Глава 46. POV Винвин
28 ноября 2017 г., 00:21
Май выдается достаточно теплый, на учебе все держится ровной планкой, на работе аналогично, причин для грусти нет вовсе, но одна вещь выбивает меня из колеи, отчего мое настроение отвратительное, а на душе тошно.
Юта не появляется в университете третий день. Ко мне, соответственно, он тоже не пришел ни вчера, как должен был, ни сегодня. И за эти три дня он не вылезал из моей головы ни на секунду, начиная с мысли: «Где он? Почему его нет?», когда я понял, что он не пришел в университет; затем: «Блять, а если с ним что случилось?»; и заканчивая: «Какой же я придурок».
Простое отсутствие Юты в моей жизни на протяжении трех дней привели к самокопанию, душевным терзаниям, грустным мыслям, беспокойству, а еще к небольшой доле ненависти к самому себе.
Кто бы мог подумать, что слова человека о том, что я его не раздражаю, могут так обрадовать и подарить надежду на лучшее, на что-то большее.
Но только сейчас все мои мысли о том, какой я «особенный» для Юты, о том, как мы сблизились и обо всем прочем просто разрушились в один миг, когда я столкнулся с тем, что у меня даже нет его номера телефона.
У меня, блин, просто-напросто нет даже его номера телефона. Я виделся с Ютой каждый день, и у меня не было необходимости в том, чтобы созваниваться с ним. Я не знаю, где он живет. И вообще я вдруг понял, что на самом деле я ничего о нем не знаю. И сейчас я понятия не имею, где мне его найти и как с ним связаться, когда его нет ни в универе, ни в Сыпре (я даже умудрился сходить туда вчера и проверить, вдруг он будет там), ни у меня дома, где я привык его видеть.
Я привык к Юте, я очень сильно привязался к нему за чертов месяц. Привык сидеть в гребанном туалете на переменах, где он курит; привык сидеть с ним за одной партой по четвергам; привык по выходным сидеть с ним у себя дома, заниматься учебой, обедать с ним, пить чай или даже просто ничего не делать, когда сил заниматься уже нет. Я привык к его присутствию в своей жизни, привык к тому, что на моей кухне вечный запах сигарет и это не отдает болью или воспоминаниями о Тэене. Нет. Теперь я привык лицезреть там Юту, привык лицезреть там его улыбку.
Я давал себе слабину и позволял себе цепляться за него, и вот, я уже так быстро сталкиваюсь с тем, что зря я это делал.
Я осознал, что Юта подпускал меня к себе ровно настолько, насколько он сам того хотел, насколько считал, что может себе это позволить. Но теперь я понимаю, что вся эта близость была лишь построенной мною иллюзией.
С одной стороны, мне кажется сейчас, что я загоняюсь. Но с другой, в этом есть смысл. Пусть меня на все это навело лишь глупое осознание того, что у меня нет номера телефона Юты и его адреса, но считает ли сам Юта, что мы сблизились? Лично я думаю, что я могу (и хочу) назвать его другом, но я боюсь это делать просто потому, что Юта наверняка меня другом не считает. Что я для него ничего не значу, что ему плевать на меня. То, что он проводит со мной время, помогает мне — не значит, что ему не все равно. Может, он со мной от нехуй делать возится. Или еще что… Или я все-таки, что-то значу для него?
— Я не зна-аю, — стону я в подушку.
Мысли. Мысли. Мысли.
Мои мысли не прекращают крутиться около Юты. А еще я волнуюсь. Я правда волнуюсь. А вдруг что-то случилось, раз он не пришел? Он ведь не пропускает университет без причины…
Наверное, если бы не волнение, я бы не решился сейчас звонить Куну, чтобы узнать номер Юты.
Но только Кун сбрасывает вызов, а через полминуты приходит сообщение: «Я на стажировке».
Что же, надо порадоваться за Куна, он все-таки взял себя в руки, да пошел устраиваться на работу, как и говорил, это похвально.
Остается еще Джонни, следом которому я звоню. Мы иногда переписываемся в духе: «Как дела?», «Что нового?»; и частое: «Тебе ничего не нужно?» от него. Когда он перебирался от меня к Тэну, сказал, что наберет меня, когда у него будет зарплата, но я подумал, что хер с ним. Мне было весело с ним жить ту неделю и во мне появилось желание, чтобы мы стали друзьями? Приятелями, хотя бы. И требовать денег было уже как-то не по мне, так что я сказал ему забить на это. В ответ я все равно услышал: «В долгу не останусь, обращайся, если что понадобится».
— Алло, — раздается на том конце.
— Алло, Джонни, привет, — начинаю я.
— Привет. Что-то случилось? — сразу понимает он, ибо просто так я бы не стал звонить поболтать.
— У тебя же есть номер Юты? Не мог бы ты мне его скинуть?
— У тебя нет номера Юты?
— Угу, — я нервно сжимаю край подушки во время диалога.
— А вы не так близки, как я думал, — усмехается Джонни. — Даже у меня в итоге есть его номер. Ну, я, конечно, могу тебе его скинуть, но только он обычно не отвечает на звонки. Хотя, может, это только со мной так, не знаю. Но если у него нет твоего номера, то очень вероятно, что он не поднимет трубку.
— И что мне тогда делать?
— Сидеть и ждать его на лестничной площадке несколько часов? — скорее вопросительно говорит Джонни, усмехаясь. — Я так делал, во всяком случае. Попробуй позвонить, но если что, проще сразу иди к нему.
— В таком случае, мне нужен еще его адрес.
— О-о, у тебя даже его адреса нет? Я искренне удивлен, — по его голосу слышно. — Сейчас скину смс-кой.
— Спасибо.
Как и сказал Джонни, ни на один из моих трех звонков Юта не ответил, отчего я сразу быстро накинул на себя джинсы, кофту, да чуть ли не вылетел из квартиры, по пути еще раз пытаясь набрать Юту пару раз.
***
— Ты хули тут забыл? — вскинув одну бровь, спрашивает Юта. «Он заболел», — тут же понимаю я и с неким облегчением мысленно выдыхаю. Он просто заболел, ничего не случилось больше… Ну и хорошо. — Я звонил тебе, но ты не отвечал. Джонни посоветовал сразу идти к тебе, предвидев, что ты не ответишь на мои звонки. Я сохраняю спокойный тон, но на самом деле я очень рад видеть Юту. Рад знать, что с ним все в порядке. Ну, почти. Но то, что он приболел — не самое плохое, что я себе уже успел навоображать из-за своего беспокойства. У Юты покрасневший нос, раздраженная кожа вокруг — явно оттого, как часто он высмаркивается; слабость на лицо видна. Взгляд усталый и чуть раздраженный, видно, из-за моего присутствия. — Прости, что беспокою, — говорю я, когда понимаю, что я нарушитель его спокойствия. — Я волновался. — Не стоило, я просто приболел, — он отходит от двери, пропуская в квартиру. — Ну, я же не знал, — я развожу руки в стороны и прохожу, сразу оглядываясь по сторонам да изучая квартиру Юты. Тоже однушка, как у меня, в которой нет ничего лишнего. В квартире очень прокурено. — Мог бы смс отправить, раз теперь у тебя есть мой номер. — А ты бы ответил? — Не уверен, — равнодушно отвечает Юта и скрывается за аркой, ведущей в комнату. Я быстро снимаю с себя кроссовки и следую за ним. — Почему ты не отвечаешь на звонки? — Просто, — пожимает он плечами и садится на кровать, забираясь на нее с ногами и облокачиваясь о стенку. Так непривычно видеть его таким домашним — на нем лишь шорты и майка. Его руки полностью оголены, можно увидеть его небольшую мускулатуру, но я стараюсь не заострять на этом внимание. Это явно не то, о чем я должен думать. — Тебе похуй? — В точку, — щелкает Юта пальцем и внимательно на меня смотрит. Я стою посреди комнаты, оглядываясь по сторонам. Кровать в углу комнаты, недалеко от нее стол с компьютером, стула, причем, нет возле стола; на полу возле стола стоит музыкальный центр. Около кровати маленький коврик темно-коричневого оттенка, в то время как вся комната в светлых тонах — чисто белые обои, светло-бежевого оттенка стол, кровать и шкаф позади меня. Пара тумбочек по другую сторону кровати, на которой валяется злосчастный телефон, очки, пепельница и пачка сигарет с зажигалкой. Юта, видно, курит прямо в комнате. — Присаживайся, — он хлопает по одеялу, на котором сидит, рядом с собой. — Или можешь взять стул на кухне. Я подхожу ближе к парню, особо не выбирая, да аккуратно сажусь рядом. — Ты хоть лечишься? — интересуюсь я, ибо по Юте не видно, что он идет на поправку, вид совсем болезненный. — Естественно. — Есть кашель? Горло болит? — Горло не болит, кашель иногда есть, сухой. — И чем ты лечишься? — Чаем, — спокойно отвечает тот. — С лимончиком. — Серьезно? И все? — Да. — И как, помогает? — язвительно спрашиваю я, ибо рассчитываю на отрицательный ответ. Чай — это напиток, но никак не лекарство. И сколько бы витаминов даже в чертовом лимоне не было, вылечиться это не поможет. — Ну, не особо. — Мне сходить в аптеку, купить лекарств? — Слушай, я не маленький. Надо будет — сам схожу, куплю, — недовольно отвечает мне Юта, я в ответ лишь фыркаю. — Да? И чего же ты так и не сходил, когда необходимость в них явно есть? — Я придерживаюсь принципа, что само пройдет. Пока не подгорит, забиваю хуй, — он укладывается на кровать и смотрит в потолок. — И хули делать будем? Радует, что он не говорит что-то вроде: «Ну, ты посмотрел, я жив-здоров (почти), можешь уебывать нахуй». Я постоянно ожидаю от Юты в ответ чего-нибудь подобного. И продолжаю радоваться, что не слышу ничего такого в свою сторону. — Я в аптеку, — принимаю решение я, поднимаясь с кровати. — Да нахуя? Не надо, — смотрит он на меня недовольно. — Еще спасибо скажешь, — говорю я, возвращаясь в коридор. — Вот теперь специально не скажу, — раздается из комнаты.***
— Ложечку за мамочку, — я начинаю в голос смеяться с происходящего. Юта кривит лицо, но все-таки проглатывает сироп, ложечку с которым я ему буквально в рот пихал, ибо он наотрез отказывался его пить, как маленький. — Фу, бля, ну и гадость, — он высовывает язык, пытаясь показать, насколько сироп отвратительный. — А на запах ничего так, — проговариваю я с довольной улыбкой и кладу ложечку обратно в коробку, к сиропу, который после ставлю на стол, на котором уже валяются всякие леденцы от кашля, жаропонижающие таблетки и капли в нос. Я даже не спросил, есть ли у него температура и набрал всего, что посчитал, может пригодиться. Я, конечно, дурак, но волнуюсь все-таки. Да и лишним это все не будет, потом пригодится, в конце концов. — Ага, блять, а ты на вкус попробуй, — фыркает парень и укладывается на кровать, в то время как я сижу на стуле рядом с ней. — Мне-то зачем? Я не болею. — Оценить, — угрюмо отвечает он. — Не, спасибо, обойдусь. Я внимательно смотрю на Юту, который лежит на боку, но смотрит не на меня, а куда-то в сторону. Мне совсем не нравится и не хочется видеть его таким уставшим, помятым, больным. Я переживаю, действительно переживаю и хочу, чтобы он быстрее вылечился. Вместе с этим начинаю думать, что я могу сделать для него? Как могу посодействовать его выздоровлению? — У тебя есть еда? — Хуй знает. — Может, я приготовлю что-нибудь? — Слушай, — он поднимает на меня свой взгляд. — Не надо всей этой заботы, окей? Мне это не нужно. — Разве это плохо, когда кто-то о тебе заботится? Просто прими это. Я не понимаю, почему Юта сейчас говорит это. Даже если для него это проявление заботы ничего не значит, он не из тех людей, кто будет чувствовать после себя должным, неловкость ощущать или еще что. Ему будет похуй. И действительно, пусть просто принимает то, что мне не все равно, в отличие от него. Я хочу о нем позаботиться, меня волнует его состояние. И, по-моему, это не та вещь, которая должна обременять. — Мне это не нужно, — повторяет он чуть более суровым тоном, а после чихает, прикрывая рукой половину лица, а второй рукой тянется за салфетками, которые лежат возле подушки. — Мне жаль, но я хочу позаботиться о своем друге, — говорю я вовсе не спонтанно. Говорю ровным тоном, со спокойным выражением лица, но внутри у меня сердце быстрее начало биться от волнения. Мне хочется расставить все точки над «i», что ли. Мне хочется знать, как Юта отреагирует на то, что я назвал его другом. Он прямолинейный человек, я знаю и ожидаю сейчас, что он прямо скажет мне, что он думает об этом, что он думает обо мне, что я значу для него. Потому что для меня Юта уже определенно что-то да значит. Моя жизнь определенно стала лучше с его присутствием. Не сразу, конечно. Далеко не сразу. Я впервые столкнулся со многими вещами, не очень-то приятными; я застал страшные и отвратные моменты в не лучший период своей жизни; я столкнулся с Ютой, который, казалось бы, подлил масла в огонь своим присутствием. Но сейчас все это кажется таким незначительным, таким далеким — то его отношение, которое он показывал при знакомстве. Сейчас я знаю его намного лучше, и понимаю, что он не такой плохой, каким кажется всем и каким казался мне поначалу. Не такой отвратительный, каким кажется, когда узнаешь немного фактов из его жизни. На самом деле он умный и интересный. С ним приятно проводить время. Мне приятно проводить с ним время. Он помог мне с учебой, у меня значительно улучшилась успеваемость. Он внес много красок в мою жизнь — даже Сыпрой, своим рэпом, у меня появились новые знакомства благодаря ему, в какой-то мере. Да и просто… Черт, мы с Ютой проводим каждый день вместе. На учебе, дома у меня — загоны загонами, но сейчас я смотрю на него и думаю, что он подпускает меня достаточно близко к себе. И ни за что в жизни я не поверю, что я ничего для этого человека не значу. Что-то в любом случае есть. Мы достаточно близки, чтобы зваться друзьями, разве нет? Но Юта в ответ лишь молчит. Нет ни фраз в стиле: «Ты мне не друг», ни чего-либо еще. Но при этом, я не могу принимать эту тишину как согласие и примирение с моими словами. В воздухе витает недосказанность, от которой мне еще более неспокойно, но я не в силах выдавить из себя что-либо, как бы ни хотел прямо узнать все. Я смотрю на Юту в упор и у меня ощущение, что он впервые мне в глаза не смотрит. Не впервые, конечно, но почему-то сейчас мне кажется таким необходимым чувствовать на себе его пронзительный взгляд. А через пару мгновений парень и вовсе отворачивается от меня лицом к стенке, и я лишь нервно прикусываю губу. Может, он плохо себя чувствует и не в состоянии сейчас отвечать на это каким-либо образом; я выбрал не лучший момент. А, может, он сам просто не хочет расставлять все эти точки над «i», что для меня так важно. Важно, потому что вся эта недосказанность вызывает у меня отвратное чувство. Неприятно, когда человек тебя и не отпускает, и не держит. Когда ты понятия не имеешь — нужно ли ему все это? Потому что мне это нужно. Я точно понимаю сейчас, что да. Мне это нужно. Я чувствую себя лучше рядом с Ютой. Мне нравится быть рядом с ним. И я хочу, чтобы он тоже это испытывал.
