Предчувствие любви или дело об "Огненном сердце"

      Мягкий свет свечи освещал открытую страницу, над которой склонился Милц. Он уже в пятый раз перечитывал отпечатанные на ней строчки и никак не мог взять в толк, как такое возможно.       - Самое пользительное для вашего пациента при потере крови - это кровопускание, - прочитал он вслух и возмутился. — Ну вот, что за бред?! Голову бы оторвать тому, кто это написал, - Милц посмотрел на обложку книги. Надпись гласила: "Ставридка А.А". — Поговорил бы я с этой «Ставридкой» с глазу на глаз, - скрипнул зубами Александр Францевич. — Ох, многое бы он от меня узнал!       - С кем вы тут воюете, доктор? – спросил вошедший в кабинет Штольман.       - Вот прислали из столицы рекомендации, - отозвался Милц, кивнув на книгу. — Только они скорей по умерщвлению пациентов, нежели по их излечению. Пишут все кому не лень, а ты мучайся, не спи, изучай, - и он потёр уставшие глаза. — А вас что привело ко мне, Яков Платонович, в ночь глухую? Да вы садитесь, не стойте, в ногах правды нет.       Штольман подошёл к свободному от книг стулу и,, присев, вытянул ноги. Затем поставив саквояж возле себя, расстегнул сюртук.       - Цыган покоя не даёт, - признался Яков Платонович. — Складывается впечатление, что он возник в нашем городе уже мёртвым. Никто о нем ничего не знает. На вокзале его не видели, в гостиницах и постоялых дворах — тоже. Парадокс, - и Штольман устало потёр лицо. — Осталась одна надежда на Евграшина. Я дал ему задание выяснить, не снимал ли этот цыган дом у кого-нибудь из местных. Хотя, я думаю, и это будет впустую, - махнул он рукой. — Кто сдаёт квартиры цыганам?       - А табор вы не хотите проверить? – произнёс Милц. — Ведь резонно предполагать, что он мог бывать там.       Яков Платонович, невесело улыбнувшись, посмотрел на доктора.       - Там все как один с честными глазами утверждают, что не видели и не знают такого. Знаю, знаю, им нельзя верить, - вновь махнул рукой Штольман, видя, что доктор хочет что-то сказать. — Но у меня нет веских причин допрашивать их.       - Положение, как я погляжу, патовое, - Милц протёр очки платком. — И я, увы, ясности в дело не добавлю. То, что нашёл, вас ещё больше запутает, - он достал из ящика стола журнал. Открыл его на закладке: - Вам как, в сокращённом виде читать или полностью?       - Давайте пока в сокращённом, - попросил Штольман.       - Ну-с, начнём. Как я и говорил, смерть наступила от колотой раны колющим предметом трёхгранной формы. - И он, подойдя к секционному столу, откинул простынь. — Видите эти расходящиеся лучи?       Яков Платонович, нехотя поднявшись с места, подошёл к Милцу и наклонился над телом.       - Края раны ровные, и вокруг неё наблюдается участок осаднения, - продолжил доктор. - Это происходит от воздействия предмета на кожу. Соприкасаясь с поверхностью эпидермиса, колющий предмет по мере его продвижения внутрь тела подвергается осаднению. Раневой канал….       - Доктор, мы договаривались о короткой версии, - перебил Штольман увлёкшегося доктора. — Прошу вас по существу. Ночь на дворе.       - Ночь хорошей лекции не помеха, - отозвался Александр Францевич, ворчливо накрывая тело. — Я лишь хотел сказать, что орудие убийства несколько необычное. Оно имеет три части: первую, это ручку, вторую, ножку, толщиной не больше вязальной спицы, ну и третью, так сказать, рабочую, кинжаловидной формы. И ещё, на рабочей части инструмента имеются насечки, как у напильника. Также в раневом канале мной были обнаружены инородные вещества, как то крошки воска и металлическая пыль. Думаю, что они были занесены туда с орудия убийства.       - Значит, из вышесказанного можно сделать вывод, - проговорил Штольман. — Наш убийца - человек небедный, коль может позволить себе иметь столь необычную вещь. А также воск и металл стоят денег. Теперь нам нужно объединить все это и определить род занятия, при котором эти предметы применяются. И мы выйдем на убийцу. Остался сущий пустяк, - иронизировал Штольман, посмотрев на доктора.       Милц развёл руками.       - Я же предупреждал вас, Яков Платонович.       - Вы ещё можете что-нибудь добавить, Александр Францевич? – спросил сыщик с надеждой в голосе.       - Только то, что удар был нанесён с большой силой. Видать, человек, нанёсший его, был не просто зол, а взбешён.       - Так, - протянул сыщик и, развернувшись на каблуках, заходил по кабинету. — Вырисовывается картина. Эти двое знакомы и при встрече что-то не смогли поделить между собой. Возник спор, и результат - убийство. Александр Францевич, а на теле цыгана нет никаких больше ран, ссадин?       - Вы что, первый день со мной работаете? - обиженно откликнулся доктор. — Если было бы что-то ещё, я непременно вас уведомил об этом.       - Извините, - буркнул Штольман, вновь погружаясь в свои мысли, — значит, драки не было. Убийство - не следствие самозащиты.       - Нашли! - в кабинет ворвался Коробейников. — Представляете, нашли! В пяти вёрстах вверх по течению реки нашли следы волочения.       - В темноте? – удивился доктор и недоверчиво посмотрел на окно. За ним, как он и думал, стояла кромешная тьма.       - Да нет, - протянул Антон Андреевич. — Ульяшин мне сообщил об этом намного раньше, но я замешкался с поручением Якова Платоновича и… И ещё меня ограбили две цыганки, - добавил он. — Но я кое-что заметил, - быстро произнёс он, чтобы реабилитироваться в глазах начальства. — У одной из них на цепочки висела печатка, в точности как у найденного нами цыгана. Две дуги друг напротив друга на фоне солнца.       - Вот вам и повод, Яков Платонович, чтобы с пристрастием опросить весь табор, - хмыкнул Милц, глядя на разрумянившие щеки Коробейникова.       - Давайте все в подробностях, - вздохнул Штольман.       - Я шёл по дороге, вёз велосипед, а они мне навстречу, - начал Антон, теребя манжету.       - Да не об этом, - досадливо махнул рукой сыщик. — Сначала про следы расскажите.       - Они идут со стороны леса, - проговорил помощник, радуясь, что оставили щекотливую тему об его ограблении. — Сначала убийца нёс труп на плечах, это видно по глубине впечатанных в почву его следов. А затем, скинув тело, до воды дотащил волоком.       - Так, мы имеем ещё один штрих к портрету убийцы. Сила. Александр Францевич, как вы думаете, сколько может весить цыган? – оживился Штольман. - Не меньше пяти пудов, - ответил Милц, посмотрев на тело, накрытое простыней. — М-да, - тут же протянул он. — Не каждый осилит такую ношу. Посему, видать, убийца в хорошей физической форме. Как долго несли тело? – и доктор с любопытством воззрился на Антона.       - Саженей две, может, три, - ответил Коробейников.       - На той тропинке было ещё что-то? – спросил Яков Платонович у помощника.       - Да, следы от лошадиных копыт и борозды от колёс телеги. Сама тропа идёт со стороны леса, - предвосхитил Антон следующий вопрос начальника.       - Значит, надо прочесать лес в поисках места преступления. Но думаю, что не придётся значительно уклоняться от тропы. Все произошло где-то рядом, - заключил Штольман, обдумав сложившуюся ситуацию. — Антон Андреевич, с утра возьмёте городовых и пройдёте там. Обследуйте все основательно. Если что найдёте, присылайте за мной. А я с чеком буду заниматься. Есть у меня одна мысль, как подпись держателя восстановить, - загадочно проговорил Штольман.       - Хорошо, - кивнул Коробейников.       - Дохтор! Меня за вами прислали, - послышался голос, и на пороге кабинета возник мужик, ломавший в руках картуз. — У Кирилла Владимировича барышне-с плохо стало!       - Объясни все толком, не кричи, - попросил Милц, снимая халат. — Какой барышне? Как плохо?       - У их сиятельству сеанс был. Они с гостями духов вызывали, прости Господи, - и посыльный перекрестился. — Ну, вот, она и без чувств-с упала. А более я и не знаю.       - Я с вами, Александр Францевич, - неожиданно для самого себя выпалил Штольман, понимая, что речь идёт об Анне Викторовне. — Вдруг там что-то серьёзное, - неуверенно добавил он, мысленно проклиная свою несдержанность.       - Пожалуй, - взяв чемоданчик, согласился с ним Милц. — Духи -народ коварный, и неизвестно, что от них можно ожидать, - без тени улыбки на лице изрёк он и махнул рукой в сторону двери, — прошу.       - Антон Андреевич, на сегодня вы свободны, - проговорил Яков Платонович и вышел за дверь вместе с доктором. Оказавшись на улице, он полной грудью втянул слегка морозный воздух.       Осень робкими шагами вступала в свои права. Днём ещё не было заметно её присутствия, но ночью она, не стесняясь, заявляла о себе.       - Яков Платонович, - нетерпеливо позвал его из коляски Милц. — Что вы там застыли или передумали ехать?       - Нет, не передумал, - и Штольман устроился рядом с ним.       Посыльный дёрнул поводья, и они покатили по ночной дороге.       Весь путь до именья они молчали и только, когда коляска остановилась возле парадного входа, Александр Францевич произнёс: - Яков Платонович, прошу вас, выступите в роли сдерживающей силы от наплыва сочувствующих. Обычно мне приходится потратить немало энергии, чтобы урезонить их в своих порывах помочь.       - Всенепременно, - отозвался Штольман, и они, войдя в распахнутые двери, в коридоре столкнулись с князем.       - Я полицию не вызывал, - высокомерно произнёс Кирилл Владимирович, глядя на сыщика и преграждая ему путь. — Вам тут не место.       - Я здесь по долгу службы, - не менее холодно изрёк Яков Платонович. — Анна Викторовна является ценным свидетелем, и я намерен удостовериться, что с ней все в порядке, - не моргнув глазом, соврал он. — Разрешите пройти?       Разумовский молча отошёл в сторону, и он беспрепятственно прошёл в комнату, где на диване бледная, без чувств лежала Анна. А доктор пытался выгнать собравшуюся толпу вокруг неё.       - Прошу вас, выйдите отсюда, - говорил Милц. — Я не смогу обследовать её при таком скоплении народу. Пётр Иванович, подайте пример. Дамы, прошу вас на выход.       - Якоб, ты здесь? Какими судьбами? – и Штольман увидел Нежинскую. — Пойдём, мне нужно кое-что сказать тебе, - произнесла она, и, взяв его за локоть, решительно повела за собой. — Молчи, я знаю, что ты примчался сюда ради этой Анны Викторовны, - начала она. — Но знай, она обманщица! Устроили спектакль на пару с дядей. Я больше, чем уверена, что за якобы вызванного ею духа говорил Пётр Иванович. И с моим мнением, я думаю, согласятся многие, не правда ли, господин Ребушинский? - и она улыбнулась журналисту, который стоя рядом с ними, явно прислушивался к их разговору.       - Я так и знал, Нина Аркадьевна, - расплылся в довольной улыбки Ребушинский, предчувствуя, как он разовьёт эту историю. — Мне сразу показался голос духа несколько знакомым. Ох уж эти Мироновы, - покачал он головой.       - Вот, - победоносно провозгласила Нина Аркадьевна, радуясь, что так легко смогла найти себе союзника. — Что теперь ты скажешь о ней?       - Мне нечего вам ответить, Нина Аркадьевна, - произнёс Штольман, несколько покоробленный этим фактом. - Я здесь по долгу службы, - и он открыл дверь комнаты. — Как Анна Викторовна, доктор? – спросил он у Милца, перебинтовывавшего руку девушки.       - Пока очень слаба, но жить будет, - Милц убрал в чемоданчик инструменты. — Но если она не прекратит перенапрягаться, то заработает нервное истощение и вконец уморит себя. - И он посмотрел на бледную Анну Викторовну, настороженно глядевшую на него с дивана.       - Доктор, там ещё одной даме нужна ваша помощь, - в комнату заглянула служанка. — Прошу вас, не медлите.       - Ох уж эти женщины, - завёл к потолку глаза Александр Францевич. — Ну, просто коллективное помешательство. Что ты с этим прикажешь делать? - и вышел за дверь.       - Что же вы, Анна Викторовна, не жалеете себя? – присаживаясь подле девушки, спросил Штольман с улыбкой. — Нужно беречь себя, - и, не отдавая себе отчёта, заправил за ухо выбившийся из её причёски локон. — Вы же огорчаете меня и родных.       - Вас? - улыбнулась Анна.       - Прошу вас, дайте мне слово, что не будете устраивать больше спектаклей, - поняв, что уж очень разоткровенничался, Яков Платонович встал со стула. — Это вредно как и для вашего здоровья, так и для вашего renommee.       - Ах, спектакль?! - рывком Анна поднялась с дивана и тут же почувствовала, как голова закружилась, и к горлу подкатила тошнота. Полупрозрачная туманная пелена охватывает её со всех сторон, заглушая собой голос Штольмана. Она больше не слышала его. Зато увидела возникших из ниоткуда цыгана и русоволосого мужчину средних лет.       - Останови его, - тихий шелест слов донёсся до её ушей. — Иначе камень не прекратит свою кровавую жатву. Я граф Аминов, моя жена Лара и Рупа, - дух кивнул в сторону цыгана. - Будем не последними из его жертв. - И снова, но уже на ладони Авилова возник коричнево-красный камень, а вокруг него также замелькали знаки.       Анна, силясь не моргать от яркого света, пыталась запомнить их, проговаривая увиденное. — Сердце, змея, дуги, подкова, колесо, солнце.       - Солнце, - повторил за ней цыган, и к Анне на колени полетело кольцо. Взяв его в руки, она увидела выбитый рисунок: две дуги на фоне солнца.       - Анна Викторовна, Анна, Аня, что с вами?! Ответьте мне, пожалуйста, - пришла в себя девушка от тряски.       - Зачем вы меня так трясёте? – возмутилась она, но, тем не менее, не делала попыток освободиться от рук Штольмана. — Я вам не груша!       - Господи, как же вы меня напугали! - воскликнул Яков Платонович и обнял её. — Замерли на месте. Ни на что не реагируете и твердите что-то непонятное. Прошу, не пугайте меня так больше!       - Если вы дадите слово верить мне, - обнимая в ответ, лукаво проговорила она.       -Ох, Анна Викторовна, - отстранил сыщик от себя девушку. — Я материалист и верю в то, что вижу. Мне сложно принять то, о чём вы все время говорите. Доказательства, мне нужны доказательства.       - Значит, вы не поверите мне на слово, если я скажу, что цыгана, выловленного вами из реки, зовут Рупа. Что граф Аминов мёртв. И рубин под названием «Сердце огня» как-то связывает их между собой, - Анна поднялась с дивана.       Штольман качнул головой.       - Где доказательства? – повторил он. — Чем можно подкрепить ваши слова? - начал заводиться Яков Платонович. -Откуда у вас сведения о смерти графа и о каком-то рубине? - но тут он вспомнил причину появления Ларисы Дмитриевны в его кабинете. И тогда же она упоминала, что её муж собирался покупать редкий камень. — Хорошо, - сделал уступку Штольман. — С камнем и смертью графа вы, допустим, угадали. Хотя, кроме неясного лепета жены графа о его смерти, прямых фактов на это нет. А что до остального?       - Если я права в одном, то вы думаете, прочее может оказаться ложью?! – упёрлась Анна.       Яков Платонович промолчал, не желая поддаваться на её провокацию. Он был не менее упрям в своих убеждениях. А что касалось работы, то тут только прямые факты и улики могли поколебать его решение. И как бы он ни относился хорошо к Анне, ничто не могло изменить его отношение к пустым, на его взгляд, словам.       - Значит, по-прежнему, не хотите мне поверить? – правильно истолковала Анна молчание сыщика.       Штольман развёл руками.       - Ну, что же, - и девушка, поджав губы, пошла к двери. -А, кстати, - обернулась она и насмешливо посмотрела на сыщика. — Насчёт камня спросите у дяди. Он вам сказку про него расскажет, - и вышла из комнаты.