Частные уроки

      После небольшого разговора они продолжили свой путь молча. Уже знакомая дорога показалась Усаги очень долгой, нежели в прошлый раз. Какая же она дурочка! Так неловко ей ещё никогда не было… Она чувствовала себя разбитой и еле сдерживалась, чтобы не закатить истерику — в конце концов не хотелось позориться перед Мамору.       Мамору… девушка взглянула на идущего рядом парня, чьё лицо освещал лишь лунный свет. Какой же он красивый! Все слова Усаги о том, что он не в её вкусе окончательно испарились этим вечером. Как он мило улыбался ей, заботился о ней. Купил ей сладости, напоил сладким чаем и немного научил шитью. И сейчас провожает домой, как она надеялась, уже по своей прихоти. Ведь в этот раз мама не просила его этого делать, и сама Усаги настоятельно уговаривала её этого больше не просить. Вечера уже начинали становиться всё светлее и нечего было бояться.       Усаги было очень стыдно за всё то, что сегодня произошло. И, в первую очередь, хотелось написать подругам гневные смски, посылая их с советами куда подальше. И зачем она только их послушала? Они ведь так же ничего не понимают, как сказал Мамору. Но с другой стороны… они ведь искренне хотели ей помочь. Кто же знал, что это не сработает? Когда они были у неё дома, преображали её, Усаги и самой казалось, что это идеальный план, со стопроцентной гарантией на нужный результат. Они тщательно подбирали ей макияж, долго уговаривали расплести оданго. А вот с гардеробом вышла накладка — в шкафу Усаги Цукино не было ничего, что подошло бы для её нового образа. Благо Минако жила совсем недалеко и смогла принести свой костюм и шифоновую бирюзовую блузку, как раз под стать ленте, которую нашли в шкатулке Усаги. А пока Айно отсутствовала, Рей занималась расчёсыванием длинных волос подруги, думая над причёской. Всё это не мешало ей давать Усаги напутственные советы по поведению с парнем постарше. Сама Хино уже около двух лет встречалась с Ючиро, с которым у неё разница в возрасте составляла аж три года. — Старайся всегда сохранять серьёзное и заинтересованное лицо, ты должна показать ему, что тебе интересны он и его рассказы. И не забывай держать осанку! — повысила голос Рей, дёрнув Усаги за волосы, тем самым заставив выровняться. — Но в тоже время он не должен понять истинных твоих намерений, не смей ему даже намёка давать, что он тебе нравится.       Усаги кивала её словам, но в самом деле не до конца понимала свою подругу, всё это казалось невразумительным, странным и нелогичным. Но, раз так говорила опытная Рей, то нужно было к ней прислушаться.       Хоть с Минако они и были похожей комплекции, все же её одежда не совсем подходила Усаги. Блузка в груди была немного великовата, а вот юбка оказалась узковата. И её предупреждали, что стоит ходить в ней аккуратно, чтобы не было неприятных казусов. Но из-за долгих занятий мозг девушки оплавился, и поэтому, когда она резко наклонялась за своей сумочкой, было неудивительно, что она забыла об этом. Шов предательски затрещал, обнажая участок кожи с торчащими красивыми черными трусиками. О, белье они выбирали тоже относительно долго. Рей даже потеряла дар речи, узрев слегка игривый комплект нижнего белья на полочках своей маленькой подруги. На все вопросы Усаги отмахивалась, стараясь перевести тему — не будет же она рассказывать, что это купила мама без её ведома?       Рассматривая себя в зеркале, девушка не могла отделаться от мысли, что совершенно не походила на саму себя, может быть, где-то отдаленно в некоторых местах. С помощью всевозможных тональных средств и корректоров, визуально удалось спрятать её пухлые щёчки, выделив скулы. Увеличили губы с помощью карандаша, и сделали глаза более яркими благодаря чёрной подводке, сделали брови на тон темнее. Всю косметику подругам Усаги пришлось брать у себя, так как у самой девушки был скудный стандартный набор — пудра и тушь для ресниц. А больше всего смущал просвечивающий сквозь полупрозрачную блузку чёрный бюстгальтер. — Усаги, в этом нет ничего такого, — успокаивала её Минако, пока Цукино привыкала к высоким каблукам. Она и раньше ходила на такой обуви, но практика была слишком мала, чтобы и сейчас чувствовать себя комфортно. — Ты не выглядишь пошло и вульгарно, ты сексуальная. Парням такое нравится.       Да вот только Усаги не ловила на себе не то, что похотливых, даже восхищенных взглядов Мамору. Его вообще взбесил её внешний вид, но нужно отдать ей должное — она держалась до последнего. Не передать словами то, что чувствовала девушка. В тот момент собственное мнение о красоте резко менялось в худшую сторону и хотелось выть на луну. Ну неужели так всё плохо? Школьницы ему не нравятся, более взрослые девушки тоже. Может… может он гей? От таких мыслей щеки Усаги сильно порозовели, благо было темно и Мамору не мог этого заметить.       Она краем глаза продолжала его рассматривать: ну не могут такому молодому человеку не нравиться девушки… Такие красавчики не должны доставаться парням, только девушкам. А ещё желательно ей, Усаги Цукино. Чтобы обнимал, целовал и любил. Неужели она так быстро влюбилась? И почему же снова именно в того, с кем всё безответно? Она ведь явно ему не нравится, ни в любом из образов — он ясно дал понять, что она ему неинтересна. Единственный раз девушка заметила его заинтересованность в себе только тогда, когда смогла наконец оторвать от себя пиджак и показать дыру. И то, это скорее был интерес к её телу, а не именно к ней всецело. В этот момент она проклинала себя больше всего, боясь, что парень подумает о ней неправильно. Она же ведь не специально порвала юбку, причем лучшей подруги. Но она доверяла ему и бояться было нечего: и только поэтому она собралась с духом и открылась ему.       Она ожидала чего угодно, но даже и не думала, что он будет учить её шитью. На самом деле у Усаги был небольшой опыт, она слукавила, чтобы ещё немного получить его внимания. Но именно тогда руки предательски дрожали, а чертова нитка все никак не хотела продеваться в ушко. Вот чего он на неё тогда уставился? И так тяжело было… А ещё когда он забирал всё это дело в свои руки, ненадолго коснулся её собственных ладоней. Тогда показалось, будто внутри прошёлся электрический заряд, а внизу живота стало непривычно покалывать. Всё тело покрылось сотнями мурашек, а в его большой футболке стало совсем неуютно, а не как ощущалось, когда она выходила из дверей ванной. Там всё пахло так по-мужски — одеколоном, шампунем, гелем для душа. И, сидя рядом с ним, этот запах ощущался ещё явственнее. Вообще весь этот момент казался ей очень интимным. Если так думать, она наедине сидела с красивым мужчиной, одета лишь в его футболку… всё прям в духе тех сёдзе манг, что она читает втайне ото всех. Но благо Мамору отвлёк её от непристойных мыслей. — До встречи, Усаги, не опаздывай в следующий раз, иначе буду наказывать, — начал прощаться Мамору, когда они подошли к её дому.       Усаги с досадой взглянула в горящие окна своего дома и впервые осознала, что ни под каким предлогом не хочет домой, к семье и вкусной еде, она хочет стоять вот так с Мамору хоть до утра, даже отказавшись от всех сладостей мира. — Я постараюсь быть более пунктуальной, но ничего не обещаю, — улыбнулась ему Усаги, теребя концы ленты. Боже, как ей хотелось расплести эту косу и накрутить любимые оданго. — И, повторюсь, никогда не меняйся, Оданго, — он напоследок ей немного улыбнулся и неспешно направился в сторону дома.       Усаги прижала руки к груди, натянув рукава пиджака так, чтобы полностью скрыть ладони. Почему-то хотелось плакать, не так, как это было всегда. Тихо и незаметно. Но его теплота, забота, пусть и вынужденная обстоятельствами их нелепой судьбы, всё же заставили её улыбнуться и зайти в дом. — Мам, я дома, — крикнула Усаги, со зверским удовольствием снимая треклятые туфли.       Никогда больше не оденет эти каблуки, к черту всё. Ноги ужасно гудели, что хотелось упасть и не вставать более. А ещё было бы неплохо, чтобы кто-нибудь помассировал ей пяточки. Желательно высокий брюнет с синими глазами. — Привет, солнышко… — Икуко вышла по обычаю встретить свою дочь и чуть не выронила из рук тарелку, держащую в руках.       Усаги сразу выпрямилась под её оценивающим взглядом — на маму, в конце концов, тоже стоит произвести впечатление. Женщина долго её рассматривала, особенно лицо. Казалось, будто она не узнает её, думает, что домой пришел кто-то отдалённо напоминающий её Усаги. Что-то было в взгляде осуждающее, непонимающие, но в то же время восхищённое. Они долго так стояли, пока Усаги не начала закипать. — Что? — резко спросила девушка, нахмурив брови. — А? Нет, всё в порядке, кушать будешь? — Икуко вздрогнула от голоса дочери, который вывел её из потока мыслей. — Буду, только переоденусь, — вздохнула Усаги, поднимаясь наверх.       Там она обессиленно упала на кровать, обнимая большую розовую подушку. — Ну почему же всё так сложно? — задала в пустоту вопрос девушка, но, как и ожидалось, ей никто не ответил.       Она с остервенением начала стягивать с себя неудобную одежду. Но вот юбку она снимала аккуратнее, боясь вновь образовать в ней дырку. Поднимаясь с кровати за своей любимой пижамой, краем глаза она уловила собственное движение в зеркале. Резко остановившись, Усаги медленно начала приближаться к зеркалу высотой с её рост. Она раньше никогда не замечала, насколько красиво у неё тело. Пусть грудь и не такая, как у подруг — не третьего размера — маленькая, но аккуратная. Выпирающие ключицы, тонкая шея. Руки непроизвольно коснулись чувствительной кожи, кончиками пальцев очертили несколько скрывшихся под волосами родинок. Прошлись по ложбинке между грудью, спускаясь к плоскому животику. И как ей удается быть такой худой с её любовью к сладкому? Кажется, мама говорила, что это возрастное, именно поэтому Усаги никогда себе и не отказывала в удовольствии покушать. Окинув напоследок свои стройные ноги, девушка наконец достала мешковатую розовую пижаму с множеством зайчиков. — Секси Усаги, — хихикнув своему отражению, девушка спустилась вниз, где ее уже ждал вкусный ужин. — Чего это ты так улыбаешься, дурочка? — Усаги повернулась к своему младшему брату Шинго и дала ему подзатыльник. — Просто радуюсь тому, что смогу наконец нормально поесть, — девушка схватила свою чашу с супом в одну руку, а в другой зажала палочки. Быстро втянув в себя лапшу с характерным хлюпаньем, она немного отпила бульона через край и повернула взгляд на брата. — Что? — Почему ты какая-то не такая? — тихо спросил брат, с ужасом смотря на лицо Усаги. — Ты на что это намекаешь? — девушка аккуратно поставила чашу и палочки на стол, чтобы не уронить от раздражения. — Где твои булочки на голове и почему у тебя на лице косметика?       Усаги пощупала косу за спиной и поняла, что в голодном страхе забыла хотя бы расплести её, не то что сделать оданго. Ещё и Шинго недоволен: в этом мире нет справедливости. — Хватит тебе, Усаги очень даже идёт, — Икуко решила предотвратить очередную драку и села за стол вместе с детьми.— Шинго, можешь поесть у себя в комнате. Мне надо поговорить с Усаги наедине. — Опять будешь кричать на дурочку, а я всё пропущу? — возмутился мальчик, но всё же поднялся из-за стола, захватив с собой еду. Когда Икуко убедилась, что сын уже в своей комнате, она обратилась к дочери. — Что случилось? — спокойным голосом спросила женщина, смотря в глаза Усаги. — А что такое? — пожала плечами девушка, вновь вернувшись к еде. — Твой внешний вид… Ты никогда так не одевалась, не красилась. Это для Мамору, он тебе нравится?       Усаги на пол пути перестала втягивать лапшу и перевела взгляд на маму. Она смотрела на неё с долей беспокойства и любопытства. С трудом проглотив остатки еды, девушка вытерла лицо влажным полотенцем. Она не могла сказать маме — вдруг она ещё решит, что они не смогут после этого заниматься? Для себя Усаги решила, что намерена с ним видеться вплоть до окончания экзаменов. Пусть она ему и не нравится, но просто быть его другом тоже приятно. Если они, конечно, друзья. — Нет, мам, ты чего, Мамору уже взрослый для меня, — девушка фальшиво мило улыбнулась, отвечая на взгляд матери. — Парень, который мне понравился, не отвечает мне взаимностью, мы часто сталкиваемся с ним в кафе. Через третьих лиц я узнала, что ему нравятся девушки посерьёзнее. Тогда девочки и предложили изменить меня, так сказать. Но у него оказывается девушка есть, поэтому уже завтра я снова накручу свои оданго.       Она понимала, что врать своей матери очень некрасиво. Как, собственно, и Мамору. Но она не могла по-другому, тем более отчасти её слова были правдой, просто не совсем полной и с некими неверными дополнениями. — Милая, — Икуко одобряюще сжала её пальцы и придвинулась ближе. — Не расстраивайся так сильно, ты у меня самая красивая девочка, все у тебя впереди. — Да я понимаю, мам, — Усаги улыбнулась ей, положив голову на плечо. — Немного обидно, но это пройдет. — Давай не будем о плохом. Как твои занятия с Мамору, есть польза? — Определенно есть, — ухмыльнулась девушка и поведала о всех его мучениях в её сторону.       О том, как они с горем пополам заново учили английский алфавит, решали задачки. Она рассказала всё, кроме их неловкой ситуации с юбкой. Не будет же она рассказывать маме, что показала малознакомому парню, пусть и край, но нижнего белья, что щеголяла в одной его футболке? О, нет, она слишком берегла психику своей мамы и дорожила дальнейшими встречами с этим парнем. Ещё немного поболтав, Усаги поблагодарила маму за ужин и хотела было помыть посуду, но женщина отправила её спать. Чмокнув женщину в щёку, девушка сонно поплелась в свою комнату.       Брызнув себе в ладони немного жидкого мыла, Усаги начала смывать со своего лица косметику. Видя остатки этого чуда в раковине, девушка решила для себя, что впредь столько не будет наносить на своё личико. Ещё раз сполоснув лицо водой, она вытерла его полотенцем и взглянула на своё отражение. Кожа слегка покраснела от её недавних действий, но даже так она могла видеть небольшие прыщики, черные точки, примостившиеся на носу и лбу. И ведь правда, кому она такой понравится? Усаги ухаживала за собой, конечно, не так конкретно, как её подруги — со всякими масками, кремами и тому подобным. Так кардинально девушка заботилась только о своих волосах. Лицом​ же она особо не занималась, наивно полагая, что само пройдет. Но оно уже не проходило лет пять, уменьшалось, но не проходило. У ее подруг кожа давно приобрела нормальное состояние, а у нее все никак не кончался переходной возраст. Конечно, выздоравлению способствовали и всевозможные тоники, но Цукино, попользовавшись от силы неделю, сразу же переставала. Мол, не помогает и все, хоть каждый ей кричал, что быстро это не подходит.       Но сейчас, рассматривая себя с каждой стороны, Усаги тяжело вздохнула и потянулась к синей баночке с почти нетронутой прозрачной жидкостью. Этикетка уверяла, что средство поможет ей избавиться от черных точек. Взяв ее с собой в руки, она направилась в комнату, чтобы найти спонжик. Смочив немного ватный диск, она аккуратно начала протирать каждый участок лица, минуя только глаза.       Закончив с протиранием, Усаги принялась за привычное расчёсывание своих шикарных волос. Она с некой нежностью водила по золотым локонам, пропуская их сквозь пальцы, наслаждаясь мягкостью. Почему-то сейчас, при таком успокаивающем действии, вспомнилась её ложь Мамору.       Парень, о котором в тот момент думала Усаги, был действительно её одноклассником, да только вот это она не отвечала ему взаимностью. Ко Сейя. Звездный мальчик, солист знаменитой группы «Три звезды». Он вместе со своими братьями начал учиться в их школе только в прошлом году. Все девочки вокруг визжали от восторга, радуясь такому поистине замечательному стечению обстоятельств. Каждая пыталась заполучить внимание любого из братьев, а больше всех — Сейи. Но судьба сыграла со всеми злую шутку, и брюнету понравилась только Усаги. Вначале самой девушке это всё казалось розыгрышем. Ведь не может такая плакса и неумеха понравится знаменитому и симпатичному мальчику, когда вокруг множество других претенденток.       Настойчивость парня поначалу забавляла Усаги — как никак, первый молодой человек, проявивший к ней интерес. Он каждый день встречал её у школы: это Усаги узнала от своих подруг, так как никогда не приходила на занятия вовремя. Говорил комплименты, от которых щёчки юной мисс Цукино мило розовели. А от многочисленных подарков она всегда отказывалась.       А потом ей стало безумно стыдно и неловко. Потому что Сейя ей не нравился, никак. Каждый день при его виде маленький червячок совести грыз её и грыз. Усаги не могла прямо отказать, а уж тем более согласиться. Девушке даже стало обидно за него, что он ей не нравится. Поэтому ей на помощь поспешили подруги, которые понятно все изъяснили парню, потому что знали толк в отшивании, особенно — Мина.       Сейя, казалось, нисколько не обиделся, и они остались друзьями. Даже хотелось сказать подружками. Они могли трещать обо всем на свете, как девочки, поддерживать друг друга в сложные минуты своих жизней. В какой-то момент Сейя даже сам начал сетовать на её внешний облик. Хотя вначале это очень смутило Усаги — вдруг он бы настаивал на её изменениях, если бы они встречались? Девушке никогда не нравилось, если ей помыкают.       Поэтому она очередной раз облегчено вздохнула и порадовалась тому факту, что она с Сейей не пара. Повернувшись на бок, Усаги потеплее укрылась под одеялом и сладко зевнула: хватит с неё размышлений, пора спать. Но, прежде чем провалиться в сладкий сон, девушка отметила для себя, что стоит посоветоваться ещё и со своей подружкой насчёт Мамору.       Усаги стояла посреди уже знакомой гостиной, а сзади кто-то бережно обнимал её за талию, поглаживая животик. Краем глаза она заметила разбросанные по полу тетрадки, учебники и всё прочее, что было необходимо для занятий с её преподавателем. Её веки тут же блаженно прикрылись, когда крепкие ладони опустились на бока её бедер, медленно задирая край её юбки любимого лимонного платья. Плавно руки перешли к ягодицам, бережно сжимая. Если бы не парень за спиной, Усаги точно бы упала. А сейчас ей оставалось только откинуться на него и наслаждаться, незнакомыми ей прежде, ласками, тихо постанывая. Каким-то краешком сознания она понимала, кто стоит за её спиной, но никак не могла повернуться. А когда по шее прошёлся ряд нежных поцелуев, Усаги не смогла терпеть более и развернулась, чтобы слиться с ним в поцелуе…       Усаги резко поднялась в кровати и дрожащими руками провела по лицу. Она начала вертеться вокруг себя, осматриваясь. Девушка находилась в своей комнате, но никак не в гостиной Мамору. Значит, приснилось… Она жадно глотала воздух, пытаясь успокоить чувство, что сейчас бушевало в ней. Пижама неприятно липла к потной коже, а между ног было влажно. Усаги понимала, что это значит, но никак не могла поверить. Те чувства, прикосновения во сне она ощущала довольно явно, хоть точно никогда их не испытывала ранее, чтобы такое могло присниться. Пожалуй, больше не стоило брать манги для взрослых, которые оказались в коллекции Рей.       Потянувшись к телефону на тумбочке, Уса с досадой увидела, что ещё очень рано, чтобы собираться в школу. Но этого времени было более чем достаточно, чтобы привести себя и свои чувства в порядок. Прихватив шапочку для волос, Усаги направилась в душ, смывать свои ночные кошмары. Стоя под холодными струями воды, она остервенело тёрла мочалкой те места, где так явно касался её во сне Мамору. Она точно знала, кто это был — все указывало на него. Ей никогда прежде не снились подобные сны, неужели молодой мужчина настолько запал ей в душу, что она теперь будет видеть его каждую ночь в своих мечтах? Не то, чтобы ей это было противно — воображение услужливо всё сделало довольно правдоподобно и приятно. Но осознание того, что этого никогда не произойдет приносило жгучую боль в области сердца.       Спускаясь вниз по лестнице, Усаги встретилась с удивлённым взглядом мамы, которая что-то сбивала в миске для завтрака. Девушка приветливо ей улыбнулась, и, поставив школьную сумку у двери, прошла к ней на кухню. — Усаги, ты заболела? — обеспокоенное спросила Икуко, потрогав лоб дочери. — То, что я так рано встала, не значит, что я больна, — нахмурив светлые брови, ответила девушка. — Меня больше тревожит твой вид, у тебя глаза красные, и лицо выглядит болезненно. Такое ощущение, что у тебя лихорадка, дорогая.       Усаги от её слов чуть не уронила яблоко, которое чистила себе для бенто. Её пугало, что мама может догадаться, что с ней. Хоть она и понимала, что сейчас её вид воспринимается как болезнь, но если сны буду посещать её каждую ночь, рано или поздно мама может догадаться. И тогда Усаги точно сгорит от стыда. Меньше всего ей хотелось обсуждать с родительницей это. Она и с девочками темы такого рода старается обходить стороной, а уж с мамой тем более. — Может быть, это аллергическая реакция на тоники? Я снова начала протирать лицо, — пожала плечами девушка, пытаясь принять привычное выражение лица. — Давай, помогу с завтраком. — Не думаю, Усаги, раньше ведь не было, — неуверенно ответила женщина, подвигая дочери дощечки с ножом и миску с овощами. — Сделай салат, пожалуйста. — Ну, раньше я и не пользовалась ими так часто, — уклончиво сказала Усаги, нарезая перец.       На самом деле, готовка и Усаги, как антонимы. Как бы она не хотела, не загоралась научиться готовить, получалось у нее, мягко говоря, не очень. После криков мамы и Макото, Усаги полностью для себя решила, что ничего сложнее, чем разогревка полуфабрикатов, она делать не будет. Но сейчас ей нужно было отвлечь себя от непрошеных непристойных мыслей, даже если это нарезка овощей. Она явно перестаралась, потому что кусочки перца вышли тоньше, чем надо, а помидоры — толще. Но мама ничего ей не сказала, поэтому совесть Усаги осталась чиста. Почти. — Ты не будешь завтракать? — удивлённо спросила Икуко, увидев, что дочь уже обувает школьные туфельки. — Я не голодная, — улыбнулась девушка, взявшись за ручки сумку. — Не забудь своё бенто, — крикнула женщина, но в ответ ей был хлопок двери.       У Усаги было ещё около сорока минут до начала занятий, и впервые у неё было больше свободного времени, чтобы пойти по более длинной дороге: через парк Итанохаси. Ей всегда там нравилось, хоть Цукино и не считалась ценителем всего прекрасного. Она просто наслаждалась окружающим. Высокими кустами, голосами проходящих мимо людей. А ещё ей очень нравился фонтан в центре парка. Вот и сейчас она неспешно направлялась в его направлении.       Только вот вселенная сегодня хотела, чтобы ее съел собственный стыд. Навстречу ей бежал никто иной, как Мамору Чиба. Он выглядел не так, как она привыкла его видеть. Вместо строгих костюмов и прочего, сейчас на нем были простые спортивные штаны и майка, оголяющая его мышц рук. Одного взгляда на хватило, чтобы Усаги вздрогнула — не только от будоражующего чувства внутри, но и от холода. Усаги стянула рукава школьной блузки ещё ниже, и размышляла, что ей делать дальше.       Он не заметит её, она может незаметно обойти фонтан с другой стороны, чтобы их пути не пересекались. Если она заглянет в его глаза, то он поймет всё. И тогда она потеряет его, это точно. Но и проигнорировать она никак не могла, так как сможет услышать его приятный баритон лишь завтра. А сегодня её личный наркотик не должен был появляться, но, видимо, их сводила судьба. По крайней мере, так надеялась сама Усаги​.       Но ретироваться было поздно, потому Мамору всё-таки увидел её. Можно было, кончено, пройти дальше, строя из себя опаздывающую девушку. Но куда она может опаздывать, если времени ещё больше, чем достаточно? Она также неспешным шагом продолжила свой путь, рассматривая его. Парень сбросил скорость, и теперь направлялся к ней таким же шагом. Когда они поравлянались, Усаги будто проглотила язык. Она не могла отвести от него взгляда, хоть и понимала, что по-любому выдает себя с потрохами. Поэтому она сейчас молила, чтобы её лицо было просто приветливым, не более. — Здравствуй, Оданго, — Мамору заговорил первым, с любопытством взирая на неё с высоты своего роста. — Не думал, что ты умеешь так рано просыпаться. — А я и не знала, что ты осведомлен и в таком вопросе моей жизни. Следишь за мной? — спросила Усаги, немного ухмыляясь.       На самом деле она вообще старалась отгородить Мамору от не самых лучших фактов о ней. Сейчас девушка пребывала в полнейшем недоумении — откуда у парня подобная информация? — О да, солнце, я маньяк и слежу за твоими окнами, сидя на деревьях, — иронично ответил Мамору, но Усаги и не обратила на это внимания. «Солнце» заполнило её сердце и мозг. — Ты бегаешь по утрам? — проигнорировав его шутку, спросила девушка, стараясь не думать о милом обращении, пусть ироничном. — Да, полезно для здоровья, — ответил парень, разминая шею. — А можно мне с тобой бегать? — вопрос вырвался из неё прежде, чем она это осознала. — Хотя знаешь, я такая соня… — Ну нет, первое слово дороже второго. Тем более тебе не помешает, глянь какие ляхи наела, — щёки Усаги гневно вспыхнули, и она возмущённо на него посмотрела. — А ты всё-таки разглядываешь мои ноги, извращенец, — Усаги определено больше нравился тот Мамору, что назвал её Усаги и заботился о ней. А не этот саркастичный хам, смотрящий на неё с ухмылкой. — Я же шучу, Усаги, — почти ласково сказал Мамору, дёргая ее за хвостик.       Девушка смутилась и поспешила убрать руку от своих волос. Прикоснувшись к его предплечью, Усаги невольно вздрогнула, вспоминая картинки ночных снов. Дыхание моментально участилось, а сердце готово было выскочить из груди. Щёки обжёг яркий румянец смущения и стыда, что не укрылось и от Мамору. — Что с тобой? — он тут же прикоснулся охлаждающей ладонью к её лбу, отодвигая золотистую чёлку. — Ты вся горишь, заболела что ли? — Наверное, — с придыханием ответила Усаги чуть слышно, уже не стараясь оторвать его руки от себя — понимала, чем это чревато. — Мама думает, что у меня лихорадка. — И миссис Цукино позволила тебе в таком состоянии пойти в школу? — недовольно пробурчал Мамору, наконец опустив руку. — Со мной все в порядке, правда. Я думаю, пройдет и всё будет хорошо. Не переживай, Мамору, — Усаги подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза и правдоподобно улыбнуться. — А учёбу нельзя пропускать, у нас скоро контрольная по японскому. — Замечательно, теперь я знаю, чем буду тебя мучать завтра, — он усмехнулся, отвечая на её взгляд. — Ты бака, — Уса надула нижнюю губу и отвернулась от парня, обиженно скрестив руки на груди. — Я, между прочим, больная, а ты собираешься изводить меня. — Но ты ведь только что сказала, что в порядке, — даже затылком девушка могла ощутить все ехидство, которое наверняка сейчас было на его лице. — Я опаздываю, до встречи, — Усаги резко его оборвала, и, гордо подняв голову, поспешила в сторону школы.       Его привычное поведение немного остудило её, но Цукино знала, что это всё временно. И странное желание вновь захлестнёт её с ещё большей силой. Стоит только вновь уснуть или же взглянуть в тёмно-синие глаза Мамору. — До завтра, Оданго, — услышала она ответ, уже выходя из парка.       Ей стоило многого, чтобы не обернуться и ещё раз не посмотреть на него. Дрожащими руками она прикоснулась ко лбу, ощущая жар, и поправила чёлку, которой касался Мамору. Тяжело вздохнув, Усаги крепче сжала ручки школьной сумки. Будет не легко справляться с непрошеными мыслями. Очень не легко.