Осколки

Таймлайн: «Истоки неприятностей», сразу после того, как Силь избил Фелтингеров — Убью суку! — прошипел Прим, осторожно шевеля загипсованной рукой. Сек промолчал. Говорить было тяжело, дышалось тоже не очень. Нос распух, кровь из него течь наконец-то перестала, но забила намертво ноздри и застыла внутри мерзкой колючей коркой. Хотелось лечь и отключиться, но если с первым проблем не возникло, то накатывающая волнами полудрёма напоминала скорее обморок, чем здоровый сон. Так себе ощущение. Зря в лазарете соврал, что голова не кружится. Может, пусть бы угостили какой-нибудь таблеточкой. Но тогда в общагу на ночь точно не отпустили бы, да ещё и домой настучали. А так, может, пронесёт. Зато Прим отрывался за двоих: орал и кругами бегал по комнате, сшибая мебель. Будто ему синяков не доставало. — Да какого хрена? Сучка мелкая! — продолжал ругаться он. — Найду и урою! — Уверен? — От его воплей у Сека раскалывалась голова. А может и не от воплей, а просто так. — Нет, — неожиданно отозвался брат. — Только если подкараулить и со спины пристукнуть, да и тогда есть шанс, что увернётся... Вот же мелкая гадина! Ты хоть успел разглядеть, как он это сделал? Сек покачал головой. Очень осторожно и стараясь при этом не шевелить глазами. Это оказалось почти так же сложно и неприятно, как дышать со сломанным носом. Возможно, именно поэтому со стороны Секундус Фелтингер выглядел удивительно спокойным. Слишком спокойным для человека, внутри которого клокотала злость и ненависть. Ещё пару часов назад клокотала. А потом как-то вдруг схлынула, оставив только искреннее непонимание. Сек очень не любил чего-то не понимать. Он, вопреки расхожему мнению, не считал себя твердолобым идиотом, да и не был им вовсе. Просто когда дома тебе с самого детства вдалбливают, что ты дурак и позор рода, волей-неволей начинаешь вести себя соответственно, то есть драться в подворотнях, хамить старшим и игнорировать учителей. И родителей. И бабушку. Особенно бабушку, которая невесть с чего вбила себе в голову, что единственные внуки должны быть достойны своей (её) фамилии, почаще появляться на светских приёмов, поддерживать умные беседы, носить ужасные тесные костюмы и встречаться непременно с правильными девочками из хороших семей. Внуки пару раз объяснили ей, в как долго и в каких позах имели все эти костюмы, приёмы и девочек (последних — не только в переносном смысле), после чего достопочтенная магисса разобиделась, но отстала. На какое-то время. — Я вот не понимаю, — не унимался Прим. — Ну серьёзно, чего он к нам прицепился? Что мы ему сделали-то? Подумаешь, за девчонку приняли. Так он сам подыграл. Мог бы сразу сказать: мол, извиняйте, ошибочка вышла, валите-ка, ребята, искать другую жертву. — И ты бы послушно свалил? — ухмыльнулся Сек. — Нет, конечно! Но хоть не чувствовал бы себя таким идиотом! Наверное… — Мы бы тогда ещё раньше подрались. — Да разве же это драка?! То есть… Ты же не собирался с ним всерьёз драться посреди школьного двора, да? И я не собирался. Тряхнули бы немножко, подзатыльник дали, чтоб не выёживался — вот и всё. А серьёзного ничего бы не сделали. А был бы он на самом деле девчонкой — тем более ничего не сделали бы. Подшутили малость, вот и всё. — Видимо, ему не показалось, что это малость. Возможно, ему даже не показалось, что это шутка. — Да я бы никогда! — запальчиво крикнул Прим. Не то чтобы совсем никогда… Но всё же ничего, страшнее поцелуя, девчонкам действительно не грозило. Да и то: одно дело зажимать в углу девицу, которая отпирается только для виду, а сама через слово хихикает и как бы невзначай старается придвинуться поближе, и совсем другое — ту, которая реально против. «Никогда» — относилось, например, к Лизе Херциг. Да ну её в туман, с её викенским воспитанием, домашним образованием и юбками ниже щиколотки. Такую за плечо ненароком тронешь — а потом жениться придётся. «Никогда» относилось к Сандре. Во-первых, она занята. Во-вторых, смотрит в ответ так… ну, как взрослая тётка на пятилетних детей. Как на идиотов смотрит, в общем. А вот приставать к её племяннице было весело, она очень забавно злилась в ответ. Иногда даже огрызалась. Хотя вот с гранами вышло совсем не смешно. Если бы Перфи не вмешался, у девчонки хватило бы дури пустить их в дело. А вот хватило бы умения и концентрации — это уже другой вопрос. Могла ведь и сама покалечиться, боевые арфактумы — это не шутка! — Или он просто сам хотел подраться, а мы под руку подвернулись, — продолжал размышлять Прим. Кажется, часть его монолога Сек прослушал, но вряд ли там было что-то действительно важное. — А вот если… слушай… глупая мысль, но… — Договаривай, — велел Сек, хотя знал брата достаточно хорошо для того, чтобы угадать его мысли самостоятельно. — А вот когда у меня, допустим, желание подраться, и я до кого-то докапываюсь, то это так же стрёмно со стороны выглядит? Не угадал. Хотя мысль интересная. А ещё... — Знаешь, у меня тоже есть глупая мысль. Или не глупая. То есть… Ну... — Из-за больной головы фраза никак не хотела формулироваться нормально, и Сек на какое-то время почувствовал себя тем самым идиотом, каким его считали все, кроме старшего брата. — Допустим, он действительно просто хотел подраться. Но почему он при этом сидел перед женской общагой? Более укромного места не нашёл? — Девчонку клеил какую-нибудь? — предположил Прим. — Он похож на того, кто таким образом будет девчонку клеить? — На педика он похож, — фыркнул Сек. — Ладно, а зачем тогда? Давай, договаривай свою гениальную мысль. — Типа… показать им, что нас не стоит бояться? — Девчонкам? — Ну. — А они нас боятся? — Эллерт боится. То есть, знаешь… не как другие, а всерьёз боится. Прим помолчал, походил по комнате, обдумывая слова брата. Произнёс неуверенно, словно оправдываясь: — Да она просто дёрганая какая-то… То есть вообще по жизни нервная, не только с нами. Если бы не шарахалась так от всего, я б её и не трогал. Смысла в оправданиях не было, Сек и сам чувствовал примерно то же. Не стыд… но некоторую неловкость за то, что не смог вовремя остановиться и оставить девчонку в покое. Всё ждал какой-то повод. Смеялся над чужим страхом, не замечая, что ему уже давным-давно не смешно. — В общем, не приставай к ней больше. — Ладно, — легко согласился Прим. Как будто он всё это время тоже ждал повод. — А что тогда делать? — Ничего не делать, пусть живёт как умеет. — Да нет, нам что делать? Скучно же! — Ну… Можно, например, аккуратно выяснить, кто этот недоросль, сломавший тебе руку. — И отомстить? — азартно подхватил идею Прим. — И спросить, как он это сделал, потому что я бы тоже не отказался так уметь. А дальше по ситуации.