Становясь ближе

Она смотрела на Эрвина. Внимательно, зачарованно… вожделенно. Леви видел это. Эрвин смотрел на нее. Пристально, заинтересованно и сосредоточенно. Леви видел это. Казалось, сцена, которую он с напускным равнодушием наблюдал в лазарете, насмерть отпечаталась у него на сетчатке. Даже в темноте, за сомкнутыми веками, он видел эту девчонку, что, запрокинув голову и не сводя восхищенного взгляда, в который раз разговаривала с Эрвином. Новая девушка-фельдшер. Невысокая, миниатюрная шатенка с выразительными карими глазами. Ее звали Софи. Семена недоверия и мучительной ревности медленно отравляли существование капитана. Болезненно прорастали где-то в районе желудка. А первые ядовитые ростки мешали свободно дышать. Леви ненавидел себя за это. Он не имел права испытывать эти гнетущие чувства. Эрвин никогда ничего не обещал ему. Даже то, что они регулярно трахались, гоняли чаи и иногда спали в одной постели, ничего не значило. Вступив в такого рода отношения, Леви думал, что был морально готов, что Эрвин в любой момент может покинуть его. На деле же все оказалось сложнее. Даже себе Леви бы не признался, что считал, что лучше бы командир сдох во время одной из разведывательных экспедиций, чем позволил какой-то малолетней девчонке охомутать себя. Реальных оснований для ревности не было, однако воображение как назло подкидывало кучу ярких и живых картин будущей счастливой семейной жизни Эрвина: тот самый дом, который был изображен на настенном пейзаже в его кабинете, двое здоровых, белобрысых детей, молодая красавица-жена. Леви ведь прекрасно знал, что Эрвин хотел семью, хотя тот никогда и не заикался об этом. Такие несгибаемые, суровые и смелые люди, посвятившие себя без остатка какой-то высокой цели, обычно в глубине души лелеяли нечто до боли человечное и светлое. Как та самая нелепая, не вяжущаяся с нынешними обстоятельствами и положением Эрвина мечта — стать учителем. — Останешься сегодня у меня? — негромко спросил Эрвин, склоняясь к его уху. В нескольких метрах от них, прямо по коридору, еще находились люди. — Нет, — тут же отрезал Леви. — Много работы. — Можешь доделать ее у меня в кабинете, — бескомпромиссно предложил командир. — Те твои отчеты не к спеху… — В другой раз, — холодно прервал Леви. Эрвин смотрел на него с искренним непониманием, так что капитану для пущей убедительности пришлось привести еще один аргумент: — Не хочу торчать у тебя в кабинете слишком часто. Пойдут слухи. — Тебя это волнует? — спросил Эрвин. Ясные голубые глаза смотрели в самую душу, готовые в любой момент уличить обман или лукавство. — Нет, — разозлился Леви. Выиграть в дискуссии на такую скользкую тему с Эрвином вряд ли представлялось возможным. А дальше продолжать это бессмысленное обсуждение не было никакого желания. — Но это ведь волнует тебя. — То, где и с кем я провожу свое послерабочее время, не должно никого касаться, — резонно заметил Эрвин. — Скажи это обрюзгшим жирдяям за Шиной, что спонсируют Разведкорпус. Сомневаюсь, что они продолжат делать это, узнав, что командир Эрвин Смит — надежда человечества — в свое «послерабочее время» трахает мужиков в задницу. — Как только эта тирада слетела с языка, Леви тут же пожалел о ней. Позорно вспылил, как какой-то зеленый сопляк. — Объяснись, — тут же последовала требовательная реплика. Леви отвел глаза и сделал глубокий вдох. Какого черта обычный разговор Эрвина с новым фельдшером так задел его? Может, все дело было в том, что Эрвин общался с ней как-то по-другому. Да, она не была солдатом. Ее не готовили вместе с Легионом Разведки выходить за Стены. Она не вступала в схватку с гигантом, зато вступала в схватку со смертью. В этом смысле она и вправду была на особенном счету. Выделялась среди серой массы военных своей привлекательностью, молодостью и самоотверженностью. Тем более если учесть, что никто не рвался в медики при Разведкорпусе. Леви нужно было остудить голову. Привести мысли в порядок. Возможно, заняться уборкой. Но сначала… — Извини, — сухо сказал он, кожей чувствуя на себе внимательный взгляд Эрвина. — Настроение сегодня херовое. Лучше я и вправду займусь делами. Не дожидаясь ответа, Леви пошел прочь. Зря он вспылил. Это Леви понял сразу, как только переступил порог своей комнаты. Обыкновенно он вел себя сдержанно, временами даже равнодушно, однако в присутствии командира с него словно слетал налет привычного самообладания, и он, даже не замечая, проявлял эмоции более экспрессивно. Мог позволить себе быть непоследовательным, нервным или подавленным. Другими словами: он мог открыться Эрвину. Леви отворил окно. По щекам хлестко ударил промозглый ноябрьский ветер, спутал темные пряди волос. Внизу, на плацу, стояла группка кадетов. Они весело переговаривались, перебивая друг друга. Ветер уносил их голоса, что переплетались в воздухе, доносясь до слуха Леви лишь каким-то неясным гулом. Некоторое время капитан стоял перед открытым окном, в прямом смысле остужая голову. Однако когда от холода по коже побежали мурашки, Леви двинулся к письменному столу с твердым намерением действительно заняться своими бюрократическими делами. Это однозначно отвлечет его. На бумаге буквы и цифры скользили бесконечной чередой, но они, отражаясь, как в воде, лишь на поверхности глаз, не достигали мозга. Леви не понимал ни слова. В голове смутными, хаотичными картинками вспыхивали нафантазированные сцены дальнейшего общения Эрвина с Софи. Сколько времени должно пройти, прежде чем командир снова вернется к женщинам? Софи могла быть идеальным вариантом для него: молодая, привлекательная девушка, что имеет непосредственное отношение к Легиону Разведки, однако сама не выходит за Стены. Не подвергает свою жизнь смертельной опасности. Она вполне могла бы соблазнить Эрвина, выйти за него и выносить нескольких его детей. А после войны они перебрались бы куда-нибудь подальше от больших городов… А что может дать Леви Эрвину, помимо секса, эмоциональной поддержки и беспрекословного повиновения? На подобном фундаменте любые взаимоотношения могли бы продержаться довольно долго. Но здесь речь шла об отношениях между мужчинами, а это совершенно другое дело. Капитан невольно усмехнулся. Мысли потекли в другом направлении. Трогала бы Леви подобная ситуация, если бы вокруг Эрвина вертелся еще один мужчина? Представить это было крайне сложно. Но, скорее всего, это постыдное, нелепое чувство собственничества, что Леви пытался задавить внутри себя, ничем не уступало бы тому, что он испытывал, видя, как Софи назойливо крутится около Эрвина. Но вспылил он определенно зря. Не стоило давать командиру даже повода думать, что Леви так болезненно переживает его общение с представительницами прекрасного пола. Это недостойно! День прошел в повседневных хлопотах. Бумаги Леви, правда, отложил. Вместо этого он со всем рвением, на которое была способна его чистоплотная натура, принялся за уборку. К вечеру два общих зала, можно сказать, блестели. Леви заварил чай — любимый черный купаж Эрвина — и собирался пойти к нему в кабинет, словно ничего не случилось. Все глупые и необоснованные домыслы — это все же его проблемы. Эрвин ничего предосудительного не сделал. Тяжелая дверь кабинета открылась наружу. Из нее, загадочно улыбаясь чему-то своему, вышла Софи. Леви видел это. Девушка аккуратно закрыла ее, чтобы та не хлопнула, и двинулась в противоположную от Леви сторону. Там находился лазарет. Что она делала в такой поздний час у Эрвина? В его «послерабочее» время. Возможно ли, что его подозрения не напрасны? От одной этой мысли стало не по себе. Все чувства, что он старательно пытался игнорировать весь день, свернулись в один неровно пульсирующий ком и снова распирали грудную клетку. Если бы две его руки не были заняты дурацкими чашками чая, Леви бы в порыве злости крепко сжал кулаки. Так, чтобы ногти ожесточенно впились в ладони. Боль отрезвляла. Капитан отнес одну кружку темного, ароматного напитка обратно на кухню. С непроницаемым выражением лица выплеснул содержимое в окно и размеренным шагами вышел из помещения. Идти к Эрвину больше не хотелось. На следующий день Софи перехватила Леви у выхода из столовой. — Капитан, добрый вечер! — отрапортовала она и заметно покраснела. Леви вопросительно взглянул на нее. — Возможно, вы не знаете меня, сэр… — Софи, верно? — бесцветно прервал он ее. — Да, капитан. Я работаю в лазарете. У меня к вам личная просьба. — Только тут Леви заметил, что все это время девушка держала в руках несколько подшитых бумаг. — В Легионе Разведки я недавно, но у меня есть одна идея, как можно было бы сократить потери на поле боя. Может быть, вы захотели бы ознакомиться с моим планом, сэр? Вчера я отнесла эти же документы командиру Смиту. — Так чего ты хочешь от меня, раз с твоей идеей уже ознакомлен Эрвин? — Я… — девушка запнулась. — Я просто подумала, что должна представить свою идею всему командному составу. Капитану Майку и Ханджи я тоже собиралась передать бумаги. На них все расписано… — Давай сюда, — Леви нетерпеливо протянул руку. Несмотря на красивое лицо и выразительные глаза, голос у Софи был высокий и в какой-то мере неприятный. От него хотелось немедленно уйти. По пути в комнату в голове неприкаянно вертелись ее слова: «Отнесла эти же документы командиру Смиту». «Командиру Смиту». Вот значит, для чего она вчера приходила в кабинет к Эрвину вечером. Сомнений, что тучами нависли над ним, это, однако, не убавило. Удобно устроившись в кресле, Леви пролистал бумаги и пробежался по ним глазами. Надо признать, идея у девчонки была интересная: позволить хотя бы одному работнику лазарета выходить вместе с военным составом за Стены, чтобы оказывать первую помощь. Согласно статистике и многолетнему опыту, на поле боя большинство действительно погибало вследствие тяжелых ранений. И этих потерь вполне можно было бы избежать, если бы кто-нибудь своевременно озаботился ранами и занялся перевязками. Вот только насколько реально было воплотить этот идеалистический план в жизнь, оставалось под вопросом. — Эрвин, это я, — дверь в кабинет отворилась без стука. Командир по обыкновению сидел в кресле и что-то писал. — Да, проходи, — сказал Эрвин, не поднимая от бумаг головы. Похоже, он был сильно занят. — Подожди на диване. Я освобожусь через минуту. И закрой дверь, пожалуйста. Леви выполнил просьбу и опустился на черный велюровый диван, раскованным движением закинув ногу на ногу. Лениво оглядел кабинет на предмет пыли и грязи. На глаза попалась пресловутая картина. Лесной пейзаж и уютный дом. Сойдясь с Софи, построит ли Эрвин дом сам или купит у какого-нибудь пожилого господина, что решил перебраться в город?.. Да что за черт? Капитан ощутимо прикусил свой язык во рту. Что происходит? С каких пор он стал видеть все сквозь пелену глухой и унизительной ревности? Это изматывало даже физически, и было совершенно на него не похоже. Он же не истеричная барышня! Можно было, конечно, бесконечное количество раз говорить себе, что стоит отпустить ситуацию и все такое, но это никак не помогало. Внутри все мгновенно вскипало от воспоминания недавнего разговора между Эрвином и Софи в лазарете. В особенности ее невинного, но голодного взгляда. Эрвин тем временем отложил позолоченную перьевую ручку с витиеватой инкрустацией, размял шею и встал из-за стола. — Что это у тебя? — поинтересовался он, кивая в сторону покоившихся на диване бумаг. — Те твои отчеты? — Предложение Софи. Она поймала меня в коридоре и вручила для ознакомления. — Кто такая Софи? — озадаченно спросил Эрвин. — Что? — Леви неверующе поднял на него взгляд. Это шутка? В глазах же Эрвина поселилось неподдельное непонимание, которое нельзя было бы изобразить нарочно. — Не припомню такого имени. — Девушка из лазарета. Фельдшер, — тут же напомнил Леви, внимательно наблюдая за реакцией командира. — А-а, — наконец, выдал тот. — Ее зовут Софи? Понятно. Да, она, кажется, приходила вчера. Правда, я еще не успел прочесть ее бумаги. Это было мало похоже на Эрвина. Обычно он старательно пытался запомнить имена всех новоприбывших кадетов и персонала, что работал на Легион Разведки. Возможно, у командира действительно было много работы. Так много, что он даже не запомнил имя нового работника, но позвал-таки Леви в свое «послерабочее время» в свой кабинет. Капитан порывисто выдохнул и едва заметно улыбнулся. Метафорический камень, утягивающий на дно безрадостных размышлений, отвязали от его лодыжки, и Леви всплыл на поверхность. — Улаживал срочные дела эти три дня, так что совершенно не было времени, — словно извиняясь, произнес Эрвин и сел рядом с капитаном на диван. Их плечи слегка соприкасались. — И что там за предложение? Что-нибудь стоящее? — Почитаешь потом, — вкрадчиво сказал Леви и, отодвинув бумаги, повернулся всем корпусом к Эрвину. Тот не отпрянул, лишь выжидательно смотрел в глубину светло-серых глаз. Неторопливо показным движением Леви скользнул пальцами по бедру командира, обтянутым белой тканью форменных штанов, в сторону острой коленки. Мягко огладил ее, после чего уже более требовательно отвел в сторону. Сам же вмиг ловко оседлал Эрвина, тесно прижавшись своими бедрами к твёрдым мышцам живота. — Чем займемся? — совершенно неприступно спросил Леви, словно речь шла о чем-то до невозможности будничном. — Вариантов много, — последовал ответ. — Да, — негромко подметил Леви, постепенно сползая на пол между разведенных ног командира. — Приподнимись. Эрвин помог капитану спустить собственные брюки вместе с бельем. Слава Богу, ремни и крепежи устройства пространственного маневрирования он снял после ужина. — Надеюсь, такой вариант устроит, командир? — невероятно нагло поинтересовался Леви и демонстративно облизал пересохшие губы. Мягкий член в его руке стремительно твердел, наливался приятной, привычной тяжестью. Эрвин блаженно закрыл глаза, откидываясь на спинку дивана. Леви не без удовольствия глянул на командира. В эту минуту ему было принципиально важно сделать приятно Эрвину. Сейчас только это имело значение. Собственное желание, вздымавшее брюки, можно игнорировать. Губы капитана сомкнулись на мокрой от предэякулята головке, после чего уже вставший член наполовину исчез в горячем, тесном рту. Эрвин кончил два раза, хотя потрахаться нормально так и не вышло. Придя в кабинет командира, Леви не рассчитывал на такое развитие событий и был не подготовлен. Об этом он, расстегивая свой собственный ремень на брюках, сказал прямо и без обиняков. Так что Эрвин в итоге просто загнул капитана на рабочем столе и, тяжело, сбивчиво дыша от сильного возбуждения, приказал свести колени вместе и плотно сомкнуть бедра. Член скользил между ними, задевая при этом каждый раз тяжелые и чувствительные яйца капитана. Правая рука Эрвина ласкала и дрочила два члена одновременно. Это было так чертовски хорошо, что Леви отпустил себя: откровенно стонал, давая понять, чтобы Эрвин ни в коем случае не останавливался. Стол ходил ходуном. После они переместились на кровать. Леви лежал с закрытыми глазами, раскинув руки. В голове была благодатная пустота. Все насущные проблемы словно сгинули куда-то. Тело сделалось невообразимо легким. Эрвин примостился рядом. Пальцы небрежно перебирали темные волосы. Леви, на удивление, не возражал. — Останешься у меня? — Думаю, да, — одними губами произнес капитан и, поймав Эрвина за руку, притянул на себя для внезапного, легкого поцелуя. Уже лежа в темноте, из пограничного состояния сна командира вырвала негромкая тирада Леви: — Ту девушку, что принесла тебе вчера бумаги с предложением по сокращению потерь в экспедициях, зовут Софи. У тебя много работы, я знаю, но постарайся все-таки запоминать имена людей, что работают в Разведкорпусе. Тем более что она общалась с тобой лично. — Эрвин уловил в голосе Леви непонятный ему легкий укор. — Ага, — лишь устало ответил он. — И не липни ко мне. От тебя несет жаром, — продолжалось невнятное, сердитое бормотание. — Может, пойдешь тогда в кресло? — Не дождешься. После двух фееричных оргазмов, что испытал Эрвин этим вечером, сон сморил его сразу, как только Леви умолк. На момент, когда капитан уткнулся носом ему в плечо, он уже спал.