ardor.

kohh — dirt boys.

Чихо перекатывает уже изгрызанную палочку от леденца по кромке зубов и снова прикусывает её. Он скатывается своей худющей задницей по ободранной обивке старого кресла и выдыхает. «Ещё раз». Бетонная крошка хрустит под его новенькими Vans’ами. Заброшенные строительные леса, плохая компания и несчастный, стоящий на коленях — всё в лучших традициях жанра. У лениво вращает головой, хрустя шейными позвонками. На подлокотнике по правую руку от него сидит Хёк, который так же гоняет во рту палочку от съеденного леденца. Раз. Парень сгибается пополам, когда один из дружков Чихо вбивает ему кулак прямиком в солнечное сплетение. «Глупец, надо присесть, если не хочешь задохнуться», — думает про себя У, а сам кивает снова. Два. Несчастный валится на бок и группируется. «Тебя это не спасёт», — Хёк слышит свой голос у себя в голове, а сам тянет губы в улыбке. Три. Один из парней с остервенением впечатывает подошву своих DC’ов в бок жертвы, выбивая из него первый действительно громкий всхлип. — Зачем ходил за нами, а? Не видно, что мы тебе не по карману? Захотел известности хватануть? Квон выплёвывает палочку на землю и смотрит на Чихо, который подался вперёд всем телом, чтобы видеть, как чужое лицо корчится от боли. Про себя Хёк думает, что когда-то эта компания и ему была не по карману. Сколько времени прошло с того, как он сам перестал жаться по коридорам, прячась от этих отморозков? — Думал, станешь крутым? Ха. Насмешливое «ха» У перерастает в хлюпающее слюной и кровью «ха-а-а» несчастного парня на земле, которого снова бьют ногой, теперь уже в живот. У Хёка на лице ни один мускул не дёргается, когда кровавый плевок приземляется в паре сантиметров от него. Он думает, что ему проще видеть всё это, ведь он сам перенёс это и не раз. — Где твои деньги на обед, а? Покажи мне свой кошелёк, и тогда я подумаю ещё раз. Парень истошно вопит, когда чужие руки начинают трогать его тело, нещадно растягивая и разрывая форму в поисках бумажника. Чихо откидывается на спинку кресла и вытягивает ноги вперёд. Рука Хёка опускается ему на плечо, и У обхватывает жилистое запястье друга своими пальцами. Бесчисленные фенечки, которыми Квон покрывал свои руки, щекочут Чихо лицо; он улыбается, но выходит что-то больше похожее на оскал. — Что это такое? Пусто? Ну и с хера ли ты нарывался? Хёк смотрит на лицо жертвы, не моргая. Это его одноклассник. Квон готов поспорить на лопающиеся от налички карманы Чихо на то, что этот придурок сейчас ищет спасения в его лице. «Ещё чего». Хёк соскальзывает с подлокотника; его рука росчерком касается щеки Чихо, и Квон чувствует, как жжёт кончики пальцев. Он подходит к лежащему на земле и опускается на корточки. Хёк демонстративно оборачивает вокруг руки платок и только после этого цепляет пальцами чужой подбородок. В его глазах ни капли участия, и жертва, кажется, только сейчас это понимает. Понимает и прекращает сдерживать истерику. — Захлопни его. Квон комкает платок, снимая его с руки, и пихает в рот визжащему парню. Тот пытается его укусить, и на костяшках Хёка поступают капли крови. По стройке эхом катится короткий вскрик и отзвук звонкой пощечины. Квон поднимается на ноги и медленно ведёт носком кроссовка по линии чужого лица. «Ты был на этом месте». Истошный крик тонет в кляпе и перекрывается хрустом вылетающей челюсти.

***

Хёк очень хочет быть похожим на У. Он таскает футболки друга, говорит его словами и перенимает привычки. Он отказывается от сигарет, потому что Чихо говорит, что курят только сопляки, которые никак иначе не могут выразить свою крутость. Квон просто в ёбанном восторге от этого парня, который по два раза на неделю смешивает людские лица и жизни с грязью. В прямом смысле. — Хёк-а, всё в порядке? Квон морщится и наконец отнимает от губ опустошенную ещё пару минут назад бутылку соджу. Чихо смотрит на него несколько обеспокоенно, и из-за этого у Хёка в груди становится широко-широко и слишком много воздуха; он даже тайком думает, что превратился в воздушный шарик и улетит сейчас куда-нибудь под потолок. — На, дунь. На тебе лица нет. Смешинка застревает между зуб, и Квон тянет губы в неуверенной улыбке, после затяжки. Чихо — тот, кто систематически выбивал из него дерьмо, пока Хёк пытался его сталкерить. У самолично повыбивал ему все оставшиеся молочные зубы, заставляя давиться собственной кровью, когда нашёл в кустах перед своим домом с биноклем. — Хёк-а. Квон — единственный, кто знает, что Чихо — сирота. Только ему было дозволенно побывать в этой бетонной коробке, которую У называл квартирой, только ему довелось видеть, как Чихо стыдливо прячет отжатые у слабых деньги под матрас и поливает тот слезами раскаяния. Только Хёк знал, что У слаб духом, только он видел его настоящие эмоции. — Тебе надо прилечь. Рука Чихо почти бережно касается его плеча, слегка толкая и заставляя Хёка приложиться головой к маленькой подушке. «Эти руки заставляют людей страдать», — думает Квон, а сам буквально на секунду обхватывает чужую ладонь, но только для того, чтобы У лёг на свою сторону матраса, рядом с ним. — У меня руки в крови, Чихо-я. — Прости, горячей воды нет. Постарайся не думать пока об этом. Завтра зайдём к Хесобу. У берёт Хёка за руку и осторожно начинает вытягивать у него из-под ногтей корочки чужой спекшейся крови. Квон не сопротивляется, но поджимает губы. Чихо со вздохом отодвигается и отворачивается к стене. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Хёк очень хочет быть похожим на друга, потому что тот может чувствовать, пусть и прячет это. Квон знает, что нравится этому идиоту, но списывает всё на нестабильность Чихо в целом. «Это очередной протест». У очень хочется извиниться перед другом за всё то, что он с ним сделал, за то, что втянул его во всё это дерьмо угрозами. Чихо знает, что он небезразличен Хёку, но списывает это на стокгольмский синдром. «Ну точно, все симптомы совпадают. В интернете же пишут правду?» Они лежат спиной к спине, и ни один не может сомкнуть глаз. Никто не предупреждал их, что будет так сложно. Они ломаются каждое утро, просыпаясь лицом к лицу.