Частные уроки

— Значит, твоя ученица милашка Усаги? — переспросил Мотоки после рассказа Мамору о его новой работе. — Милашка Усаги? Ты её знаешь? — Чиба удивленно взглянул на приятеля, поражаясь тому, как тесен этот чёртов Токио. — Ну да, я ещё пока не встречал других Усаги Цукино с блондинистыми оданго. Они с подругами здесь очень часто зависают после школы. Скоро как раз придут, занятия закончатся. Зависает здесь уже года четыре, по сути, это ей я обязан такой обширной клиентуре — эта девчонка тащит сюда буквально всех своих знакомых. Даже не знаю, чего это место ей так приглянулось. — Какой же ты глупый, Фуру-сан, ты ей просто нравишься, и она не отказывает себе лишний разок узреть твою милейшую улыбку, — ответил парень в манере Мотоки, когда тот заводил свои разговоры насчет очередных влюбленных взглядов в сторону брюнета. — Я давно вышел из моды, — хохотнул Мотоки, делая коктейль для посетителя. — Теперь у Усаги есть ты, и вы довольно ближе будете контактировать, чем она со мной. Всего-то угостил мороженым и поинтересовался её делами в школе. Теперь тебе предстоит взять на себя мои обязанности, добавив только свои занудные речи в отношении учёбы. Усаги-чан симпатичная девушка, но блондинки не в моём вкусе. — Как и не в моём, — Мамору взглянул на наручные часы и понял, что стоило бы поскорее сматываться, если он не хочет напороться на компанию своей подопечной.       По пути домой, парень не мог избавиться от размышлений о своих предпочтениях в девушках. Ему определённо всегда нравились девушки-ровесницы, такие же образованные и ответственные, как и он. Чтобы они всегда смогли обсудить последние произошедшие события в мире, обменяться мыслями и комментариями. Красота для Мамору не была жизненно важным фактором — по его мнению любая девушка привлекательна, если умеет ухаживать за собой. За почти четверть века парень встречал множество красавиц, которым он нравился. Некоторые из них даже умудрялись его очаровывать, но, как правило, их отношения долго не продолжались. Какая бы девушка ни была — умная, привлекательная, глупая — она всегда нуждалась во внимании. Которое Мамору уделял своим спутницам непростительно мало. Не задаривал букетами прекрасных цветов, не осыпал комплиментами. Конечно, парень соблюдал все эти правила, но не так часто, как требовали того девушки. Он мог делать всё это и чаще, но считал что это не самая главная составляющая отношений.       Больше всего красивый юноша нравился забавным американкам, для которых японская внешность была не самой стандартной. Он даже полгода встречался с, подходящей под все критерии Чиба, высокой привлекательной шатенкой с необыкновенным для него именем Мелоди. Какое-то время он даже обрабатывал мысль о том, что можно было бы предложить ей после стажировки переехать к нему в Токио. Но со временем быстро от неё избавился, понимая, что дело обстоит не только в их скорейшем возможном расставании, но и во множестве бытовых несостыковок. Языковой барьер, скорее всего нежелание самой девушки и ещё много чего. Мамору относился ко всем своим отношениям с особой педантичностью. А его не особо современным взглядам на отношения позавидовали бы любые пожилые люди с устаревшими моральными устоями.       Нет, Чиба ни в коем случае не был ханжой или импотентом, как иногда со смехом отзывались на его слова знакомые. Физическая сторона отношений несомненно привлекала Мамору, но не настолько, чтобы строить отношения с очередной девицей только ради секса. Да и не хотелось ему так часто, как его девушкам. Они обиженно надували губы, якобы случайно прижимались к нему, нежными руками задевали самые чувствительные участки кожи. Пытались соблазнять его откровенными нарядами, которые подчёркивали округлости совершенных тел девушек. Иногда он сдавался под напором окружающих факторов, в конце концов не железный, но только тогда, когда сам чувствовал необходимость в этом. Позволял девицам думать, что они победили и сломали его, в то время как контроль всегда оставался только за ним.       Вспоминая европейскую внешность представительниц дальнего континента, Мамору в который раз подумал, что его всё-таки больше привлекают японки. Как ни кстати всплыл перед глазами образ Усаги. Она, как и девицы из Америки, предпочитала более открытые наряды. Хотя это не только её прихоть, сейчас многие молодые люди Японии следовали западной моде. Да и что скрывать, прожив год в Америке, Мамору сам приловчился к джинсам, вытеснив из своей жизни традиционную одежду Японии. Действительно ли Оданго не в его вкусе? Весь её вид только и кричал об этом: хвостики, круглые щечки, сам её возраст, манера поведения и слишком переменчивый характер. Она была слишком другой для него. Да с чего он вообще начал о ней думать, как о девушке? Наверное, во всем виноваты слова Мотоки о её красоте. Как Усаги ещё не потолстела от своей любви к сладкому? Кстати о сладостях: проходя мимо кондитерской, Мамору чуть не забыл об обещании в следующий раз угостить свою ученицу чем-нибудь сладким после утомительного занятия. Зайдя внутрь, парень постарался не дышать носом, сколько это было возможно. Он не так уж и любил сладкое, а столько запахов одновременно могли вызвать у него головокружение.       Угощение он выбирал долго, пытаясь понять предпочтения Усаги. Она ассоциировалась у него с нежным и воздушным зефиром, обязательно розовым, как её чехол для мобильника. Решив сильно не заморачиваться, Мамору попросил полкило угощения и плитку чёрного шоколада для себя.       Уже дома он с задумчивым видом сидел, гипнотизируя взглядом настенные часы — Усаги снова опаздывала. Взяв телефон, парень с досадой отметил, что не знает номер незадачливой блондинки. Её маме не хотелось звонить, лишний раз тревожить и нервировать. Он компенсирует её опоздание своими методами. К примеру, парочкой дополнительных задач по физике. Мамору тщательно готовился к этим занятиям, как, впрочем, и ко всему в его жизни. Обходил половину преподавательского состава, собирая материал для обучения. В интернете облазил большое количество сайтов, распечатал кучу тестов, чтобы в дальнейшем проводить проверку изученного материала. Он уже представлял страдальческое лицо Усаги, когда она увидит всё это.       Прошло ещё полчаса, прежде чем наконец в дверь позвонили. Мамору тут же поспешил открывать дверь. Не потому, что ему хотелось увидеть Усаги, говорил он сам себе, просто они и так потеряли почти час. За дверью оказалась девушка, в которой он не сразу признал Усаги. Она выглядела совсем другой. Макияж на лице делал её значительно старше. Волосы были заплетены в аккуратную широкую косу, украшенную бирюзовой лентой под стать такого же цвета строгой рубашке. Юбка была намного длиннее, чем та, что была на ней в прошлое их занятие, эта доставала ей почти до колен. Заканчивал её образ чёрный пиджак и туфли на высоких каблуках. — Усаги? — сиплым голосом уточнил Мамору. Ему почему-то стало не по себе от такого вида девушки. Ему больше нравилось, как она выглядела обычно. А не такой, как все его взрослые подружки. — Ты чего так вырядилась? — Может, пропустишь уже? — девушка с мольбой на него смотрела, и только сейчас он заметил, как дорожали ее ноги, и покачивалась блондинка. По всей видимости, она чувствовала себя не очень​ комфортно на каблуках.       Пропуская её вперёд, Мамору надеялся, что весь этот маскарад не для него. Что для такой кардинальной перемены у Усаги были свои веские причины, в которые он не входил. Он замечал её заинтересованные ​взгляды на себе, но списывал все это на простое любопытство. Он и сам разглядывал её, чисто ради интереса. Мотоки сказал, что теперь его обязанности переходят на него. Только сейчас он полностью задумался над их значением: обязанности по поводу объекта обожания Цукино?       Усаги прошла в коридор и с удовольствием вытянула свои ступни из плена коварной обуви, стянула с плеч пиджак и поправила косу. — Привет, — девушка смущённо ему улыбнулась и отвела взгляд в сторону гостиной. Наверное решая, было ли бы уместно без приглашения пройти. — Здравствуй, я уже и не надеялся увидеть тебя сегодня, — Мамору жестом указал Усаги пройти и зашёл вслед за ней. — Думал, ты всё-таки струсила и больше не придёшь. — Не говори глупостей, — отмахнулась девушка, присаживаясь за столик. — Мы же договорились. И мне действительно стоит взяться за голову. — Пока у тебя это не очень получается, — ухмыльнулся парень, присаживаясь напротив. — Пунктуальность тоже очень важна, иначе в дальнейшем можешь попросту вылететь с работы за свои опоздания. — Давай не будем заглядывать так далеко вперёд и обратим внимание на моё образование сейчас? — она с раздражением взглянула на него, скрестив руки на груди. — Мне нравится ход твоих мыслей, но впредь старайся не опаздывать. Мне не в радость сидеть тебя и ждать, понимая, что мог направить это время в более продуктивное русло.       Усаги решила ничего не отвечать и начала доставать из обычной чёрной сумочки канцелярию, которая бы пригодилась. Мамору не знал с чего начать, надеялся, что девушка сама подскажет ему, что именно ей необходимо. Но она сидела как ни в чём не бывало, подпирая голову ладошкой. Ну да, как он мог только надеяться на это дитя, только с виду казавшуюся взрослой.       Занимались они долго, и не совсем плодотворно. Усаги действительно мало что понимала в… да практически во всём. Конечно, как она и говорила, больше всего трудностей возникло в математике и английском. Но её познания родного языка поражали Мамору. По сути, она делала совсем банальные ошибки в кандзи. Как и большинство, но для такого человека, как Чиба, подобные ошибки были недопустимы. В какие-то особо яркие моменты он понимал всех людей, сбегающих от неё.       Нет, Усаги совсем не плакала, не делала ошибок специально, выводя Мамору. Он видел, что она правда старается. Старается не только в учёбе, но и в том, чтобы казаться перед ним взрослой. Она старательно делала серьёзное выражение лица, когда он ей разъяснял основы японского языка, когда пыталась правильно произнести английские буквы. Всё это было так… фальшиво. Чиба понимал, что это не совсем она. Усаги была вовсе не такой, хоть они почти и не были знакомы, чтобы так говорить. Усаги была девочкой-погодой, сменяющей своё настроение за мгновение. А эта девушка, сидящая с почти одинаковым выражением лица, с нелепым под её настоящий характер внешним видом. А когда она ещё начала пытаться говорить заумными вещами, Мамору не выдержал. — Усаги, что с тобой происходит? — он выжидающе посмотрел на неё, медленно закипая.       Ну почему же она вызывает в нем целую бурю эмоций? Какое ему дело, как она одевается, почему так резко поменялась? Мамору не понимал, в самом деле не понимал, это пугало его. Обычно всё в его жизни подконтрольно ему, а эта девчонка уж точно нарушала его равновесие. — Ты о чем? — она непонимающие посмотрела на него, отложив ручку в сторону. — Ты странно одета, сидишь с видом, будто познаешь тайны вселенной. Усаги, это просто же английский алфавит! А у тебя такое лицо, будто ты буддист, и только что познала смысл жизни. Это же не твоё лицо, — парень как-то всё резко выпалил, от чего его дыхание слегка сбилось. И чего он так завёлся? — А говорил, что не будешь унижать меня, — ответила на его тираду совсем тихо, опустив глаза вниз. — Может, для меня английский алфавит и есть тайна вселенной? Что в этом постыдного? — Совсем ничего, — поспешно начал оправдываться Мамору, краем сознания понимая, что и правда нарушает собственное обещание не срываться на неё. — Просто… Ещё позавчера ты бы смотрела на этот алфавит с ужасом, занималась, но тебе бы это не нравилось. А сейчас ты сидишь, якобы такая заинтересованная. — А для чего же я тогда хожу сюда?! Чтобы сидеть с грустной миной и глупо пялиться в учебник?! — она почти кричала, и в этом крике Мамору начал узнавать ту самую Оданго и улыбнулся. — Чего ты уже лыбишься, что я такого сказала? — Вот теперь я узнаю Оданго, что кинула в меня своим тестом. Усаги, я не хотел тебя обидеть. Думаю, на сегодня хватит глупых занятий. Идём пить чай, я купил сладостей, как и обещал.       Усаги в полном недоумении посмотрела на него, но всё же встала и направилась на кухню за ним. Уже там она по инерции хотела сесть туда же, где и в прошлый раз, но поспешно попыталась сесть на другой стул. Мамору остановил её, подталкивая к тому стулу у стены. Пусть сидит. Что ему стоит полчасика посидеть на соседнем стуле? Он поставил чайник на плиту и начал рассыпать сахар по кружкам. Самый сладкий. Вспоминая слова Усаги, Мамору кинул ещё одну ложку сахара: подсластить её настроение ещё больше. Закончив приготовления, он присел и поставил на стол коробку с зефиром. Глаза блондинки с интересом наблюдали за ним, видимо ожидая, когда же хозяин соизволит открыть коробку с угощением. Мамору усмехнулся и всё-таки открыл яркую коробочку, пододвигая ближе к девушке. Ее рука быстро потянулась к желаемой вкусняшке, но она быстро отдёрнула её. — Ты чего? Бери, для тебя же покупал, — сказал Мамору. — Для меня? — недоумённо спросила Усаги, глядя на него. — А как же ты? Да и стоит чая дождаться, наверное. — Какая культурная девочка, — улыбнулся парень, вставая выключить чайник. Разлив горячую жидкость по чашкам, он вернулся за стол. — Я не люблю сладкое, может совсем иногда и чуть-чуть. Поэтому да, это всё твое, угощайся. Но сильно не налегай, тебе всё же надо беречь фигуру. — Какой ты грубиян, — Усаги в обиде надула губы и потянулась за подушечкой воздушного зефира. Сейчас она снова была той девушкой, что сидела в его кухне пару дней назад. Ещё бы оданго вернуть и короткие юбки. — К твоему сведению, я ем сколько хочу и не поправляюсь. И я даже ничем особо таким не занимаюсь, чтобы, если что, могла сбросить вес. — Совсем ничем не занимаешься? — Мамору забавили нотки гордости в её голосе, но старался язвить в её сторону как можно меньше. — Хожу в школу туда и обратно, — ответила Усаги с набитым ртом и тут же смущенно опустила глаза в кружку. — Извини. — Дааа, мы, видимо, будем с тобой заниматься не только уроками, но и твоим поведением. А твоя мама казалась такой заботливой, чего же не научила тебя простым правилам приличия? — Не надо говорить за мою маму — она прекрасно меня воспитала, это я дурочка. А вот твои родители, видимо, тобой особо не занимались, тактичности тебе не занимать.       Мамору сжал рукоять кружки сильнее, ставя её на стол: будет не очень весело, если сейчас он прольёт себе случайно кипяток на штаны. Усаги не знает всего, он не смеет на неё злиться сейчас. В конце концов, он задел её за больное первый, а она лишь сделала это в ответ, не зная, что причиняет ему гораздо больше боли. Он посмотрел на нее серьёзным взглядом. Чиба когда-нибудь расскажет ей свою историю, когда забудется этот казус, потому что она казалась ему надёжной. Если она поверила ему, то почему бы не довериться ей? Она столько лет копила в себе обиды и раскрылась ему в первый вечер. — Что? — Усаги пощёлкала пальцами у него перед лицом, выводя из транса мыслей.       Он не заметил, как в потоке мыслей уставился на неё, и, по всей видимости, смотрел на нее непозволительно долго. Резко схватив её за запястье, Мамору кажется впервые осознал, какая она действительно маленькая. Такие тоненькие ручки, которые, если сжать сильнее, наверняка сломаются. Он быстро высвободил ее руку, извиняясь. Хоть он касался её совсем недолго, девушке наверняка приносило дискомфорт его движение. В голове всплыл эпизод, произошедшей в первое их занятие в гостиной. Когда он схватил ее за мягкую щёчку и слегка потрепал. Он понимал, что заставлял блондинку чувствовать себя неловко, но он не мог себя контролировать. Рядом с этой девушкой вообще здравый ум махал ему ручкой на прощание, оставляя волю каким-то рефлексам. Рядом с этой девочкой, мысленно поправил себя Мамору — Усаги скорее напомнила ему младшую сестрёнку, которой у него не было. — Будешь ещё чай? — спросил Мамору, заметив, что его кружка опустела, а кружка Усаги и подавно. Блондинка согласно кивнула. Он ещё в первый день обратил внимание на то, что Усаги быстро опустошила свою чашку. — Мамору, ты не будешь против, если я принесу свою кружку? Просто твои слишком маленькие, чтобы полностью удовлетворить мои потребности. А я дома все равно не пью из неё что-то так часто.       Из рук Мамору выпал чайный пакетик, приземлившись вместо чашки на пол. Кажется, она впервые назвала его по имени. До этого он даже не обращал внимание на то, что Усаги называла его как угодно, но только не его именем. Из её уст оно прозвучало совсем непривычно. У Усаги был приятный голос для её возраста. Не слишком писклявый, но и не отдавал грубостью. Она могла бы даже петь, но Мамору был уверен, что она наверняка бы фальшивила, а на высоких нотах её голос превращался бы в писк. — Нет, конечно, приноси. Я уже сам заметил, что тебе мало одной такой кружки. — Хорошо, спасибо. А твоя девушка не будет задаваться вопросами, если увидит? — У меня нет девушки, Усаги. Не до неё сейчас, скоро диплом писать.       Мамору боялся, чтобы его мысли насчёт предмета влюблённости для Усаги не оказались материальными. Обернувшись в её сторону, парень с досадой заметил, что именно в такой момент эмоции Усаги были для него закрыты. Точнее, её лицо не выражало того, чего он ожидал. Какой-то обиды, разочарования и прочих признаков разбитого сердца. Чиба мысленно усмехнулся — с каких пор он записался в волонтеры по разбиванию сердец юным школьницам? С чего он вообще взял, что нравится ей? Только из-за слов Мотоки, или какого-то внутреннего тщеславия, которого раньше не замечал за собой? Мол, если другие на него смотрят влюблёнными глазами, то по-любому должна и Усаги?       Внезапно заиграла попсовая мелодия и Усаги быстро кинулась к телефону, оставленный в гостиной, попутно дожевывая зефирку. Мамору бросил взгляд на коробку: большая половина уже исчезла в желудке мисс Цукино. Взяв в руки штучку, парень неуверенно откусил кусочек розового десерта. Терпимо, но все же не настолько, чтобы самостоятельно за короткий срок слопать такое количество. — Звонила мама, снова переживала, — Усаги вернулась в гостиную, придерживая обмотанный вокруг бёдер пиджак. — Я уже пойду, ещё уроки доделывать. Я оставила деньги в гостиной, вроде нужную сумму, можешь пересчитать, если хочешь. — Что случилось? — спросил Мамору, кивнув на пиджак девушки. Не просто так ведь она решила это сделать. — Ничего, просто мама волнуется. Не надо меня провожать в этот раз. — Оданго, да что, черт возьми, случилось? — парень подошёл к ней, пытаясь оттянуть чёрный кусок ткани из цепкой хватки девушки. — Не трогай, ещё и пиджак порвём, — взмолилась Цукино срывающимся голосом и с мольбой подняла взгляд на него. — Шов лопнул, шов.       Мамору недоуменно взглянул в лицо Усаги, и только сейчас заметил, как весь ее макияж расплылся. И как он сразу не обратил внимание? — Сильно? — почему-то шёпотом спросил парень. Наверное, боялся спугнуть ее ещё больше, боялся, как бы ещё сильнее не расплакалась. Он бы не выдержал ее слёз и истерики. Да и сама девушка выглядела гораздо милее, когда улыбалась.       Усаги неуверенно отодвинула черную ткань пиджака в сторону, демонстрируя весь масштаб проблемы. Шов юбки соизволил лопнуть сбоку, выставляя напоказ тазобедренную кость девушки и край черных трусиков. Мамору сглотнул — последний раз он видел нижнее белье девушек ещё в Америке год назад, когда прощался с Мелоди. Прислушался к внутреннему себе: никакого желания по отношению к Усаги, лишь мимолётное наваждение от увиденного. Прилива возбуждения не произошло, дыхание не сбилось, разум не помутился. Значит, всё в порядке и он может к ней прикасаться.       А вот Усаги явно напрягалась. Ей-то наверное ещё хуже, он видел это её по лицу. Вот у неё сбилось дыхание, тело вытянулось, как струна. Ещё бы она чувствовала себя по-другому, ведь это у неё порвался шов юбки, у неё сейчас был не самый лучший вид. В этот момент Мамору не хотелось её поддёргивать, только поддержать. Он ведь обещал, что будет помогать ей. — Идём в гостиную, не будем же спасать твою юбку в проходе, — спохватился парень, и, обхватив запястье Усаги, потянул её в сторону. Девушка пыталась вырваться, вызывая удивление брюнета. — Ну что такое, Усаги? — Что ты собираешься делать? — испуганно спросила блондинка, не отрывая взгляда от их рук. — Как что? Зашивать юбку пойдём, не отправлю же я тебя домой в таком виде, — после этих слов Усаги немного успокоилась и позволила увести себя в гостиную.       Мамору усадил девушку на диване, а сам отправился на поиски ниток и иголок, еще надо было найти для неё временную одежду, в которой она сможет сидеть, спасая юбку. Парень долго не мог вспомнить, где же хранились предметы для шитья. Хоть он и овладел этим искусством — жизнь заставила — занимался делом он нерегулярно. Редко что-то рвалось по мелочи, а носки он никогда не штопал, легче новые купить. Найдя необходимое на одной из полочек шкафа, Чиба не забыл и о футболке для Усаги. Сам не понимая почему, но он выбирал долго, тщательно перебирая. Наверное, не хотелось же падать перед ней в грязь, достав он какую-нибудь затасканную, порванную, из ряда домашних. Взгляд зацепился за стопку футболок, выстиранных и поглаженных после его утренних пробежек: то, что надо. Выбрав самую длинную, парень отправился к Усаги. Когда он вернулся, девушка тут же опустила голову вниз, все так же прижимая к своему бедру ткань пиджака. — Я предупредила маму, что задержусь, — по её голосу Мамору понял, что она снова плакала. — Уса, не плачь, — почти ласково, насколько мог, произнёс парень, присаживаясь рядом возле девушки, — тебе за юбку так обидно? — Нет, она даже не моя, — пожала плечами девушка, — просто… стыдно очень, понимаешь? Я только и делаю, что позорюсь. Как сказала бы Минако: постоянная лажа. — Иди переодевайся, будешь зашивать юбку, продолжишь свой рассказ, — Мамору всунул ей в руки футболку. Не то, чтобы Усаги напрягала его своими историями, нытьем язык не поворачивался почему-то назвать, просто Чиба никогда не любил терять время попусту. Они ведь могли продолжить свою беседу, занимаясь полезным делом? — Ванна чуть ближе кухни.       Мысль о том, чтобы впустить Усаги в свою комнату немного пугала его. Нет, он не стеснялся беспорядка, хоть его и не было, в комнате не было ничего такого, что могло бы пугать. Просто это его личное пространство, с его скелетами в шкафу. А в ванной нет ничего такого, и самой девушке будет не так неловко. Усаги не спешила принимать его футболку, и, округлив глаза, переводила взгляд с ткани в его руках на коробку в другой. Догадавшись, в чем проблема, парень только страдальчески застонал и, если бы не занятые руки, точно бы ударил себя по лицу. — Только не говори, что не умеешь, — Усаги только еще больше всхлипнула и отвернулась. — Иди в ванну, буду учить тебя и этому. — Ты научишь меня шить? — переспросила девушка, наконец принимая футболку. Поднявшись, она медленно направилась в ванную, прижимая к бедру уже одежду Мамору. — Конечно. А ты что хотела, чтобы я за тебя всё делал? Хитрости тебе не занимать, — Мамору улыбнулся оборачивающейся Усаги. — Осторожно только, не врежься, не хватало ещё тебе нос разбить.       Девушка проворчала себе что-то под нос и скрылась в ванной комнате. Усаги переоделась довольно быстро, и через пару минут вновь появилась в гостиной в его простой чёрной футболке. Она постоянно одёргивала её, как ту злосчастную синюю юбку, но в ней, по предположению Мамору, можно было хотя бы сидеть спокойно. Пока Усаги отсутствовала, он подготовил для неё иголку уже с продетой чёрной ниткой. Но в последний момент решил, что и это непростое дело должна познать девушка, и достал для неё ещё одну иголку. Она присела возле него на диване, отложив пиджак и блузку в сторону, оставила только юбку у себя на коленях. — Ну что, мисс Цукино, готовы ли вы к этому сложнейшему испытанию — продевании нитки в ушко? — почти загробным голосом спросил Мамору и слегка рассмеялся, увидев шок на лице девушки. — Это не так сложно, как тебе может показаться. Даже я со своим зрением смог это без проблем сделать. — А что с твоим зрением? — спросила Усаги, взяв в руки иголку.       Прежде чем ответить, Мамору наблюдал над попытками девушки попасть в дырочку. Сжалившись над ней, он сам быстро продел иголку — хватит с неё сегодня мучений, тем более время позднее. И начал немного зашивать дырку сам, для наглядности так сказать. Усаги внимательно следила за его движениями, и парень отдал ей юбку. Цукино аккуратно и не спеша начала зашивать, стараясь делать так, как показывал Мамору. Убедившись, что ничего плохого не должно случиться, он наконец ответил. — Испорченное, я хожу в очках, когда читаю, работаю за компьютером, — все это он говорил, не отрывая взгляд от рук Усаги — она действительно старалась и получалось довольно неплохо.       Закончив, Усаги критично осмотрела свою работу и показала Мамору. Немного кривовато получилось, но это будет бросаться в глаза меньше, чем дырка, оголяющая тело девушки. Получив одобрение, девушка скрылась в ванной, переодеваясь обратно. Мамору и сам отправился переодеваться: не будет же он её провожать в домашних штанах и футболке. Вернулись они почти одновременно и сразу же поспешили собираться на выход. Усаги собирала канцелярию, а парень мысленно отметил, что надо не забыть убраться на кухне, ведь в этой ситуации было совершенно не до порядка.       Когда они вышли из квартиры, Мамору вспомнил, что она должна была продолжить свой рассказ, но обоих завлекла собой прерогатива спасти юбку. Не то, чтобы ему была настолько интересна эта история, Усаги было просто приятно слушать. С ней вообще было легче, чем с окружающими его людьми. Пожалуй, почти так же свободно он вёл себя лишь с Мотоки, но не так, как с этой девочкой-погодой. Она не требовала от него серьёзных поступков и решений, и это ему в ней очень нравилось. Вся эта её детская натура уже не так сильно пугала, как в самом начале. Они провели так мало времени вместе, но ему уже было с ней комфортнее, чем с людьми, которых он знал годами. — Так что там с юбкой? — спросил парень, когда они уже спускались в лифте. — Оу, понимаешь, — начала Усаги, немного смутившись. Она на секунду замялась, но тут же продолжила. — Всё это… этот маскарад придумали мои подруги, чтобы я понравилась одному парню.       После этих слов Мамору немного съёжился — в который раз все факты вели к словам Фурухата. Но следующие слова Усаги успокоили его. — Мы учимся в одном классе, но он в упор меня не замечает, как предполагают подруги, из-за моего внешнего вида и поведения. Вот и решила попробовать измениться. — А он это оценил? — спросил Мамору, придерживая для неё дверь подъезда, когда они выходили. — Нет, он еще не видел моего перевоплощения, — ответила Усаги, приглаживая волосы. Вечерний ветер стал еще сильнее и на улице было довольно прохладно. — Может, и не стоит? Это не твоё, Усаги, а парни не стоят того, чтобы ради них так меняться, сама того не желая. Твои подруги, конечно, заботятся о тебе, но и сами многого до конца не понимают. Если ты ему не нравишься такой, какая ты есть, то переключи свое внимание на кого-нибудь еще. По-любому найдется кто-нибудь, в чьем сердце ты поселишься. — Наверное, ты прав, — она как-то криво усмехнулась. — Спасибо тебе большое. За всё, ты мне очень помогаешь, не только с учёбой. — Не за что, мне не трудно, — улыбнулся ей в ответ Мамору, думая о том, чему ещё предстоит научить эту девчонку.