Demon of the seas

      Мы всё дальше отплываем от порта, который, словно впадая в апатию, посерел в последний день. Билл прижимается ко мне, обнимая со спины и бережно поправляя камзол на моих плечах. Ветер сегодня крайне холодный, слишком солёный. Возможно, скоро небо совсем затянет тяжелыми свинцовыми тучами. Не очень-то хочется попасть в шторм, после таких приятных выходных в порту… — А что именно ты хочешь найти в Антарктиде? — тихо спрашиваю я, переводя взгляд на далёкие шпили высоких домов. Волны бьются о борты корабля, качая судно чуть сильнее, чем обычно. Слышится шум появляющейся пены, вода темнеет. — Я там спрятал кое-какой артефакт, с помощью которого я смогу вернуть себе всё, что утратил, — отвечает капитан, зарываясь в мои волосы на макушке носом. Я уверен, что он, как всегда и бывает, прикрыл свои глаза, стараясь вдохнуть в себя как можно больше моего запаха. Сумасшествие какое-то…       Я оборачиваюсь, смотрю на старпома, который держит курс ровно на юг. Он смотрит лишь вперед, не обращая внимания на летающих вокруг чаек… Мне бы такую безмятежность.       Видения и сны будто стараются убить меня изнутри. Я постоянно вижу чёртовы звёзды, которых не должно быть. Разные письмена на старом языке не дают мне покоя. Я не знаю, что обычно написано светлыми буквами в пространстве. Слова могут зависнуть в воздухе или отпечататься тенью на земле, и от всего этого мне не по себе. Биллу я решил ничего не рассказывать: смысл донимать его своими глупыми проблемами? Я уверен на сто процентов, что его мысли забиты планом возвращения себе сил, а я пока что должен побыть в стороне.       Этой ночью я слышал, как он бормотал во сне, что хочет вернуться назад и отомстить всем… Отчасти мне даже жаль его, ведь он создан из чистой ярости и пылкого огня. Усмирить себя он не в силах, такова его природа. Возможно, он может успокоиться на время, но если он сорвется, то я не смогу ему противостоять. Ведь я слаб. В сравнении с ним я — мелкая букашка.       И чёртовы звёзды напоминают мне об этом своим громким шёпотом. Я не уверен, что это вообще небесные светила. Не могут они шипеть, подобно змеям, и плясать вокруг меня хороводы, напевая песни. У меня появились синяки под глазами, а Билл их заметил. Много же сил я потратил, чтобы объяснить, что это из-за смены климата. И, конечно же, мне не особо-то и поверили. — Почему ты не можешь жить спокойно? Тебе так важна месть, что ты готов пожертвовать нами всеми ради неё? — я отпускаю его руки, оборачиваюсь, чтобы посмотреть в сияющие глаза, напоминающие янтарную расплавленную смолу, в которой плавают пузырьки воздуха. У Билла слишком разные зеницы практически каждый день. И это настолько красиво, что сердце у меня замирает каждый раз, как я смотрю в них. — Тут даже не в мести дело, а в том, кем я стал, после изгнания. Я — никто, понимаешь? — он обнимает мои скулы ладонями, сводит брови на переносице, а затем опускает свои ресницы. Я вижу, как бледнеют его губы при одной мысли о прошлом. — Ты — капитан корабля Билл Сайфер. Властитель морей, Ужасный Демон, Хозяин этого мира, неужели тебе этого мало? — я нахмуриваюсь, кладу свои ладони поверх его ладоней. Светлая чёлка развевается на ветру, падает на лоб Сайферу. — Мало. Ты знаешь об этом. И перестань, пожалуйста, поднимать эту тему. Сосенка, я знаю, что тебе неприятна вся эта ситуация с погоней за моими призраками, но пойми, что это слишком важно для меня, — шепчет он, поднимая почерневшие глаза. — Не отговаривай меня, ведь у тебя плохо получается это делать. Ты только загоняешь себя в угол такими разговорами. Мы уже обсуждали это. И, прости, но я должен кое-что уладить со штурманом. — Он отпускает меня, делает шаг назад. — Я бы на твоём месте задумался. — Тяжело вздыхаю, прохожу мимо него, натягивая воротник камзола и прикрывая им шею от неприятных порывов ветра.

***

      Кок чистит купленный в порту картофель, насвистывает под нос незатейливую мелодию. Ножик быстро счищает кожуру с овоща, мелькая при тусклом свете, падающем из окна. Я нарезаю помидоры, в моей голове носятся мысли о будущем. Что же дальше? — Я прям чувствую, как шевелится твой мозг, — усмехается Боб. — Что тебя гложет, маленькое создание? — он кидает очищенный картофель в кастрюльку с холодной водой, берет в руки следующий овощ. — Да всё то же, — честно отвечаю я, дорезая один томат. — Я боюсь этой чёртовой неизвестности в плане Сайфера. — Опускаю голову, кусаю губы. — Ты его любишь? — в голосе кока слышится улыбка, а я лишь киваю в ответ. — Тогда не волнуйся, ибо он души в тебе не чает. Неужто не видишь, как он с тобой носится? Ничего не изменится, когда он получит всё обратно.       Я надрезаю новый помидор, проезжаюсь лезвием по пальцам. Сразу же выступила кровь, скатываясь на деревянную доску, а края раны начало щипать от кисловатого сока томатов. Я устало опускаюсь на табуретку недалеко от столешницы, смотрю пустым взглядом на свою ладонь, к центру которой и потекла алая жидкость. — И всё равно первые лет десять он будет карать всех неверных, а я буду стареть в сторонке. И, когда он вернётся, я уже буду не таким молодым, как сейчас. Я буду стареть, а он навсегда останется молодым и прекрасным. И потом я умру, удобряя собой землю, а он будет дальше жить и заниматься своими делами. Возможно, что у него появится кто-то красивее меня, а я останусь пережитком далёкого прошлого, о котором он забудет рано или поздно… — Я прижимаю чистую руку к лицу, прикрываю ей глаза. — Понимаешь теперь, Боб? Я буду ему не нужен. — Не накручивай себя, — кок откладывает нож в сторону, вытирает руки о свой фартук, кладёт одну ладонь мне на плечо, а затем старается взглянуть на моё лицо. — Ты сам себя же и расстраиваешь. С чего ты вообще взял, что капитан так с тобой поступит? — Потому что так поступили бы все на его месте. — Провожу ладонью по своей скуле, втягиваю болящими лёгкими кислород. — Боб, ну разве я не прав? — Глупый мальчишка, — он треплет меня по волосам, хрипло смеётся, уходя обратно к своему месту. — Сколько женщин ни побывало в моей постели, сколько ни делило со мной различные жизненные события, а ни с кем из них у меня не было любви, похожей на вашу. Такие чувства не проходят просто так, Диппер, пойми ты уже наконец. Да, не буду отрицать, я, может быть, и завёл бы себе пассию через столетие-другое, но капитан не такой. Он же до этого чёрт знает сколько тысячелетий ждал одного тебя, а ты вот такого мнения о нём. Тебе не стыдно? — Боб усмехается, снова берет в руку ножик. — Лучше беги пальцы бинтовать, а я сам тут справлюсь. И хватит переживать по пустякам, хорошо? — на его лице появляется улыбка, морщины около глаз становятся более заметными, а я понуро киваю в ответ.

***

      Я достаю большую шкатулку, в которой находятся бинты. Билл будет не в восторге, если увидит у меня новый порез. Не дано мне обращаться с ножом, судя по всему. Может, на меня так влияет море? В порту я стал даже веселеть, а тут снова… Снова эти мысли о скорой кончине одолевают меня в свободное время. Это похоже на муравейник красных муравьёв внутри головы: они роятся, кучей отравляют всё вокруг себя, оставляя жгучую боль. Только вот боль опускается к сердцу и давит на него непосильной ношей… Да так, что выть от бессилия хочется.       Возможно, я хотел бы, чтобы я и Билл были обычными людьми, которые живут где-то на самом краю света и радуются каждому дню. Я был бы рад, если бы у нас было своё хозяйство, если бы мы создали семью и жили спокойно без всех этих приключений, без чёртового моря, которое тянуло меня к себе всю мою жизнь. И без всех этих богов.       Я перематываю пальцы слоями желтоватой ткани, отрываю нужную часть, откладывая рулончик в сторону. И снова волны бьются о борты корабля… Я слышу, как завывает ветер снаружи, поэтому и ёжусь, когда по спине пробегается холодок. На столе появляются надписи желтым светом, я закатываю глаза. Как мне это уже надоело…       Письмена ползут вверх, пробегаются по старым книгам и исписанным от корки до корки бортовым дневникам, останавливаясь на одном из них и загораясь ярче. Я протягиваю руку к дневнику, нахмуриваю брови. И что там должно быть такого?       Открываю записи, перелистываю пару листов, но страницы из моих пальцев вырываются и начинают перелистываться сами по себе, открываясь ближе к концу. Я закусываю губы, оборачиваюсь, чтобы убедиться, что Билл не зайдёт в каюту.       «Пятнадцатое мая восемьдесят тысяч девятьсот шестьдесят пятого года. Очередной мой корабль пал жертвой воли некоторых божков и их морских питомцев. Мне так осточертели все эти святоши, что я не собираюсь больше терпеть издевательств с их стороны. Я буквально чувствую, как сгораю изнутри, даже учитывая, что мой организм сейчас заполнен водой. Волны буквально вбивали в меня соль, стараясь причинить как можно больше страданий. Дёготь вытекает из моих глаз и ушей, я ничего не могу с этим поделать. Я практически ничего не вижу из-за смолы. И, клянусь, я смогу отомстить всем сейчас же!!!»       «Шестнадцатое мая восемьдесят тысяч девятьсот шестьдесят пятого года. Разлом в море уходит на многие мили вниз, открывая порталы в другие измерения. Я не знаю, как я это сделал, но попытаюсь во всем разобраться. В моём распоряжении теперь есть питомец, мать его. Огромный осьминог, имя которому Кракен, защищает меня от невзгод, крутясь рядом. Я буквально посреди океана на обломке от мачты, к которому я и привязываю этот дневник. В кратчайшие сроки я должен буду оказаться уже на берегу…»       Я листаю страницы дальше, мои брови хмурятся сильнее. Получается, что Билл — причина горя в морях? Он выпустил всех тварей, а теперь убирает их обратно? Совершенно непонятно… И… Какой год?! По нашему календарю сейчас вообще тысяча четыреста пятидесятый… Сколько лет прошло с той записи? Это же ужасно… И это годы по расписанию, или отсчёт с момента его изгнания? Голова идёт кругом…       Я убираю дневник на место, достаю самый последний и раскрываю его на закладке. « Тридцать первое августа пять миллионов пятьсот тысяч триста восемьдесят восьмого года. Сегодня я должен буду забрать самое главное сокровище с острова Гравити Фолз. Наконец, мои поиски подходят к концу, скоро я смогу отомстить всем своим врагам за те страдания, которым был подвержен всё это время. Я жутко устал, но вера в мою победу придаёт мне сил. Я понятия не имею, как сопляк может помочь мне с выполнением моего плана, но с пророчеством я предпочту не спорить. Раз уж надо забрать его на борт — значит, заберу.»       Он написал, что я сопляк? Вот же демонюга чёртов. И, тем не менее, улыбка сама появляется на моём лице, когда я перевожу взгляд на соседнюю страничку в дневнике с ровными буквами, написанными углём. «Первое сентября пять миллионов пятьсот тысяч триста восемьдесят восьмого года. Мне попался непроходимый придурок. Но, великие звёзды, какие же у него глаза…»       Аккуратно убираю дневник на место, прикрываю глаза. Дверь за моей спиной тихо скрипит из-за чуть проржавевших петель, слышится стук каблуков по полу, а затем и мерное дыхание у меня над ухом. Я кладу родные руки на свою талию, даже не оборачиваясь. Любимый запах наполняет мои лёгкие, я улыбаюсь. — Опять порезался? — спрашивает у меня Билл, отпуская меня одной рукой и беря в ладонь мои пальцы, замотанные в бинт. — Надо будет научить тебя обращаться с ножом, горе моё. — Улыбается он, целуя меня в висок. — Было бы хорошо, — отвечаю я, поглаживая его кожу. — Уже обсудил всё со штурманом? — Да. Ты не скучал, пока я решал свои вопросы? — интересуется капитан, прижимая меня сильнее к себе. Я мотаю головой из стороны в сторону, а в моей памяти всплывают забытые слова: «Даже если ты будешь вредным старикашкой без рук и без ног, я всё равно тебя не оставлю. Никогда…». Как это могло выпасть из моей головы? Он ведь говорил это совсем недавно…       Я поворачиваюсь к нему, замечаю в янтарных глазах нотки беспокойства. Они только сейчас появились? Или они были там изначально? Как же ужасно… — Прости, это всё опять мои глупые загоны, — вздыхаю я, обнимая его за шею. — Я схожу с ума, Билл. — Тихо шепчу, утыкаясь носом в ворот его рубашки. — В смысле? — он кладёт ладонь на мой затылок, перебирает волосы, зарываясь в них глубже. — Ты это образно, Сосенка?       Я осторожно целую его кожу, чуть отстраняюсь, заглядываю в беспокойное золото… Как же ему не идёт, когда он хмурится. Ему больше подходит усмешка или улыбка, но никак не такое выражение лица. Я скольжу пальцами по его личику, поднимаюсь ими к векам, легонько провожу по ним, наблюдая, с какой же покорностью демон прикрывает глаза и позволяет делать с собой всё, что взбредёт мне в голову; я разглаживаю морщинку меж его бровей, сокращаю расстояние между нашими губами, привстав на носочки, а затем накрываю губы Билла своими. Цифры в дневниках пугают меня… — Я говорю в прямом смысле. Я так скоро свихнусь, — тяну его за собой на застеленную кровать, прошу лечь на неё вместе со мной, а затем и крепко обнимаю капитана, вжимаясь как можно сильнее в него. Если бы я мог, то я растворился бы в нем совсем… — Я вижу слова на старом языке, Билл. Они везде. И звёзды складываются в рисунки на потолках и стенах, они проникают в мои сны. Билл, мне плохо. — Быстро шепчу я, зажмуриваясь.       Он молчит пару секунд, затем прижимает к себе крепче и крепко целует в макушку. — Как долго у тебя всё это длится? — он проводит указательным пальцем по моей щеке, смахивая появившуюся горячую слезу. Я даже не заметил её… — Я не знаю. Но с каждым днём всё хуже и хуже. — Честно отвечаю я, сжимая ворот рубашки капитана.       Он приподнимается, я опираюсь на локоть, кусаю свои губы. Голова болит ужасно… Слова появляются на рамках иллюминатора, ползут ниже. — Не волнуйся, — Сайфер кладёт руку на мой лоб, я прикрываю ресницы, — всё сейчас будет хорошо…       Будто что-то тёплое проникает ярким светом в моё сознание, я делаю глубокий вдох, а после чувствую, как моя голова касается мягкой подушки…

***

      Открыл я глаза уже поздно вечером, когда на небе уже были звёзды, но они были закрыты местами тучками. Рядом со мной дремал Билл, прислушиваясь к каждому шороху. Его рубашка была расстёгнута, а штаны и сапоги неаккуратно лежали на дощатом полу около кровати. Больше ничего меня не донимало, я даже намёка на видения не видел. Шёпот и вовсе не появлялся, чему я был несказанно рад.       Я опускаю взгляд ниже, замечаю, что демон практически раскрылся от одеяла во сне, зажимая его между ног. А вот тут я уже и присмотрелся внимательнее. Я никогда раньше пристально не разглядывал Сайфера, а тут представилась такая замечательная возможность. Оказывается, что у него очень красивые бёдра. Удивительно то, что они такие же загорелые, как и всё его тело. Я даже отчётливо вижу рисованные мышцы под кожей, усеянной старыми шрамами.       Боги, да Билл же примерно в два раза крупнее меня, если судить по мышцам. Я бы не сказал, что он весь из себя качок, но бёдра у него и правда сильные… Поэтому я провёл по ним пальцами, обводя каждый шрамик. Капитан сразу же дёрнулся, открыл свои глаза и посмотрел на меня с неким удивлением. Раньше я вообще его ниже пояса не трогал, а тут… — Выспался? — спросил он у меня чуть хрипловатым голосом. — Да… Что ты сделал? — я веду ладонью ниже, стараюсь запомнить тактильно каждую часть его тела. — Выгнал ту дрянь, что сидела в тебе, — он улыбнулся, накрывая мою руку своей. Это совсем отличается от того случая, когда мы играли в карты. Тут я уже имею право касаться его везде, где я захочу…       Я обвёл лёгкими касаниями одно его колено, а затем прочертил лёгкую дорожку выше, уходя ладонью на поясницу и ведя ей по линии позвоночника. — Можно взглянуть на тебя? — Тихо спросил я, чувствуя, как загораются щёки. — Конечно, зачем спрашивать? — засмеялся он, зарываясь носом в скомканное мягкое одеяло. Я приподнялся, внимательно посмотрел на его тело. Оказывается, всё это время в каюте горели свечи?.. Где моя внимательность?..       Как же этот демон прекрасен… С него можно картины писать, и то, его красоту передать не получится даже самому искусному художнику. Я провёл пальцами по задней части его шеи, задевая линию роста волос, затем дёрнул рубашку вниз, слыша треск ткани. — Прости, — смущённо прошептал я, отводя взгляд. — Тебе так нравится портить мои вещи? — он стянул с себя сорочку до конца, легким движением скидывая её на пол, заставляя меня впиться взглядом в перекатывающиеся под кожей мышцы, проследить движения выпирающих лопаток и пробежаться взглядом по позвоночнику. Мои глаза задержались на милых ямочках на загорелой пояснице, я тяжело вздохнул. И такое чудо влюблено в меня? Сколько же сердец он разбил своим безразличием? И, при этом, он весь мой?       Я припадаю губами к его коже, слышу резкий вдох со стороны демона, он чуть выгнулся навстречу моим губам. Его глаза сверкнули в свете свечей, а сам он изогнулся, чтобы поглядеть на меня и то, что я делаю. А я, уже не сдерживаясь, принялся целовать всё, что видел: начиная с сильных плеч и заканчивая ямочками на этой злосчастной пояснице.       Капитан снова уткнулся в одеяло, его чёлка прикрывала один глаз. Я скользнул губами вниз, лаская ими бедра, ещё и поглаживая демона по бокам нежными касаниями. — Перевернись, пожалуйста, — попросил его я, отстраняясь. Он выполнил мою просьбу беспрекословно, отдаваясь в мою власть практически полностью. — Ты меня сегодня балуешь, Сосенка? — как бы он ни старался прикрыться, а золотые пятнышки на его щеках были слишком заметными. Я проследил ладонями линию его пресса, опустился ими на тазовые косточки. Как же он прекрасен…       Мои губы оказались в плену его уст, я прикрыл ресницы, и словно белая дымка накрыла моё зрение. Не хочется разговаривать, хочется лишь чувствовать реакцию твоего возлюбленного на твои ласки и топить его в нежности, хочется лишь ощущать любовь одного единственного демона и дарить себя в ответ так же, как дарит он.       Билл поглаживал мои плечи, обхватывал ладонями мою талию и громко дышал в унисон со мной. Так хочется стать одним целым с ним…       Я путался в своих же ногах, но, всё-таки, оказался «верхом» на Сайфере, который, в данный момент, был полностью сосредоточен на моей шее. Его волосы щекотали мои губы, я широко улыбался, слыша сопение около уха и чувствуя до дрожи нежные поцелуи. Билл цеплялся за меня так же, как и я за него.       А затем его плоть оказалась во мне, вырывая из меня протяжные глухие стоны. Я двигался сам, зарывался пальцами правой руки в золотистые волосы на затылке демона, а левой опирался о его плечо. Его руки бродили по моему телу, оставляя после себя будто яркие вспышки от молний… Билл отстранился, накрыл мои губы своими, затягивая в новый глубокий поцелуй и совсем выбивая меня из колеи… И в этот раз я сходил с ума не из-за чёртовых звёзд, а из-за Сайфера, который стонал так же глухо, как и я.       Он всё ещё слишком большой для меня, поэтому я чувствую всё слишком сильно, сжимая капитана в себе, а он старается не сорваться и не взять всё в свои руки. Но он понимает, что сегодня я хочу делать всё сам, получая в ответ равную отдачу. Наши тела стали влажными от пота, я гладил язык Билла своим языком, постоянно сбиваясь с ритма. У меня устали ноги, но я дрожал не из-за этого.       И, в конце концов, Сайфер помог мне, кладя одну руку на моё бедро и поддерживая меня. Так необычно всё в этот раз… Билл рычит, словно дикий зверь, я отвечаю ему тем же… И, возможно, наши губы уже стёрлись от поцелуев…       Обжигающее тепло заполнило меня, струясь внутри. Я же излился на грудь Биллу, не сдержавшись… Но оторваться от любимых губ я так и не смог…       И вся эта ночь была наполнена лишь проявлениями наших чувств. Звёзды падали, чертя по небосводу за собой длинные хвосты, что были видны через иллюминатор, ветер колыхал воду, а луна отражалась в глубокой воде, в которой плавали различные неведомые создания…       Но мне запомнилось даже не это, а крепкие объятия, наши совместные сорванные стоны и долгие взгляды в глаза друг друга…       Свечи догорели до конца…