Пари

C начала нового семестра прошло уже шесть недель, однако Чонгук все еще не достиг никаких результатов. Вместе с Тэхеном он идет через кампус на вечеринку в доме Хосока и выглядит убийственно, но не уверен, что способен убивать. До Чимина он всегда исключительно успешно клеил людей. Теперь он чувствует себя неудачником. — Догадываюсь, что Чимин не ходит на вечеринки, да? — угрюмо бубнит Чонгук, запуская пальцы в волосы. — Ты все испортил. — Тэхен шлепает Чонгука по руке и приглаживает его челку вниз. У него подмышкой зажата бутылка текилы. — Операция «Соблазнить Чимина» проходит не слишком гладко? — Он ни черта не понимает, хен. За всю свою жизнь я никогда не встречал никого, кто был бы столь же непонятливым. — Разве? — Тэхен звучит слишком уж радостно. — Я намекнул ему раз, наверное, пятьдесят. Он никогда даже не реагирует. — Скорее всего, ему просто все равно. На самом деле, я впечатлен, что тебе вообще удается кого-то цеплять. Твой флирт ужасен. — Неправда. — Помнишь тот раз, когда ты попытался подкатить к девчонке и спросил, хочет ли она увидеть твой плакат с Наруто? — Это было в старшей школе. Это не считается. — А, ну да. — Тэхен с мечтательным взглядом треплет Чонгука по щеке. — Старые добрые деньки, когда Гуки был застенчивым маленьким мальчиком, который не мог даже ответить на вопрос в классе. Что с тобой произошло? — Отсоси. — Ну, если ты хочешь… Чонгук со звуком отвращения отпихивает лицо Тэхена. Многоквартирный дом Хосока стоит прямо за границей кампуса — довольно ветхое местечко, хозяин которого наплевательски относится к тому, насколько шумная их вечеринка, но в то же время никогда не звонит в службу по борьбе с насекомыми. Вспышки неоновых огней сияют из двух окон третьего этажа, и отсюда слышно вибрирующие от земли басы. Тэхен проворно направляется к лестнице, растягивая длинными ногами свои кожаные штаны. — Никаких боди-шотов в этот раз, — говорит Чонгук ему вслед. — Хорошо, мамуля, — смеясь, бросает Тэхен. Огонек в его глазах говорит Чонгуку, что боди-шоты наверняка будут первым, что сделает старший. — На прошлой неделе ты заснул на моей кровати, весь липкий от слюны и алкоголя. Мне пришлось спать на полу и перестирать все постельное белье. Я никогда не стираю постельное белье. — Тогда я сделал тебе одолжение. Тэхен останавливается в конце длинного коридора перед дверью Хосока. Он поправляет волосы и сужает глаза, черная подводка под которыми придает ему страстный вид. Тогда он стучит — три громких удара. Через стены громыхают Bigbang, сотрясая дверную ручку. Мгновение спустя дверь открывает сияющий и улыбающийся Хосок. — Мои любимые мальчики! — восклицает он, вешаясь им на шею. Их головы неприятно стукаются друг об друга. — Что вы мне принесли? Тэхен показывает бутылку текилы, и Хосок присвистывает. — Знал, что вы принесете что-нибудь хорошее. Хосок затаскивает их внутрь. Вечеринка в самом разгаре, поэтому большая часть толпы уже пьяны и танцуют в центре гостиной, вся мебель которой раздвинута по углам. Отовсюду мерцает неоновая светомузыка — единственный источник света помимо тусклого сияния с кухни. Окна занавешены темными шторами. Чонгук частый гость на вечеринках в квартире Хосока, но не перестает удивляться тому, как много людей Хосок умудряется вместить в столь маленькое пространство. Хосок захлопывает дверь и толкает их по направлению к кухне. Столы заставлены разнообразным алкоголем и пустыми стаканчиками, разделяемыми кучей разноцветных полос пролитой жидкости. У холодильника обжимается хихикающая парочка. Чонгук и Тэхен наливают друг другу, прежде чем присоединиться к толпе в гостиной, в центре которой танцует Хосок, сопровождаемый аплодисментами. Хвиин, милая девушка, которая присутствует на каждой вечеринке, натыкается на стол, и Хосок тут же пробирается к ней. Несмотря на то, что алкоголь делал его диким, в то же время он превращался в своего рода маму. Чонгук испытывал его пьяную заботу на себе слишком много раз. Чонгук обозревает толпу в поисках кого-нибудь интересного. Возможно, этой ночью ему удастся вернуться в игру. Чимин поселил в нем чувство, что он никогда в ней и не был. Тэхен удаляется поговорить со своими однокашниками, и Чонгук находит знакомого с пар по истории искусств. — Веселишься в ночь перед экзаменом? — смеясь, говорит Югем. — Я тоже. — Я не так уж и волнуюсь. — Ты и не должен. Разве ты не всегда получаешь хорошие оценки по этому предмету? Ты вообще учишь? — Не совсем, — просто пожимает плечами Чонгук. Он не уделяет внимание и на лекциях тоже, но пока что умудряется получать достойные оценки за каждое задание. И так почти со всеми его предметами. — Я пытался, но блин, я сто процентов провалюсь. Хотел бы я иметь твой мозг. Чья-то рука обвивает шею Чонгука, начиная тянуть его в сторону. — Чонгуки, ты не рассказал мне свежие новости. Чонгук машет Югему и позволяет Хосоку затащить его обратно на кухню за очередной порцией напитков. — Новости о чем, хен? — Да ладно. Ты потратил почти полчаса, пытаясь выманить у меня каждую крупинку информации о Чимине, и даже не собираешься рассказать мне, что случилось? — Оу. Это. — Чонгук мрачно делает глоток своего напитка. Две недели назад у Тэхена слетело с языка, что Хосок и Чимин танцуют вместе, поэтому Чонгук допрашивал Хосока, пока не узнал обо всем, что ему нужно было узнать. Чимин переехал из Пусана в Сеул ради университета, танцует в команде Хосока и волонтерит в детском садике, но вместо этого хотел бы помогать в школе, потому что учится на преподавателя английского. У него две работы: одна в качестве бариста в кафе рядом с библиотекой, а другая — в автосервисе, которым владеет его дядя. Он надрывается ради оценок в университете, отправляет деньги своей семье и удовлетворяет свою страсть к танцам, и у него совершенно определенно нет времени на мелких говнюков вроде Чон Чонгука (слова Хосока). — Видимо, все идет не так уж хорошо. — Он не заинтересован во мне. В принципе. Хосок фыркает. — Умный пацан. — Хен, — хнычет Чонгук, ударяя его по плечу. — Хорошо, Чонгуки, поговори со мной об этом. — Хосок ведет их к дивану в углу и прогоняет оттуда двух целующихся девушек. — Расскажи мне, в чем проблема. — Ты кто, моя мама? — недовольно говорит Чонгук, но все же продолжает. — Я пытался подкатить к Чимину-хену, но не думаю, что он в курсе, что я пытаюсь к нему подкатить. — О-о-о, — воркует Хосок. — Ты зовешь его хеном? — Заткнись. — Ну, так сколько же раз ты пытался к нему подкатить? — Хорошо, — произносит Чонгук. Им приходится немного повышать голос, чтобы услышать друг друга, а диван пропах алкоголем, но Чонгук действительно хочет поговорить. Он не доверяет Тэхену, потому что тот наверняка попробует навредить ему каким-нибудь дерьмовым советом. — Ты готов к длинной истории? — Поэтому мы и сели. — Три раза. И они прошли не так гладко. Попытка #1: когда Пак Чимин принимает наступление за дружелюбие. Выжав сведения из Хосока, Чонгук берет с собой проект для курса рисования и направляется в маленькое кафе, уткнувшееся рядом с библиотекой. Оно называется «Грезы о бобах», а его деревянные лавки всегда полны студентов с ноутбуками и тетрадями. Стены из фальшивого камня завешаны ученическими работами. За стойкой есть и один из рисунков Чонгука с первого курса, но он все равно не приходил сюда часто, что объясняет, почему он никогда не видел Чимина раньше. Чонгук кладет свой альбом на высокий стул рядом с барной стойкой, прямо напротив машин, в которых бариста делают кофе, и облокачивается на столешницу. Чимин стоит у кассы, одетый в черную кепку с логотипом «Грез о бобах» в виде дымящейся кружки кофе. Его талию опоясывает фартук, а короткие рукава черного форменного поло свободно облегают бицепсы. Его напарник порхает туда-сюда из склада. — О, здравствуй, — немного удивленно говорит Чимин. — Ты тот не-механик, — говорит Чонгук, как если бы не специально планировал найти Чимина здесь. Теперь, разговаривая с ним, он чувствует себя чуть ли не сталкером. — Ты тот парень с голубым мопедом. Чонгук тотчас ощетинивается. — Он не голубой. Он скорее, — Чонгук мешкает, пытаясь что-нибудь придумать, — морской. Он думает, что начало уже вышло неудачным, но затем осознает, что губы Чимина изгибаются в яркую улыбку, открывающую зубы. Тогда Чимин смеется, и его высокое хихиканье заставляет живот Чонгука затрепетать. — Море прозрачное. — Ты знаешь, о чем я говорю. — Ага. — Чимин смеется снова, после чего указывает на меловую доску с меню, висящую позади него. — Что ты будешь? — Эм. — Об этом Чонгук не подумал. На самом деле, он не любит кофе. — Американо? — Почему это звучит как вопрос? — Глаза Чимина снова превращаются в улыбающиеся щелочки. — Американо, — тверже повторяет Чонгук. — Средний. — Можно узнать твое имя для заказа? — Можно узнать твое? — Чонгук слегка подается вперед, приподнимая бровь. Чимин прекращает вбивать данные о заказе и поднимает глаза. На секунду он задерживает взгляд, и Чонгук уверен, что его намек был понят, но тогда на лице Чимина появляется улыбка. — Чимин, приятно познакомиться! Звучит абсолютно дружелюбно и ни разу не с намеком, поэтому Чонгук внутренне стонет. — Чонгук. — За все будет четыре тысячи вон, Чонгук-ши. — Ты можешь звать меня просто Чонгук. — Он передает деньги и отходит, чтобы сесть рядом со стойкой. Чонгук старается выглядеть занятым со своим альбомом. Чимин принимает еще несколько заказов, прежде чем встает перед Чонгуком и начинает делать напитки. Его лицо украшает забавное сосредоточенное выражение, пока он работает с машиной и смешивает сиропы. Чон Чонгук, говорит он себе, ты должен перейти на следующий уровень. — Тэхен сказал, что ты на педагогическом. Чимин бросает на него взгляд. — Да, мы на одном курсе. — Тогда ты старше меня. Могу я звать тебя хен? — Он подпирает подбородок рукой, пристально глядя на Чимина. Но Чимин лишь улыбается. — Конечно. Ты на искусстве? — Он кивает на альбом Чонгука, украшая напиток беспричинно большим количеством взбитых сливок. — Айс-кофе для Джебома-ши, — говорит он, двигая его по стойке. Подходит симпатичный парень. — Спасибо. — И подмигивает. Чимин выглядит несколько взволнованным. Чонгук сжимает свой карандаш слишком крепко. Теперь это игра. — Да, изобразительное искусство. — На чем ты специализируешься? — Пока ни на чем. Но мне нравится живопись. — Мой друг выучился здесь на фотографа, а сейчас на искусстве. Ты знаешь Юнги-хена? Каждый с факультета искусств знает Мин Юнги. Маленький, резковатый и исключительно талантливый. Чонгук не мог сказать, вдохновляет его Юнги или же устрашает. Однажды Юнги сфотографировал двух профессоров на свидании и превратил это в свой финальный проект — который проверялся одним из этих профессоров. Он своего рода легенда. — Я слышал о нем. — Вот твой американо. — Чимин протягивает напиток. Чонгук принимает стакан осторожно, убедившись, что его пальцы невзначай коснутся маленькой руки Чимина. В это время он задерживает свой взгляд и позволяет ему спуститься на чужие губы. — Спасибо, хен, — с ухмылкой благодарит Чонгук. Чимин моргает. — Конечно, без проблем! И затем снова возвращается к своим машинам, будто ничего и не произошло. Хосок фыркает от смеха, который почти сразу же превращается в кашель. — Кажется, я только что подавился водкой, — говорит он. — Ты заслуживаешь это за свой смех. — Ты не можешь меня винить, Гуки. — Он начинает смеяться снова и икает. — Зачем ты нежничаешь? Просто скажи ему, что ты хочешь, — икота, — потрахаться. — Я не нежничал. Я абсолютно уверен, что добрую минуту пялился на его зад. — Это просто грубо. — Я не понимаю. Он даже не реагирует. — Он не заинтересован. — Но все всегда реагируют, хоть как-то. Он даже не замечает. — Нужно, чтобы тебе отказывали почаще, — очень серьезным тоном проговаривает Хосок, будто делится важным советом. — Ты слишком привык к тому, что нравишься людям. — Я проиграю это пари и затем буду должен стирать белье хена целый семестр. Как по заказу, резкий звук дерева, царапающего о дерево, достигает их ушей, когда несколько девушек перетаскивают стол в центр гостиной. Чонгук моргает и видит, что на нем лежит полуголый Тэхен, прямо над низким поясом его кожаных штанов насыпана полоска соли, а изо рта торчит лаймовая долька. — Твою мать, я же говорил ему не делать боди-шотов. — Когда ты был на вечеринке, где Ким Тэхен не делал боди-шоты? — Ладно. — Так что произошло, когда ты попытался подкатить к Чимини в следующий раз? Чонгук со вздохом опускается обратно на диван. Он машет Хвиин, стоящей в кухне, и та бросает ему банку пива. — Как ты и сказал, хен, в следующий раз я попытался быть более очевидным. Попытка #2: когда Ким Тэхен ненароком портит все. Чонгук загоняет Чимина в угол, когда тот уходит с танцевальной практики. Он притворяется, что пришел к Хосоку, и около минуты разговаривает со старшим, после чего поворачивается к Чимину, который стоит у стены танцевальной студии и вливает в себя бутылку воды, откинув голову назад и открывая длинную линию шеи. — Чимин-хен, — произносит Чонгук, останавливаясь перед ним. Чимин одет в треники и худи, капюшон которого поднят так, что лишь несколько прядей оранжевых волос выбиваются наружу. Он выглядит хорошо. — Привет, Чонгук. Что ты здесь делаешь? — Нужно было поговорить с Хосоком-хеном. Ты танцуешь? Чимин вытирает пот с носа тыльной стороной руки. — Мы с хеном в одной команде. — Оу, правда? — Как поживает твой голубой мопед? — Он не голубой… — Чонгук вспыхивает снова, прежде чем осознает, что Чимин делает это только чтобы позлить его. — Это он? А имя у него есть? — Может быть, — бубнит Чонгук, потирая затылок и отводя взгляд. — Я просто шучу, Чонгуки, — смеется Чимин и бьет его по плечу. Почти игриво. А прозвище предполагает определенный уровень комфорта. Чонгук усмехается в ответ. — Эй, хен, хочешь пойти на вечеринку в эти выходные? Чимин совсем чуть-чуть склоняет голову. Он выглядит как растерянный щенок. Затем его глаза понимающе расширяются, и Чонгук задерживает дыхание. Неужели он наконец, наконец-то собирается… — Тебя Тэхен подговорил? Он постоянно умоляет меня сходить с ним на вечеринку, но у меня никогда нет времени. — Что? Нет… — Это же он, так? Черт возьми, Тэхен. — Чимин поднимает свою спортивную сумку на плечо, засовывая бутылку с водой во внешний карман. — Скажи ему, что это была неплохая попытка. И он направляется к двери. — Подожди, хен… — Увидимся, Чонгук! Чимин машет и выходит из студии. Хосок смеется снова. — Ох, мать твою, он так упорно увиливает. — Поэтому быть очевидным нисколько не помогло тоже. — Чувак, сдайся. — Меня зовут Чон Чонгук, и я… — …никогда не сдаешься. Да, да. Тэхен перешел от боди-шотов к поцелуям с какой-то девушкой на столе. Спустя некоторое время она уходит, и Тэхен притягивает за воротник незнакомого парня. — Позаботься о том, чтобы Тэ нормально добрался до дома, — говорит Хосок. — Я не придурок. — Это спорно. — Хосок устраивается на диване поудобнее, утыкаясь головой в шею Чонгука и зевая. — Ты не можешь уснуть. Это твоя вечеринка. — Расскажи мне остальное. — Голос Хосока неразборчив от сонливости и алкоголя. Чонгук ощущает кожей, как опускаются его ресницы. — Что Чимини сделал в третий раз? Попытка #3: когда Чон Чонгук использует Интернет. Чонгук возвращается в «Грезы о бобах» с проваленным проектом по студийной живописи под мышкой. Он не так уж сильно и старался над этим рисунком, но тот был вовсе не плох. Он знал, что не плох. Именно поэтому он подошел к профессору после пары, требуя объяснений. — Я знаю, что ты можешь лучше, Чонгук, — сказал профессор Ким. — Мой рисунок был лучше, чем у половины, и я единственный, кто провалился. Профессор оказался равнодушен к нескрываемой надменности Чонгука. — Я не оцениваю тебя по их стандартам, я оцениваю тебя по твоим. — Что это должно значить? — Это значит, что ты талантлив, Чонгук, но ты не сможешь продержаться на одном таланте вечно. Успех также требует усилий. Он ушел тогда из класса со смесью злости и отчаяния. Это было правдой — он не вкладывал много усилий в проект. Но этого никогда и не требовалось, из-за чего он никогда не утруждался. Настроение снова флиртовать с Чимином почти пропадает, но он, невзирая ни на что, все равно оказывается в «Грезах о бобах». Чимин тоже выглядит усталым. Темные тени окружают его опущенные глаза, а его лицо осунулось, будто он плохо ел. Но, завидев Чонгука, он расплывается в искренней улыбке, и на короткий, отчаянный момент Чонгука пронзает вспышка вины. — Привет, Чонгук. Чонгук наваливается на стойку и говорит: — Ты, наверное, устал, ведь всю ночь крутился в моей голове.* Чимин смотрит. Чонгук пытается не съежиться. Тогда Чимин взрывается хохотом. Его глаза сладко изгибаются дугой, а смех высокий и живой. — Ох, блин, неплохо. Давай еще. Здесь Чонгук, поджав хвост, постарался бы исчезнуть. Обычно подобные фразочки — плохая идея, но раньше они работали, и в такой ситуации он не стал бы ничего делать. Но Чимин выглядит таким довольным, вся усталость как будто сошла с его плеч, поэтому Чонгук говорит: — Если бы ты был новым бургером в Макдональдсе, ты был бы МакВеликолепным. Чимин смеется всем телом, ударяя по стойке маленьким кулачком и сгибаясь пополам. Когда он выпрямляется снова, то вытирает слезы с уголков глаз. Чонгук улыбается, словно придурок. — Мне нужно было это. Сегодня тяжелый день. Мой напарник ушел на больничный. Чонгук все еще улыбается, когда говорит: — Ты выглядишь таким сладким, что причиняешь мне зубную боль. — Этот парень достает тебя? — Чей-то глубокий голос заставляет Чонгука подпрыгнуть. Он оборачивается. Позади него стоит парень с зачесанными назад блондинистыми волосами и сдвинутыми бровями. Он хорошо одет — синяя рубаха заправлена в узкие белые штаны. Пара сверкающих авиаторов свисает с его воротника. Чонгук застывает, бросая взгляд на Чимина, чье лицо просияло. — Хен! — восклицает он. — Ты ушел с пар пораньше? Выражение лица парня тает до привязанности. — Да, ушел. Как работа, Чимини? Чимин пожимает плечами. Чонгук продолжает неловко стоять. Этот парень решает полностью его игнорировать. — А, хен. Это Чонгук, и он не достает меня. Он пытался меня рассмешить. И вот снова — та вспышка вины. — Чонгук, это Намджун-хен. Намджун быстро оглядывает Чонгука, прежде чем настороженность спадает с его лица, и улыбается. У него есть ямочки. Он привлекателен; Чонгук размышляет, не должен ли Намджун чувствовать угрозу. Но то, как он смотрит на Чимина, похоже скорее на слепую преданность, нежели на что-то еще. — Ладно, что вы хотите выпить? — Американо, — говорят они в унисон и тут же переглядываются. Намджун смеется первым. — За мой счет, — произносит он, передавая деньги через стойку. — Ах, ты не должен этого делать. — Все в порядке. Ты друг Чимина. Чонгук потирает затылок. Он задается вопросом, сделали ли бы Хосок или Тэхен что-нибудь подобное для его собственных друзей. Сомнительно. Забрав свой заказ, Намджун удаляется с дружеским взмахом руки на прощание, и Чонгук снова садится перед барной стойкой. Пока Чимин добавляет во что-то слишком много сиропа, Чонгук разглядывает свой проект. Отчаяние снова угрожающе нависает над ним. — Это рисунок для университета? — спрашивает Чимин, вливая эспрессо в сладкий напиток. — Я провалился. Чимин выглядит искренне огорченным. — О, нет. — Ерунда. Нижняя губа Чимина выпячивается в милой гримасе. Он заканчивает напиток и зовет: — Хечжин-ши? Хечжин подходит к стойке с радостным «спасибо». Когда она разворачивается, ее глаза падают на Чонгука и тут же сужаются. — Чон. — Ан. Она сверкает глазами и уходит. Отвлекшись, Чонгук не замечает Чимина, пока тот не пододвигает маленькую тарелку с черничным маффином ближе. Чонгук переводит взгляд с маффина на Чимина. — Хен? — Это ободряющий маффин, за счет заведения. Но никому не говори, а то у меня будут проблемы. Бесплатный кофе и бесплатный маффин. Чонгука и вправду балуют. Он кладет локти на стойку и склоняет голову. — Что ты делаешь сегодня вечером, хен? — Быть не может, что Чимин упустит двойное дно в его тоне или в его взгляде. — Хммм? Оу, пишу эссе, иду на танцевальную практику. — Голос Чимина остается совершенно будничным. — А ты? Чонгук мямлит какую-то чушь в ответ и наблюдает, как Чимин двигается к кассе. Он со стоном роняет голову на руки. Чон Чонгук не сдается, но чертовски этого хочет. — Чимин хороший мальчик, — сонно мурлычет Хосок. — Если он не заинтересован, оставь его в покое. — Да он не не заинтересован, он просто непонятливый, — настойчиво утверждает Чонгук. — Ты в этом уверен? Чонгук вздыхает. Тэхен натыкается на стол, и какой-то парень со смехом его ловит. — Думаю, пора вышвырнуть всех отсюда, хен. — Нет, — хнычет Хосок. — Ночь только началась! Чонгук закатывает глаза. Он отпихивает Хосока с себя, который протестует, прежде чем свернуться в клубок и заснуть с открытым ртом. Чонгук отыскивает в кухне кастрюлю и принимается стучать по ней металлической ложкой. — Выметайтесь, — кричит он, вытаскивая вилку стерео из розетки. Люди начинают с ворчанием уходить. Тэхен пытается последовать за кем-то наружу, но Чонгук тащит его обратно за запястье и сажает рядом с Хосоком. Он знает, что Хвиин пришла одна, поэтому укладывает ее в постель Хосока и оставляет стакан воды на столе. Затем закрывает входную дверь и проверяет ванную в поисках отставших. Никого не обнаружив, он набрасывает на Хосока одеяло и отыскивает футболку Тэхена. Тэхен не хочет надевать ее, однако Чонгук пихает его руки в рукава и натягивает на голову. Он ищет его ботинки, когда Хосок что-то мямлит. — Что такое? — Чонгук придвигается ближе. — Ты не должен никому ничего доказывать. Чонгук встревоженно отступает. — Пока, хен. Он обвивает рукой талию Тэхена и уводит его прочь.