Ты в моей власти!

      Маринетт в ступоре кивает, и шея… То отвратительное тягучее покалывание вмиг растворилось, оставляя лишь лёгкую прохладу. Шея больше не болит! Всё жжение куда-то исчезло, осталось в прошлом, ушло, растаяло, как снег теплой весной. Но почему?       Мысли неслись со скоростью света, сбивая здравые и очень даже разумные с пути, заполняя всю голову своим безумным вихрем.       Он убрал руку с её рта, но Маринетт не могла произнести ни слова…       «Лишь бы это блаженство не кончалось!»       От удовольствия Маринетт закрыла глаза и глубоко выдохнула. Отдых от многолетней боли был сравним с райским наслаждением. — Нравится? — игриво спросил он. Его дыхание щекотало шею. Маринетт, где-то далеко, в самых глубинах сознания, была против, чтобы этот незнакомец стоял так близко. Говорил так уверенно. И вёл себя так, словно Маринетт полностью и безоговорочно принадлежит ему. Она не его вещь! И она бы попробовала его прогнать, но внезапно ушедшее беспокойство действовало как опьяняющий наркотик.       Маринетт хотела что-то сказать в благодарность, но боль опять вернулась. Горячей волной расплываясь по коже, рассыпая кусочки битого стекла.       Девушку захватило почти забытое жжение, которое, казалось, увеличилось в несколько раз. — Прости, принцесса. Не могу справляться с твоей болью постоянно! Я ведь не Бог! — Постойте, — разум понемногу начал возвращаться к Дюпэн-Чен. — Как вы сюда проникли? — она ещё не видела лица своего собеседника. Неизвестный стоял в мрачной тени, и, кажется, разочаровано вздохнул. Девушке не нравилась аура, расползающаяся вокруг. Тёмная и холодная. Пугающая. Требующая подчинения. — Как же с тобой скучно, Маринетт, — он скрестил руки на своей груди. — Откуда… ты знаешь моё имя? — сама не заметив, девушка подалась вперёд и почувствовала его дыхание на своём лице. Страсть, безумие и что-то ещё …       Этот запах притягивал Маринетт, не давая ей что-либо предпринять. Она точно знала, она хотела его. Не понимала почему, не понимала, как так абсурдно получилось, но это было правдой. Она даже не совсем понимала природу своих желаний, не знала, почему не испытывает страх и доверие одновременно.       Улыбка заиграла на его губах, девушка не видела, но чувствовала. Она точно знала, это желание было взаимно.       Он прикоснулся к её талии, нежно и аккуратно, но в то же время быстро.       Маринетт не знала кто он, она просто хотела, чтобы он дотронулся до нее, взял её, и плевать, что будет дальше… Не важно. Но где-то внутри она кричала и вопила, вырывалась, убегала прочь. Старалась увернуться от чужих прикосновений. — Всего лишь… дотронься до меня, — шепотом попросила Маринетт, прикусывая нижнюю губу. «Что я, чёрт возьми, творю?!» — Любой твой каприз, принцесса! — мужчина погладил ее шелковистые волосы. «О нет, нет, нет! Убери ру… Руки… Почему это так приятно?..»       Разум девушки был опьянён, мысли не хотели выстраиваться в логические цепочки.       Он был бессердечен, мучил её сладким ожиданием и наслаждался этим. Чертов садист.       Неожиданно придвинулся и прошептал в ушко: — Маринетт… Мне нравятся твои волосы… — Прошу тебя… — Маринетт готова была плакать. — Умоляю…       Он поцеловал её в шею. Девичий порывистый вздох и легкий, еле слышный стон, сорвавшийся с губ.       И тут метку обожгло огнём. Вскрикнув от неожиданности, Маринетт не удержалась и упала с кровати. Ясный ум тут же вернулся, и она, не медля, включила настольную лампу — самый досягаемый источник света.       Перед ней стоял… — Кот Нуар к твоим услугам, Принцесса, — тут же представился незнакомец, шутливо поклонившись.       Позволю себе заметить, что именно сейчас Кот Нуар выглядел наиболее эффектно. В свете лампы его спортивная рельефная фигура предстала перед Маринетт во всей красе.       Её сердце пропустило всего удар, не более. Но секундная растерянность не ускользнула от зорких глаз Нуара, и он самодовольно улыбнулся.       Он, надо признать, был просто великолепен. Его черный костюм и маска добавляли ему безудержной загадочности, показывая все преимущества как тела, так и лица. А зеленые, глубокие глаза выражали насмешку, что очень раздражало Маринетт, но до того они были красивы, что любая девушка на её месте давно бы бросилась Нуару на шею, но мадемуазель Дюпэн-Чен держалась. Правда, от этого самообладания Маринетт стало по-настоящему плохо. Её сердце готово было выпрыгнуть из груди, ноги подкашивались, но она, превозмогая все соблазны, жёстко боролась со своими чувствами. — О, моя бедная леди! Я хорош, правда? — наглый и, по видимому, излишне самовлюблённый парень лукаво улыбнулся и склонил голову, взмахнув мягкими пшеничными волосами. — Ты просто жалок, — ей хотелось максимально небрежно это сказать, чтобы задеть наглеца, но Нуар не потерял своего шарма, а даже удвоил его. Казалось, слова девушки здорово его развеселили. — Принцесса, ты всегда была такой… И за это я и выбрал тебя! Я бы умер от скуки, если бы не развлекался с другими девушками, но ты оставалась моей любимицей. И именно тебя я хотел, да и сейчас хочу заполучить больше всего на свете. Будь моей. Стань моей, Маринетт! — Я не понимаю тебя, Нуар, — это было сказано жёстче, чем хотелось бы, — о чём ты говоришь?.. — Наверное, ты не раз задумывалась, откуда у тебя эта штучка на шее, — он постучал пальцем по своей шее, по тому месту, где у Маринетт располагалась жгучая и горящая отметина. Нуар посмотрел на девушку и, увидев её некоторую растерянность, с удовольствием отметил это про себя. — Знаешь, что это? — он снова улыбнулся, но сейчас для того, чтобы скрыть свои истинные мысли. — Этим знаком я наделяю далеко не каждого… Считай, тебе повезло, Маринетт, — помолчал и, выдержав паузу, выпалил. — Дьявольская метка!       У Маринетт вырвался вздох. Ей стало дурно.       Она стала съезжать вниз, но Кот подхватил её и, убедившись, что девушка без сознания, нежно, и в то же время страстно, прошептал: — О, если бы ты знала, Принцесса, как долго я тебя ждал.