Ты в моей власти!

Стоны, стоны, стоны… Ее в его голове. Такая красивая. Такая своя. Родная. И его. Только его. Непозволительный грех, чтобы какой-то Джо касался ее. Чтобы отпрыск каких-то обычных людей прикасался к ее спине, к ее волосам, губам… Чтобы видел эти глаза? Это только его глаза! Только ему она способна подарить этот взгляд. Только ему. И он никогда не отпустит, потому что навечно Хлоя принадлежит ему. Потому что навсегда погрязла в чувствах.

***

Маринетт сидела на кровати, пытаясь дорисовать тот набросок. Его глаза… Пытаясь вспомнить. Но в мыслях была только улыбка. Будто стараясь изгнать воспоминания из своей памяти, девушка потрясла головой, отчего волосы, собранные сзади, слегка растрепались. В дверь резко постучали. — Маринетт? — приглушенный голос Тома угадывался за обладателем. — Да, пап, войди, — Дюпен-Чэн отложила скетчбук и перевела взгляд на отца. — Милая, ты будешь не против, если в нашем доме поселится еще один человек? Он был весьма настойчив, — Том криво усмехнулся, — К тому же месье Вертен говорил, что вы знакомы. — Знакомы? Это странно, — Маринетт нахмурила брови, — Но ты же знаешь, я никогда не была против новых жильцов, — девушка пожала плечами и вновь принялась за заполнение скетчбука. Движения были рваными, то слишком быстрые, то слишком медленные, а ластик и вовсе размазывал карандаш по всей странице. В нетерпении бросив карандаш и предмет своих мучений на кровать, Маринетт распахнула окно и вышла в коридор. Накинув по пути шарф, она выбежала из дома. Свежий воздух резко ударил по легким. Голова закружилась, и это была пытка. Сладкая и мучительная. И голову сносило. Напрочь, в другую реальность. И просто было хорошо. Просто свободно. Ветер в голове. И быть собой. А в глазах огонь и хочется улететь. Потому что дыхание учащается, потому что ветер в волосах. Потому что… Потому что юность. Потому что все впереди. И когда ты понимаешь, то хочется дышать. Просто жить, просто наслаждаться жизнью. — Свобода? — знакомый голос раздается в ушах. — Свобода, — отвечает она и вдыхает полной грудью и затем почему-то смотрит вмиг повеселевшими глазами на Адриана и улыбается. — Выпьем? — он хочет еще что-то сказать, но все и так понятно. — Выпьем, — одинаковые односложные ответы. Но больше и не нужно. — Тебе что? — Адриан откидывает голову назад и смотрит пронзительным взглядом, — Сок, воду, мороженого? — Ты что издеваешься? — девушка поднимает бровь, — Я ожидала чего-нибудь покрепче. А он просто молчит и отводит взгляд. Звуки музыки расслабляют. Оранжевая жидкость сока аккуратно просачивается сквозь трубочку в рот. А он пьет виски. — Сколько тебе лет? — она отводит взгляд вверх к потолку и убирает выпавшую прядь волос за ухо. Снова молчит. И лишь слегка наклоняет бокал, чтобы вылить янтарную жидкость в горло. — Не молчи… — почти шепотом просит Маринетт. — Тебе не нравится мое молчание? — Агрест лениво поворачивает свою голову и аккуратно ставит стакан на стол. — В моей жизни было слишком много недосказанности, — девушка отворачивается. — Я ведь всегда притворялся, бежал от чего-то, пытался найти себя, старался подыскать пути. Но все было напрасно. Зря. Просто зря, — он вздохнул и потер глаза рукой. — Не говори так. Все что произошло, должно было случиться, — Маринетт присмотрелась к его зеленым глазам. И там было столько печали, что можно было утонуть. Можно было запросто сломаться пополам, только бы не видеть всех этих мыслей, только бы не видеть его страдания. Он покорно вздыхает. — Только не это, — придвигается ближе и убирает прядь темных волос за ее миниатюрное ухо. Ее сердце стучит словно бешеное. Словно и не в груди оно, а уже снаружи. А он из последних сил сдерживается, чтобы не закричать и послать все к черту. Потому что это снова происходит. И он знает, кто за этим стоит.

***

Из ее глаз капают слезы. И в тишине раздается звук. Блондинка вздрагивает. Рыдать в одиночестве в комнате Маринетт не лучшее решение. Особенно когда хозяйки нет дома. А чувство отвратительное. Словно вывернули наизнанку, вынули сердце, выпотрошили, а затем снова склеили из оставшейся наружной оболочки какое-то отвратительное подобие жизни. И почему он не мог просто быть обычным парнем? Почему никогда не получалось того, что похоже на мечты? Теперь у Хлои нет мечтаний. Теперь ей ничто уже не поможет, кроме… Об этом противно даже думать! Хлоя поперхнулась. После всего того, что он… После… Чертов ублюдок! Как после того, что он сделал можно продолжать что-то чувствовать к нему кроме ненависти?! После того, как он убил. Он и правда убил. Господи! Слезы непроизвольно потекли по щекам, разрывая сознание на части. И сейчас не хотелось дышать. Не хотелось быть собой, легче, намного легче было притворяться наивной жизнерадостной глупышкой Буржуа, дочкой мэра. Намного легче. Уж лучше б он никогда не возвращался. И в мыслях так глубоко, что не замечает ничего вокруг. Ни открытого настежь окна, ни двери что тихо открылась за ее спиной. На хрупкие плечи девушки ложатся чьи-то теплые руки. И он так смотрит, что рехнуться можно. И вот он, взгляд. Который нельзя подделать. Хлоя вздрагивает и резко оглядывается назад. — Что… что ты здесь делаешь? — говорит девушка через всхлипы. — Я теперь сосед твоей подруги, — отвечает Леандр и вдыхает ее запах. — Не смей, слышишь, не смей трогать ее! — она пытается вырваться из его рук. — Тише, милая… Тише. Я не убивал его, — опускает взгляд в пол. — Что? — она готова сорваться на крик. — Я не убивал его, — почти шепотом. — Я тебе не верю! — из уст девушки вырывается истеричный смешок. — Тогда позвони ему. Он рвано дышит, смотря на нее. Дрожащими руками достает телефон из сумки и ищет его номер, по которому звонила пять лет назад. Три гудка и его голос. — Натаниэль? — Хло? Хлоя? Это ты? Что с тобой? Где ты пропадала? — Я… Я была в Париже. — Предложил бы тебе встретиться, но боюсь в близжайшие недели буду занят. У меня родилась недавно вторая дочка. — Как здорово! Слушай, поздравляю! — Хлоя улыбается. — Прости, Хло. Мне пора, — и он сбрасывает трубку. Главное что он жив. Это главное. А значит все эти годы… — Почему не сказал раньше? — Боялся, что ты уйдешь к нему. — А теперь? — А теперь у него семья. — Как банально, Леандр, — и за все время натуральная улыбка, — Ты просто дебил! — она пихает его в плечо, — Идиот тупой! Да ты знаешь, что со мной было? — Прости. — Что?! — Хлоя возмущенно поднимает брови и начинает бить его подушкой, — Простого прости здесь не достаточно! — Я не накачивал тебя наркотиками, и не делал за свою жизнь ничего противозаконного. Я ужасно хороший парень, правда. Так что… Может ты меня поцелуешь? — Только если ты уедешь из этого дома и мы будем жить вместе. — Если ты наконец-то перестанешь разыгрывать эту комедию и бросишь Джо. — Но он же меня так любит, — нараспев произнесла Хлоя и рассмеялась. — Еще одно слово и я не сдержусь, — Леандр улыбнулся. — И что… Так просто? Мы просто забудем эти пять лет? Я не верю, что у нас получится, — Буржуа повела плечом. — Так просто, — парень взглянул в ее голубые глаза и застыл. — Что? — спросила Хлоя и улыбнулась уголками глаз. Такая красивая, Господи. Что дышать хочется. Жить хочется. И ее касаться.

***

Фонарь мягко освещал Сену. И так хорошо. Так по родному. И с ним. Так спокойно. Так по особому здорово. — Она красивая, — он задумчиво садится на скамейку. — Кто? — девушка приоткрыла голубые глаза и посмотрела в его зелень. — Сена. — Мне не хватало ее, — Маринетт слегка улыбается. — А мне тебя не хватало, — Адриан вздыхает и переводит взгляд на небо, — Быстрее, Маринетт, сейчас дождь пойдет! И правда, первая капля падает на ее макушку. — Быстрее, быстрее… И забегают под навес возле какого-то цветочного магазина. — Хлоя, — Адриан растерянно машет головой, — Она уехала. Уехала с моим братом?! — интонации в его голосе пугающие, но какие-то удовлетворенно понятные. — С Джо? А куда они? Свадьба еще не состоялась! — Маринетт округляет глаза. — Именно, что не с Джо, — Адриан хмыкает, — Я всегда знал, что между ними что-то есть. — Но с кем? — Дюпен-Чэн находилась в том состоянии, что называют растерянным нездоровым любопытством. — С Леандром, — отвечает Адриан, здесь Маринетт перекрывает воздух, и она начинает истерически смеяться. Бывают люди, которые готовы сорваться с места и поехать куда угодно. Именно такими людьми и были Ленди с Хлоей. Что еще нужно двум влюбленным? Только ветер и страсть. А этого у них было полно. И в этот момент Маринетт почему-то была слишком рада. В глубине души она всегда понимала, что Хлоя и Джо слишком разные, такие же несовместимые как и они с Джереми. И поэтому юная мадемуазель могла пожелать им доброго пути и улыбнуться, зарываясь пальцами в мягкие волосы Адриана.