расторг тот, кто сейчас занимал место Всемогущего и такой расклад мог пагубно сказаться на обеих сторонах. Катсуки всегда раздражала чета Тодороки, а сейчас тот, кто стоял в её главе, хотел отобрать у него последнее напоминание о прошлой жизни. В своей одержимости Бакуго был против, хоть и старался не показывать этого. Ему Изуку не был нужен для каких-то важных целей, но расторгнутый мирный договор звучал для него как вызов. К тому же мальчишка сам предложил его, и план был почти идеален, а теперь его требуют обратно, посчитав такой удачный план нелепым. Мирный договор — лучший договор, но юг хотел боли и крови, с этим Бакуго ничего не мог сделать. Дальше уже было дело гордости — отдавать Мидорию или нет. Он и правда превращался в его заложника, его трофей, его питомца, его, его, его и только его. Вряд ли Изуку понравился бы такой расклад, но выбора другого у Катсуки не было.       Когда он сталкивался с большими трудностями, то всегда приглашал для разговора Шинсо. Рыцарские наклонности у Катсуки отсутствовали, и его беспечный вандализм стоило сдерживать. Мужчина читал письмо с юга и время от времени переводил взгляд на юного короля, что стоял склонившись над картой. Бакуго сильно нервничал, он не знал, какой вердикт вынесет Хитоши, но все же думал, что к тому стоит прислушаться.       Он выставил белые фигурки в виде рыцарей на юге, фигурки в форме красных драконов поставил на территорию Северных холмов. Оставшиеся же неказистые и бесформенные черные фигурки демонов определил на Ротгер. Смотря на карту, такое положение дел ему совсем не нравилось. Он смотрел на фигурки стиснув зубы и скривив губы. Шинсо видел, что его король не в себе, но ничего не говорил. Было не удивительно, что Бакуго нервничает. — Что думаешь над этим? — пробормотал Катсуки, — Наш план провалился, и я даже не знаю, с чего мне следует начать, — он издал тихий смешок, — Ты ведь понимаешь, что дело не в Изуку, а в расторгнутом договоре? Нам нужно что-то сделать, иначе юг объявит войну за наследника, которого мы им выдать не можем, иначе потеряем всякий козырь в рукаве. Я сомневаюсь, что, получив мелкого, они развернут свои войска и отправятся домой. Юг ещё помнит пожар, устроенный Ликаши, и я думаю, что их могут привлекать сокровища, спрятанные здесь, — Бакуго был категоричен в своих доводах, но других мыслей в его голове не было.       Хитоши думал над ответом не долго, но сосредоточенность и слова Бакуго заставили его правильнее подбирать слова. Было видно, что мальчишка что-то скрывает и сильно нервничает, правда, не по этому поводу. Он подошел к Катсуки и встал за ним, из-за плеча рассматривая карту. — Нас зажали с двух сторон, если быть точнее, — начал он, — Вы не думали над тем, чтобы забыть старые обиды и объединиться с Ротгером, который сотню лет назад помог свергнуть тирана Яна? — Катсуки поднял голову и, недоумевая, уставился на Шинсо, который меж тем продолжал, заметив волнение своего правителя, — Дневник, оставленный мной, Вы, верно, нашли, поэтому не думаю, что нужно объяснять вам всю историю, но учтите, что ваше понимание произошедшего необходимо для решения проблем будущего, — голос Хитоши не звучал жестко, а его слова были похожи на правду. — Объединиться с ублюдками, что годами терроризировали мою родину и убили мою мать, правда веришь, что я на такое пойду? — фыркнул Бакуго.       Он отошел от карты, сел в свое кресло и нахмурился. Его вид источал настойчивость и решительность, но никак не уверенность. Её Катсуки успел растратить ещё тогда, когда надеялся, что юг подпишет мир. — Я же не говорю вам взаправду с ними объединяться, — Хитоши лукаво улыбнулся, — Они сильные и могут помочь завоевать южные земли, только они эти земли и уничтожат же, поэтому я предлагаю убить двух зайцев разом. Справимся с сильным противником с юга с помощью Ротгера, а потом и от него избавимся. На нашей стороне драконы и это не займет много времени, что на этот счет? — он по-кошачьи склонил голову набок и уставился на Бакуго.       Катсуки задумался, предложение и правда звучало слишком соблазнительным. Он посмотрел на Шинсо, пытаясь по взгляду определить, обманывает тот его или нет, но не мог найти ничего подозрительного в спокойном выражении лица мужчины. Бакуго цокнул языком и спросил: — А что насчет маски? Где она? — этот вопрос волновал его куда сильнее, чем то, что он выпалил до. — После того, как канцлер Ротгера помог свергнуть короля Яна, маска осталась у него. Он, правда, думал, что сможет управлять драконами, но только такие, как Вы, драконьих кровей, получив маску, обретают эту силу. Подчиняющая маска все ещё у человека по имени Шигараки, который был, есть и остается тем самым канцлером. Свою выгоду он получил, когда усыпил короля драконов, получив при этом возможность свободно передвигаться на юг, не боясь драконов, в чьих сердцах не было мысли избирать нового короля, пока не погибнет старый. Сон Ликаши помог Ротгеру пройти на юг. Раньше-то, говорят, Ликаши всех гадов оттуда мочил, а все из-за того, что они и север по пути разграбляли. Сами видите, каким он стал. А после они двинулись дальше на юг, в их богатые и плодородные земли. — То есть ты хочешь сказать, что Северные холмы раньше слабо отличались от южных земель, — догадался Катсуки, — и после того, как это место стало непригодно, Ротгер решил атаковать юг, но это протекало слишком медленно из-за палящего солнца. Растительность холмов стала слишком скудной, чтобы можно было пройти через них днем, там, где не проникает и лучика солнца, — он серьезно задумался над услышанным. — По правде говоря, сейчас под Северными холмами проходит несколько потайных туннелей, которые мы открыли для Ротгера и пропускаем определенное количество демонов под землей на юг, за внушительную плату, в которую входит процент с полученной добычи на юге. По крайней мере, до Вашего появления так и было.       Бакуго кусал ноготь большого пальца и старательно обдумывал услышанное. Он понимал, что это был хитрый ход, чтобы обеспечить себе безопасность и продовольствие. Север итак уже объединился с Ротгером, чего же он сам медлит? — Умно, — сказал он, — Это был умный ход, я считаю, пусть он и принес немало бед моей родине, но это было хитро и выгодно разрушенной северной стороне — долине варваров и разбойников, — Катсуки горько усмехнулся и оставил руки в покое, положив их на колени. — Хорошо соображаете, Ваше Величество, — похвалил Хитоши, — И что Вы над этим думаете? — Думаю, что да, было бы хорошо убить двух зайцев разом. Юг будет ждать ответа от нас ещё пару дней, а потом выдвинется с армией. Они ожидают быстрого ответа из-за того, что наши письма приносит дракон, а их — посол на лошади. Не думаю, что они станут ждать. Сразу отправят на нас всю армию. Я думаю, что Изуку — это просто предлог, чтобы развязать войну.       Бакуго злился на то, что это могло оказаться правдой, но сейчас он был более сосредоточен на том, как выйти победителем в их непростой ситуации. — Считаете, что им не сдался наследник Всемогущего? — мужчина удивился. — Считаю, что помимо, уж прости, но правда, этого бесполезного идиота, у них есть ещё много талантливых магов. Зачем им сдался Деку? Каким бы он ни был наследником, а одной силы, которой он особо не проявляет, недостаточно. Они могли с тем же успехом поставить на должность правителя или наследника другого человека. У него нет того потенциала, который им нужен, но я знаю, что тот гаденыш думает, что с помощью Деку мной можно легко манипулировать. Думает, наверное, что раз я не выпнул его сразу, то он мне нужен, и этим можно воспользоваться. Всегда терпеть не мог таких высокомерных гадов, как Тодороки. Это точно он постарался. Если верить слухам, то Всемогущий сейчас еле живой и со дня на день концы отбросит. Было бы глупо только из-за этого пытаться вернуть неспособного к власти, неумеющего управлять своей силой, ребенка. Поэтому да, он им не сдался. — Неплохой вариант развития событий для юга. Если они не хотят потерять лицо, то — вернуть наследника, действительно красивая причина, чтобы объявить нам войну. Даже благородная, я бы сказал. — Поэтому нам надо во что бы то ни стало объединить наши силы с Ротгером, — заключил Катсуки. — Вы не хотите обсудить это с Ликаши? — учтиво спросил Шинсо. — Это будет лишнее, — сказал Бакуго, — Он будет против этой идеи, поэтому мне лучше заняться ей самостоятельно. Его одни только драконы и волнуют, поэтому мне понадобится маска, пока я не завоюю обе стороны. — Вы хотите использовать маску? — мужчина насторожился. — Только, чтобы сэкономить время, которого у нас в обрез. И то, если будет крайняя необходимость. Я понимаю, что чем грандиознее планы, тем больше непредвиденных обстоятельств, стоящих на пути. Так что, поможешь мне, Шинсо? — Я всегда буду на вашей стороне, — через мгновение, преклонив колено, сказал Хитоши.

***

По мне ударяют железным прутом — А я камень, холодный и твердый гранит. Я падаю, не разбиваясь, потом, Мне не больно — я делаю вид. Непросто меня растопить, расколоть — Я камень, холодный и твёрдый базальт. Всего лишь слегка поцарапана плоть, И в стороны яркие искры летят.

      Бакуго не нравилось выражение лица Мидории. Казалось, что мальчишка вот-вот расплачется. Катсуки посвятил его в свои планы и планировал услышать одобрение, но все пошло не по его плану, и Изуку был стремительно против. Они стояли посреди его комнаты, и до этого Изуку был в хорошем настроении, даже прибрался, сложив в аккуратные стопки книги, рассортировав их на сказки и легенды. Комната выглядела теплее и ухоженнее. Атмосфера тепла и уюта, создаваемая Мидорией, была восхитительной. Бакуго совсем не хотелось это разрушать. — Ты правда хочешь объединиться с теми, кто убил твою мать? — мальчишка повышал голос и злился, что злило и самого Катсуки — С теми, из-за кого мы ночами прятались в своих домах, как мыши в норах?       Изуку хотелось ударить его, чтобы тому в голову больше никогда не приходили такие нелепые мысли. Катсуки решительно стоял на своем и не планировал отменять свои планы только из-за Изуку. Сейчас на кону стояли не только их и без того шаткие отношения, не личная обида, а жизнь целого народа, который юный король поклялся защищать. Настроение Мидории было вполне ожидаемо, поэтому Бакуго старался держать себя в руках, потому что он, как никто другой, понимал, какого это мириться с теми, кто убили его мать и превратили его жизнь в ад наяву. Но он хотел от этого как можно скорее избавиться. — Я уже все сказал, — настаивал на своем Бакуго, он решил использовать старый прием, которым обычно пугал Мидорию, и создал шумовой взрыв, который ещё пол минуты отдавался звоном в ушах, — Твой план провалился, поэтому будем делать, как я сказал, — Катсуки хотел звучать убедительно, но не хотел, чтобы Изуку чувствовал себя виноватым. Его план был добр и безупречен, но юг отказался от мирных действий и практически объявил им войну, что Катсуки, как король, не мог оставить без своего вмешательства.       Мальчишка поморщился и закрыл уши ладонями. Ему было обидно, что Катсуки пытался надавить на него. Более того, Изуку чувствовал себя ужасно глупо, но все ещё считал, что можно обойтись без кровопролития. Он поднял голову и горько улыбнулся. — Я сожалею, — вырвалось у Мидории, что почти плакал. В его глазах было видно отчаяние и страх. Он и правда не хотел, чтобы все это привело к такому исходу, — Я отправлюсь на юг, — забормотал он, — сегодня же отправлюсь, если я поеду туда, то всего можно будет избежать, правда ведь, Каччан?       Он подбежал к Катсуки и встряхнул его за руку, но заметив в глазах лишь раздражение, отпрянул и нахмурился. Он не мог понять, откуда во взгляде Бакуго столько яда и ненависти. Мидория чувствовал себя просто ужасно, только смотря на него. Он убрал руки и сделал шаг назад, ссутулившись и поникнув головой. — Ты совсем кретин? — Бакуго теперь тоже повысил голос, что напугало Мидорию, который заметно сжался после сказанной фразы, — Нахрен ты им не сдался, я тебе уже все объяснил, и если ты этого не в силах понять, тогда не лезь и не мешайся. — Все правда настолько плохо? — вскликнул Изуку. Он не мог поверить, что всего лишь за один день Катсуки настолько сильно пересмотрел свое решение, — Что ты собираешься сделать? Нельзя же просто взять и напасть на наш дом! — Катсуки на этой фразе скривился, — Нет, нет, нет, нет…       Бакуго не сдержался и ударил Мидорию в лицо. Его несдержанность снова проявляла себя, словно он уже забыл, по какой именно причине сбежал на холмы. Тот пошатнулся, тихо охнул, сделал несколько шагов назад и, не удержав равновесие, упал на стопку аккуратно сложенных до этого, книг. Те с грохотом обвалились от его веса, задев при этом стопку другую. Катсуки подошел ближе, присел на корточки, схватил его за шиворот и хорошенько встряхнул. — Я собираюсь защищаться, понял, — прорычал он, склонившись над лицом Изуку, — А лучшая защита — это нападение! — его бесило, что слова мальчишки заставляют его сомневаться в своем решении. — Нападение! — крикнул за ним Мидория и ударил Бакуго лбом в нос. Такое передразнивание было не в его стиле.       Бакуго отскочил от него, попятился, вытирая рукавом сочащуюся кровь, наугад взорвал книги, летящие в его сторону. Изуку слишком испугался для серьезного разговора, поэтому действовал необдуманно и на эмоциях, что было сильно на него не похоже. Катсуки оскалился, ощетинился и из-за образовавшегося облака пыли не заметил, как ему в голову прилетела ещё одна увесистая книга. Катсуки сатанел с каждой секундой все сильнее. — Деку, — зашипел он, — ещё одна книга, и я тебя на куски порву, — голос Бакуго звучал угрожающе, — Так что сделай одолжение, подойди сюда, я тебя пару раз ударю и оставлю, — прорычал он.       Следующая книга попала по плечу, и Катсуки чуть не заорал от злобы. Изуку его совсем не слушался, что бесило ещё сильнее. У Бакуго с этого срывало последние тормоза, и он уже не думал над тем, что делает и какие это повлечет последствия. Мальчишку было не видно из-за образовавшегося дыма и пыли из-за взрывов. — Не подходи ко мне! — раздалось из-за облака пыли, — Я кину столько, сколько потребуется, чтобы ты передумал! — в голосе Мидории хорошо различались воинственные и истеричные нотки. — Думаешь из-за пары книжек я отложу свои планы и послушаюсь тебя, Деку?! — кричал Катсуки       Раздавшиеся взрывы напугали Мидорию сильнее, чем рычащий голос Бакуго. Он совсем не знал, чего ему следует делать, поэтому просто старался держать Катсуки подальше от себя, но, казалось, что его действия злили только сильнее. — Я тебя придушу, точно придушу, Деку! — Заткнись! — Изуку бросал книгами уже наугад.       Катсуки не составило труда увернуться от нескольких книг, пока он передвигался в сторону Изуку. Пара штук попала ему в ногу, но это не было так страшно, как до этого, ведь мальчишка уже особо не целился, потому что боялся, что Катсуки подберется слишком быстро. На губах Бакуго играла недобрая ухмылка, потому что он знал, что в любом случае сможет поймать Мидорию. Такая игра в кошки-мышки злила его и интриговала одновременно. Он даже словил себя на мысли, что испуганный Изуку заводит огонь в его сердце куда ярче, чем тот, который обкладывает его заботой и домашним уютом, который теперь был с концами разрушен. Эта противоречивость пугала и нравилась ему одновременно.       Мидория испуганно пискнул, когда увидел Бакуго слишком близко, дернулся в сторону и попытался убежать, но Катсуки тут же схватил его за руку и обжег запястье взрывом. Мальчишка заорал и начал вырываться, но на Бакуго его крики не действовали. Он грубо повалил Мидорию на кровать и прижал сверху. Тот дергался, пытался скинуть его или пнуть. — Прекрати, Каччан, ты ошибаешься, послушай меня просто! — кричал Изуку, сопротивляясь Катсуки.       Тот зажал его со всех сторон. Он держал его руки, а сам нависал сверху и тяжело дышал, от злости. Тут Мидории стало по-настоящему страшно. Он боялся лишний раз дергаться, но в таком положении чувствовал себя ещё ужаснее, поэтому продолжал это делать на свой страх и риск, чем ещё сильнее раззадоривал, слепого от злости, Бакуго. — Я уже сказал, мне не интересно, что ты думаешь, — кричал он, — я сделаю, что запланировал, а тебе лучше просто не мешаться! — он бы хотел ещё раз ударить Мидорию, но не мог, из-за того, что руки были заняты. — Зачем и рассказывал?! Знал же, что я так отреагирую! — Изуку попытался укусить его за руку, но у него ничего не получилось, заместо этого он получил локтем по щеке,  — Просто оставь меня в покое! Отпусти меня и вали, куда хочешь! Мне плевать! Иди громи все, иди разрушай и захватывай, идиот! — его крики эхом отражались от стен.       Катсуки ничего не ответил. Он склонился над Изуку и больно укусил его за шею, не размыкая челюсти, пока тот орал, дергался и просил его отпустить. Кусал до крови, чтобы было больно. Ощущение соли и кожи на зубах немного успокоили его. Изуку верещал и пинал его коленями в грудь, но Катсуки все равно был сильнее и настойчивее. Он сейчас напоминал оголодавшего дикого зверя. У мальчишки на глазах выступили слезы, которых он мог сдержать из-за ужасной боли в шеи. Ещё немного и Катсуки его точно прикончит.       Стоило ему отстраниться от Мидории и слегка ослабить хватку, как тот сильно толкнул его в грудь, скинув с кровати, опрокинул на него одеяло, добавил к этому пару книжек, прокричал что-то невнятное хныкающим голосом и убежал, громко хлопнув дверью. Катсуки слышал только удаляющиеся шаги.