Сыворотка правды

      — Есть знакомые, кто в психушке работает? — сразу начинает Хек, только подойдя.       — Есть знакомые, которые там лежат, — отвечает Хансоль.       — Лол, за что? — интересуюсь я.       — У чувака шесть или около попыток самоубийства было. Пиздец, это же каким неудачником надо быть, чтобы даже сдохнуть не получалось. Ну, без приколов, реально хотел. Вот и на одном разе его из больницы в психушку сразу.       — Блять, — нервно выпаливает Хек. — Юта? — смотрит он на меня вопросительно.       — Ты знаешь мой круг общения. Нахуя тебе?       — Нужно пройти медосмотр и получить справки для поступления в универ. И психиатр, конечно же, входит в их число…       — Я чего-то не знаю? — с интересом смотрит Хансоль да подает Хеку напиток. Видно подумал, что ему как всегда.       — О, я не буду, он выпьет, — вскакивает он с барного стула. — Я спросить заскочил, меня там Марк ждет. Удачи, — машет он рукой да разворачивается.       — У них че? Все уже? Выпускной был?       — Я ебу что ли? — пожимаю я плечами.       Мне-то какое дело? За стенами Сыпры — июль. У меня на носу сессия, сдача двух курсовых, а следующий год и вовсе последний. Пару месяцев еще будут лекции, а потом производственная практика, преддипломная практика, защита дипломной работы, собственный выпуск. И думать надо, что делать дальше. Я-то себе, конечно, ебать голову этим не буду, но заботы и без того есть.

***

      — Что у тебя за дурацкая привычка не закрывать за собой зубную пасту? — с укором говорю я, выходя из ванной в комнату и держа в руке эту самую зубную пасту. — Она же засыхает у основания!       — Отвали. Говоришь как моя мама. Она полжизни пыталась отучить меня от этого, но, как видишь, не вышло. И у тебя не выйдет, смирись. И вообще, моя квартира, че хочу, то и делаю. Хочу — зубную пасту не закрываю, хочу — трусы на люстру вешаю. Отстань, — машет рукой Сычен, вертясь в кровати.       — Вставай давай, еще опоздаем из-за тебя, — возвращаюсь я в ванную, дабы почистить зубы, а в ответ себе слышу какое-то «бе-бе-бе», произнесенное словно с прикушенным языком.       Сычен говорит «моя квартира», но если честно, то ощущение, что я уже тоже здесь живу. И иногда я задаюсь вопросом, почему я еще не переехал? Половина моей одежды у него дома валяется, себе щетку прикупил уже давно, ибо заебался после нескольких ночевок зубы пальцем чистить. Из минусов — спать надо на полу. А так, я уже пиздец привык к его квартире. Не напрягает даже, что курить надо на кухне.       С Сыченом хорошо. К нему можно прийти накуренным, и он не будет меня трогать. Молча будет рядом, дарить чувство равновесия. Мозги не ебет, жрать готовит, иногда, конечно, и я готовлю. Но все равно идеально просто. Не, ну, а что еще надо?       Сычен — это моя золотая середина. Он не напрягает. Язвит только в ответ в шутливой манере, ведет себя умеренно, молчит, когда надо, говорит, когда надо. Видит, когда ко мне лучше не лезть, а когда можно, и когда я восприму это с улыбкой на лице. Не ведет себя, как тряпка, может и на своем настоять, отчего иногда мне приходится идти на уступки, а он с победной улыбкой, но, при этом, он знает, когда стоит остановиться, дабы мое настроение заметно не испортилось. На самом деле, оказалось, что с ним достаточно просто. Просто надо узнать его получше, самому пойти навстречу. И все просто охуенно — он тот человек, который поддерживает мой внутренний баланс. У меня есть общение, у меня есть занятие, у меня есть удовольствие от всего этого — и это не переходит рамки. Это не кажется чем-то лишним, ненужным, это не выбешивает, не раздражает.       Я не знаю, я потерял нить времени, как все к этому пришло. Но да, все к этому пришло.       Я и подумать не мог, что все-таки смогу терпеть рядом какого-либо человека, будь он так близко и так часто. Но могу, оказывается. И если я не ночую у Сычена, то он ночует у меня. Я привык, убедился, отчего серьезно задумываюсь, что, по-моему, пора съезжаться. Но я думаю об этом чисто потому, что это правда практично — платить можно будет в два раза меньше. А кровать купим, тоже, блять, проблема.       Вон, Джонни со своим тайцем живет так и ничего, заебись у них все.       Блять. Джонни!       — Слышь, — выхожу я из ванной, говорю с щеткой в зубах, ибо пока умоюсь, снова забуду; парень уже одеваться начал, ура, встал наконец. — Я че пришел-то вчера…       — У тебя была причина? — чуть удивленно, и при этом с долей насмешки, ведет бровью парень.       — Джонни позвони, узнай, есть ли у него знакомые психиатры, — говорю я, снова возвращаясь в ванную.       — Зачем тебе? И почему сам не позвонишь? — издается мне в ответ, но я не отвечаю, ибо сплевываю пасту да включаю кран, дабы рот ополоснуть. — Эй, зачем тебе? — заходит Сычен в ванную, снова повторяя свой вопрос.       — Да не мне, Донхеку. Ему нужно медосмотр для универа пройти, — говорю я, прежде чем набрать воды в рот.       — И? — не улавливает парень.       Ждет, пока я закончу свои водные процедуры, садится на край ванны. На нем только штаны, остальное еще не успел надеть. Наблюдает за мной с серьезным видом и даже чуть обеспокоенно с такого странного вопроса.       — Ты когда у психиатра был, он че делал? — спрашиваю я, закрывая кран. Надо как-то его смекалку развивать, а то тупит паренек временами, конечно.       — Ты думаешь, я помню? Спрашивал что-то, осматривал, — произносит он задумчиво, явно вспоминая. — О, черт. Его руки… Его будут осматривать! — доходит до Сычена, когда я вытираю лицо полотенцем.       — Именно. И вероятнее всего, что никакую справку ему психиатр не выдаст, а то еще чего похуже.       — Хорошо, я наберу его, — выходим мы из ванной. — Но почему сам не позвонишь-то?       — Оно мне надо, ебаться с чужими проблемами? — фыркаю я, заваливаясь на кровать. — Более того, наверняка, у него чувство долга заиграет, если ты позвонишь. Обзвонит небось еще всех знакомых, будет у тех спрашивать, знают ли они кого. Куну, кстати, тоже можешь позвонить. У него тоже знакомых дохера и больше, только сомневаюсь, что есть кто-нибудь, кто бы в больнице работал, слишком статно для его окружения.       Сычен напяливает на себя футболку, лишь «угукнув» в ответ, а после сам в ванную направляется умываться.       — Давай быстрее, — кричу я ему вслед.       Так, в принципе, каждый раз. Сычен поспать любит, я же более собранный, сразу встаю с первым звоном будильника, когда парень себе привык их десять ставить.       Со всеми этими ночевками на то, чтобы ходить в универ в приличном виде, я уже забил. В принципе, это никого не волнует. Разве что баб, которые водятся там; не раз слышал, как за моей спиной перешептывались, говоря, какая у меня классная задница в джинсах. Спасибо, приятно.       И вообще все как-то изменилось с появлением Сычена. Ну и ладно. Это нормально, что жизнь меняется. И поменяется еще сто раз.       А пока нужно готовиться к сессии. Не, ну я-то уверен, что у меня все заебись будет. А вот Сычену нужно готовиться. А мне нужно ему помочь, очевидно.