Истина

Рику самому не верилось, что он на это пошёл. Нет, хуже — вызвался. Добровольно. Он повторял себе: всё катится к чёрту. Нужно защищать своих — друзей, семью, всех, кто остался. Нужно найти способ вырвать их из-под сапога Нигана и его шавок. Он — лидер. Он должен. Любой ценой. Александрийцы потеряли слишком много. Люди разбиты. После того, как у них на глазах Ниган размозжил черепа Гленна и Абрахама — вбил в землю, как гвозди, — Рик знал: вся вина на нём. Отчаяние хлестало, как кровь из открытой раны. И если раньше его ещё держала гордость, сегодня она сдохла. Они стояли на коленях полукругом. Кто-то рыдал, кто-то в полном ступоре — будто душу вывернули. Мишонн и Карл — пылали. Ярость из них хлестала, голыми руками бы загрызли. Но... они загнаны. До стены. Ни шагу назад. Ни слова, ни угроза тут не спасут. Спасителей — толпа. И каждый с оружием. А Ниган? Он игрался. Сарказм, ухмылки, понты — и вся сцена для одного зрителя: Рика. Он будто сам кайфовал от своего превосходства. Как будто то, что только что сотворил, — не убийство, а шоу. Но когда разговор перешёл к «новым правилам», маска спала. Ниган стал жёстким. Командным. Хищным. Правила просты: половина припасов — каждую неделю. Без споров. На лицах — всё сказано. Ужас, отвращение. Это не сделка. Это — петля. С припасами — край. Всё, что можно было найти поблизости, уже разобрали до последнего гвоздя. А теперь — ещё и без Гленна. Без Абрахама. Один был быстрым, другой — непробиваемым. Оба — незаменимые. Но их больше нет. А снаряжения для долгих вылазок — почти не осталось. Александрийцы выживали на грани. Каждый день — как последний.Теперь, когда с них требуют половину запасов каждую неделю, это означает одно: половина людей не доживёт. И не только от голода — лекарства, бинты, простейшие вещи, без которых кровь не останавливается и боль не уходит, тоже уходят в никуда. Рик подумал о Мэгги. Беременность. Состояние — с каждым днём всё хуже. Им так и не удалось понять, что именно с ней. И всё это время — они в заложниках. Без движения. Без права на шаг. А Ниган... Ниган только что убил её мужа. И сделал это перед всеми. Потому что Рик... Потому что Рик сам их туда завёл. Он должен исправить это. Особенно для неё. — Что? Уже жалеете, что всё пошло настолько херово? — Ниган говорил легко, почти с интересом. — У кого-то ещё остались возражения? Не то чтобы я настаивал, но — эй! Люсиль всегда готова к продолжению…— Он умолк, скользя взглядом по лицам. И улыбался. Как будто никто здесь не умер. Слева раздался тихий всхлип — Юджин. Справа — Мэгги. Плакала. Смотрела на землю, туда, где остались останки мужа. Рик почувствовал, как что-то в нём отступает. Всё, что держало. Всё, что ещё сопротивлялось. Он больше не мог стоять на этом рубеже. — Пожалуйста, — выдавил он. — Мы… мы не сможем отдавать так много. У нас раненые, у нас заканчивается еда, заканчиваются лекарства… Выполнить твои условия… невозможно… — Слова едва звучали. Голос ломался. — Прошу… Ниган остался равнодушен. — Да ты, похоже, ни хрена не понял, — тихо усмехнулся он. — Рик, это не переговоры. Это — расплата. Хочешь, повторю? Я могу. Могу показать, насколько всё серьёзно. Мне казалось, двоих уже должно было хватить. Это я ещё сдерживался. Особенно учитывая, сколько ваших рук унесли жизни моих людей. Но если ты до сих пор не понял... Он резко двинулся вперёд. Замахнулся битой. И в последний момент — резко опустил совсем рядом. Брызги крови — по лицу, по глазам. Рик дёрнулся. Ниган присел, сжал его подбородок пальцами в перчатке. — Ты. Принадлежишь. Мне. Твои люди — мои. Твои припасы — мои. Всё, что у тебя было — теперь моё. Ясно? — прорычал он. — Это не собрание. Не голосование. Не торг. У тебя ничего нет, кроме того, что мне нужно. И если ты не можешь прокормить своих людей — это не моя проблема. Я тоже несу ответственность. И теперь вы, со всей вашей хрупкой колонией, помогаете мне её нести. Понял, Рик? Рик глубоко вдохнул. Медленно. Нужно успокоиться. Не дать страху выбить остатки самообладания. — Мне… всё ясно, — выдавил он, стараясь говорить ровно. — Мы… ошиблись. Я ошибся. Убили твоих людей — и теперь расплачиваемся. Я понимаю. Но мы просто физически не можем выполнить твои условия. Пожалуйста… — Он ненавидел этот голос. Ненавидел себя — за то, что умоляет. За то, что позволил загнать себя в угол. — Дай нам больше времени. Хотя бы три дня. Мы постараемся найти хоть что-то. Пусть даже немного. Может, я смогу предложить что-то взамен — только бы ты дал нам отсрочку, чтобы мы нашли провизию… Голос звучал уверенно. Слишком уверенно. Но внутри всё сжималось — паника, глухая и липкая. Он понятия не имел, чем может заинтересовать Нигана. У него — ничего нет. Скажи это прямо — и поставит подпись под смертным приговором. Рик смотрел ему в глаза. Не отводил взгляда. Он должен был показать, что не сломлен. Ещё нет. Ниган долго не отвечал. Взгляд тяжёлый, цепкий. Потом — ухмылка. — У тебя красивые глаза, Рик, — произнёс он спокойно. Без наигрыша. Почти буднично. Он наконец убрал руку от подбородка, выпрямился. И вдруг снова стал другим. Не убийцей. А тем, кем хочет казаться — харизматичным, непредсказуемым, сильным.                   — Знаешь что?.. — задумчиво протянул он, закидывая Люсиль на плечо. — Ты чертовски прав, Рик. Ваша группа не успеет добыть достаточно дерьма для Спасителей. Посмотри на них. Кучка сломленных, плачущих ублюдков. — Он сделал шаг в сторону, театрально качнув бёдрами.— И это совсем не круто. Совсем. Хуёвая у тебя ситуация, Рик. Очень хуёвая. И замолчал. Пауза. Паузы ломали больше, чем слова. — Но у меня есть… варианты. Три. Вариант первый: вы из кожи вон лезете, чтобы выполнить условия. Скорее всего, это обернётся для ваших людей долгим, мучительным голодом. Ниган замолчал, давая осознать, что именно предлагает. — Вариант второй: ты только что сам сказал, что твои люди не справятся. Значит, я просто убью вас всех. Люсиль — начнёт прямо сейчас. Мои люди — доведут дело до конца. В лагере. У ворот. В домах. Никто не выживет. Всё, что у вас есть — станет нашим. Он посмотрел на Рика. В упор. И... улыбнулся. Почти тепло. — А теперь — третий вариант. Он существует только потому, что я — человек широкой души. Я предлагаю это, потому что ты — настоящий мужик, Рик. Понимаешь, о чём я? Он кивнул. — Хорошо. — Ниган буквально светился. — Итак, третья опция. Если выберешь её — ваши люди отдают нам припасы каждые три недели. Кроме того, мы будем лично следить за теми, кто ранен или болен. Я сейчас не про простуду, но если случай серьёзный — вмешаемся. Он замолчал. Рик понимал, что именно ему предлагают. Но едва верил услышанному. Это были не идеальные условия, но... три недели вместо одной. Три недели, чтобы достать еду. А главное — медицинская помощь. Не слова, а ресурс. Шанс. Шанс на спасение Мэгги и ребёнка. Рик посмотрел на Нигана. Внимательно. С недоверием. — А что взамен? — спросил он. Потому что ясно: за всё платишь. И чем слаще предложение — тем выше цена. Он ещё не знал, что улыбка Нигана может стать шире. А зря. — О, вот сейчас будет охуенно, — легко сказал Ниган. — Потому что в этой опции для тебя, Рик, есть одна... особенная, мать её, роль. Он не мог отвести взгляда. Беспомощность — не в жестах, а в том, что нечем было защищаться. Ниган снова опустился на корточки. В этот раз — без хватки. Без силы. Только взгляд. Взгляд, прожигающий до костей. — Если хочешь получить от меня такую щедрость и заботу... Тебе всего-то нужно выйти за меня замуж.