Когда шумит толпа

В классе меня встретили без особого восторга. Люди изобразили веселье, спросили, как моё здоровье. Но все старались не вдаваться в подробности, на лицах было заметно смущение, как результат того, что школьные сплетни разнесли, а может, даже преувеличили подробности неприятной истории. И каждый всё же сознательно или неосознанно сторонился меня, ставил словно какой-то мысленный барьер, словно боясь, что я сейчас же расплачусь и начну выкладывать нелицеприятные факты. Я старалась не замечать этого, убеждая себя, что всё осталось лишь «неприятной историей». На шесть запланирована встреча с психологом, но ещё сегодня утром я решила для себя, что не пойду. Этот тип продолжал глубоко лезть в мою голову, что начало напрягать. Он мне помог, но больше я не нуждалась в поддержке, рекомендациях, мне не хотелось, чтобы он снова выворачивал наизнанку все мои мысли, заставляя срываться, говорить о самом сокровенном, задыхаться в слезах, а также вспоминать произошедшее. Нет, надоело. Надоело после каждого такого сеанса чувствовать себя опустошённой и слабой. Теперь я всё-таки… скажем, моя психика достаточно отдохнула, чтобы принять всё, что произошло. Благо, мне не снились кошмары, просто первое время было страшно спать, закрывать глаза и мысленно возвращаться к той сцене. Теперь, даже если я вспоминаю о случившемся, то думаю об этом относительно холодно, сосредоточившись на событиях, а не на эмоциях. Препод причитала, что я много пропустила по её предмету, а я, неловко улыбаясь, искренне желала, чтоб она заткнулась, даже внезапно захотелось ткнуть ей ручкой в глаз. Но психолог говорил, что эта агрессия по отношению к сочувствующим пройдёт. Да ладно? Скажем, пройдёт, когда они перестанут в своих мелочных умах муслякать мысль о том «как же в такой приличной и порядочной школе для девочек могло произойти подобное». Лучше бы они и вовсе забыли о моём существовании. Может, сменить школу было бы лучшим вариантом, но тогда разговор с Лавкрафт так и не состоялся бы. А я сейчас уже чувствую, как мне полегчало после этого, хотя бы потому, что я не дала ей почувствовать свой страх. Тем не менее, я всё же надеялась, что больше мне с Ангелиной общаться не придётся. Как же я ошибалась. Во время обеденного перерыва, когда я взяла поднос с едой и направилась к свободному столику, меня окликнул прямо до истерик знакомый голос. - Ксюха?! Ты не присоединишься? – я опешила, даже, казалось, волосы встали дыбом. Да как она… она издевается? Лавкрафт Ангелина в окружении своих злобных стерв махала мне рукой, приглашая сесть за свой столик. Я явственно чувствовала подвох, в глазах Ангелины читалась насмешка, её левая бровь с вызовом изогнулась. Вызов. Значит, вот как. Вчера я объяснила ей причину, сегодня она решила испытать, как далеко я готова зайти, изображая наше примирение. Что ж, ладно. Улыбнувшись, как старой знакомой, я присела на предложенное место напротив Ангелины, сразу же облеплённая едкими взглядами. Нина, сидевшая справа от Лавкрафт, театрально закатила глаза и сделала вид, что меня рядом нет. Кто-то хмыкнул. Я мысленно пожелала сучке Нине подавиться, аппетит у меня самой пропал уже пять минут назад, когда я увидела, точнее, услышала, Ангелину. Однако нужно было что-то сказать, а затем попытаться поесть. - А я думала, ты постоянно на диете, - кивнула я на поднос Ангелины, засовывая в рот ложку пюре и тщательно запивая, молясь, чтобы она сейчас же не вылезла обратно. Ну пожалуйста, можно потом, в туалете, но не здесь и не сейчас, с потрохами выдавая моё волнение да ещё и опозорив в компании Лавкрафт. Как там говорил психолог? Не думай о своих страхах. Что ж. А ведь вправду, раньше у Лавкрафт на подносе можно было встретить разве что какой-нибудь салатик да рыбку. А теперь, посмотрите: картошечка, гуляш, хлеб. И кто бы мог подумать, что принцессы тоже жрут? Ангелина поморщилась, на ней была красная туника с вызывающим вырезом, интересно, учителя не сделали ей замечания? - Забила на это, пока была в следственном изоляторе, - и она тоже начала трапезу, а разговор ещё даже более напомнил диалог двух подружек, одна из которой могла сознаться другой, что сидела в следственном изоляторе. Хотя как раз об этом-то знали все, сидевшие за данным столиком, и не только. Я с удовольствием отметила, что её закадычные подружки сделали вид, что не слышали предложение об «изоляторе», словно их это никоим образом не касалось и что они знать не знали ни о каком таком следствии… А вместе с тем почти все из них и не только были рядом в ту ночь… Это несколько подняло мне настроение и я смогла-таки продолжить есть, а потом удалиться, унося с собой пустой поднос. В туалет я ворвалась стремительно. Меня вывернуло наизнанку в круглую белоснежную раковину с едва начавшим покрываться ржавчиной краном. Если Лавкрафт захочет так каждый день со мной обедать, то я либо привыкну, либо начну страдать булимией. Умывшись, я огляделась, не было ли кого в кабинках, на моё счастье – нет. Тогда я достала из сумки таблетки. То, что доктор прописал, если снова начнёт трясти и тому подобное. Главное, не злоупотреблять. Когда отправила в рот две пилюли, дверь за спиной скрипнула, и я поспешила спрятать баночку и открыла кран, чтобы запить таблетки водой. - Что, Ксюх, глотаем успокоительные, небось, пачками, от этого у тебя такой жалкий вид? Резко развернувшись, я нос к носу столкнулась с Лавкрафт. - Что тебе надо? - О как… Да ладно, что ты так пугаешься, мы же друзья, - ехидничала девушка, таки заставшая меня за тем, за чем мне бы не хотелось, ладно ещё, что она не зашла немного раньше. Похоже, Ангелина уже успела зайти в класс и оставить свою сумку. - То, что мы едим за одним столом, ни о чём не говорит. - Да? – изобразила расстройство Ангелина. – Жалко. Ну как знаешь, а я-то думала, что ты очень хочешь со мной подружиться. Она сделала ещё шаг вперёд, буквально вжимая в раковину и ставя руки справа и слева от меня. Я судорожно вдохнула воздух, её лицо было так близко, её дыхание обжигало. Сложно поверить, что не так давно эта тварь прилюдно оскорбляла и унижала меня, смешивая с грязью. Сердце быстро билось, я с трудом совладала с голосом, ответив: - Что ты пытаешься доказать? - А ты? – хмыкнула она. – Думаешь, если вдруг наладишь со мной отношения, то все обо всём забудут? А ты сама забудешь? Считаешь, что тебя никто не тронет, пока я выказываю к тебе своё расположение? – Лавкрафт явно получала удовольствие от этого разговора, чего нельзя было сказать обо мне. – Может и так, но только моё расположение… это такая хрупкая вещь… - она провела холодными пальцами по моим губам, и мне вдруг вспомнились её властные поцелуи-насмешки, те самые, что вызывали отчаянное отвращение и… если бы только его. Тогда, несмотря на то, что она мучила меня, её губы, язык… заставляя подчиниться своей силе, они содержали что-то, отдалённо похожее на нежность. Что-то, из чего можно было явственно определить, что Лавкрафт нравились девушки, даже если сама она это и отрицала. - Если ты думаешь, что мне нужно твоё расположение – ты ошибаешься, - выплюнула я это ей в лицо, с силой оттолкнув от себя. Получилось даже сильнее, чем я рассчитывала, и не ожидавшая подобного Лавкрафт стукнулась затылком о дверь кабинки, мелькнувшее в глазах удивление сменилось насмешкой, но я уже спешила к выходу из уборной, в которой мне уже стало трудно дышать. - Смотри не злоупотребляй с этой гадостью, ведёшь себя с них как истеричка, - бросила мне вдогонку Ангелина. Уже у входа в класс я отдышалась, поняв, что так не нервничала с тех самых дней в больнице, с тех первых разговоров с психологом. Кажется, я хотела отменить свою встречу с ним? Вероятно, я ещё подумаю до вечера…

Произведение дописано - обновляться будет быстро, за публичную бету автор заранее благодарен.