Пари

Приблизительно 76,3% сомнительных ситуаций, в которых оказывался Чонгук, были обусловлены непосредственным влиянием Ким Тэхена. Будучи на первом году старшей школы, в те времена, когда он едва говорил и дергался от каждого вопроса, ему пришлось целый месяц тереть окна после уроков из-за Тэхена. Последний предложил сменить мелодию звонка чванливого учителя физкультуры на пронзительный писк, пока того не было в кабинете. Чонгук отказывался, воображая ужасные последствия, но Тэхен все равно потащил его с собой, и на его лице было то самое выражение, та улыбка, которой вполне по силам убедить человека совершить убийство. В итоге телефон учителя зазвонил, пока весь класс переодевался в раздевалке. Тэхен взорвался неудержимым смехом, однако Чонгук выглядел настолько подавленным, что учитель тут же поймал его. Будучи на третьем году старшей школы, когда он перешел от испуганного молчания к случайным репликам на уроках, Тэхен вернулся из университета на выходные, которые тут же насытились событиями. Каким-то образом он умудрился убедить Чонгука, что взять мелки и разрисовать всю детскую площадку членами — это отличная идея. В качестве урока копы заковали их в наручники и заставили провести всю ночь на твердых пластиковых стульях в местном отделении. Но ничто из этого не было хуже, чем его первый курс в университете, когда вместе с Тэхеном он отправился на вечеринку-посвящение и очнулся следующим утром на холодном жестком тротуаре. Похмельный и растерянный, с храпящим Тэхеном под боком и со следами асфальта на своей щеке, он смотрел на то, что, кажется, было зданием искусств, и обещал себе, что больше никогда не будет пить. Это обещание не продлилось долго, но теперь он определенно не позволяет Тэхену уговорить себя на еще один шот, когда уже и так знает, что перебрал. Поэтому, разумеется, Ким Тэхен полностью виноват в том, что Чонгук стоит сейчас в центре игровой площадки детского садика, и под его ногами бегает и кричит куча крохотных зародышей. Все начинается с хорошо рассчитанной насмешки во время завтрака в столовой. Они наполняют каждый по три тарелки разнообразной еды и садятся в углу рядом с высоким окном, наблюдая, как сосунки с утренних пар снуют вокруг, таща на спинах тяжелые рюкзаки. Этой ночью они не ложились до четырех, играя в League of Legends, поэтому сейчас Чонгук нависает над своим завтраком, глотая столовский кофе, который и в подметки не годится американо в «Грезах о бобах». Тэхен, как обычно, в разы более оживлен. — Итак, вчера у меня была пара с Чимином. — Тэхен — живое воплощение ухмыляющегося смайлика. — Хорошо. — Чонгук вонзает палочки в рис, точно зная, к чему все идет. — Я спросил его про тебя. — Что ты сказал? — Ничего, просто сказал, что ты упоминал его, и как сильно тебе понравился кофе в «Грезах о бобах». Чонгук с подозрением сужает глаза. — Это все? Тэхен беззаботно отмахивается от вопроса. — Может быть, еще кое-что. Как бы то ни было, кажется, он считает, что это я попросил тебя позвать его на вечеринку. Чонгук нахмуривается еще больше. — Он все еще не догнал, да? — Пошел ты. — Черт, похоже, он и вправду не понимает. Или. — Одна темная бровь Тэхена вздергивается, а уголок его рта поднимается. — Ты совсем, совсем ему не нравишься. Чонгук вспыхивает, пиная чужую голень под столом. — Ничего еще не закончилось, мудак. — Ты уверен в этом? — Тэхен чопорно отпивает кофе. — Для меня все совершенно очевидно. — Заткнись. — Совершенно очевидно, что тебе придется стирать мои вещи целых четыре месяца. — Я убью тебя. — Я постараюсь убедиться, что все будет супергрязным, — подмигивает Тэхен. — Ты в курсе, что я могу поднять тебя и швырнуть прямо на этот стол, да? — Чонгук показательно напрягает мышцы. Тэхен весит практически ничего, и когда Чонгук проигрывает в Mario Kart, то кидает его через всю комнату в качестве реванша. — Шалун. — Я не собираюсь проигрывать, — рычит Чонгук, запихивая в рот сердитый комок риса. — О-о. — Тэхен подпирает подбородок рукой и снисходительно выпячивает губы. — Так ты все еще маленький стеснительный Гуки, а? Чонгук встает, чувствуя, как волна жара заливает лицо. Он тянется через стол и хватает Тэхена за воротник, но тот оказывается слишком быстрым. Отпрыгнув, он забирает свою сумку и бежит к двери. — Хорошего дня, Чонгуки! — Я знаю, где ты спишь, мешок дерьма! — кричит Чонгук ему вслед. Именно поэтому после полудня он храбро направляется в «Грезы о бобах» снова в надежде, что Чимин работает сегодня. Он ловит его, как раз когда тот снимает свои фартук и кепку, взъерошивает оранжевые волосы и перевешивает через плечо небольшой рюкзак. — Чонгук, — с улыбкой произносит он. — Ты уходишь? — Чонгук останавливается рядом с низенькой дверцей, ведущей за стойку, по другую сторону которой стоит Чимин. — Мне нужно на волонтерство. — В детском саду? — говорит он и тут же вздрагивает. Он не должен быть в курсе этого, не расскажи ему Хосок. Чимин моргает. — Да. Ты знаешь? — Эм, да. — Ты тоже волонтерил там? — Начинаю, — выпаливает Чонгук прежде, чем может остановить себя. — На следующей неделе. Лицо Чимина проясняется. — Там больше нет других волонтеров моего возраста. Чонгук кивает, набираясь уверенности. — Я слегка нервничаю. Я никогда не работал с детьми раньше, и этот, эм, руководитель выдвинул мне кучу требований. — О, нет, там вовсе не плохо! — Думаешь, ты сможешь немного рассказать мне об этом? Я понимаю, что тебе нужно идти, но, может быть, мы обменяемся номерами. Чимин тотчас вытягивает свой телефон. — Пиши мне с любыми вопросами. Тебе понравится там. Чонгук с триумфом смотрит в спину уходящего Чимина. Получай, Тэхен. Номер Чимина и надежный способ встретиться с ним — и все это за один раз. — Вы будете что-нибудь? — с толикой раздражения зовет девушка за стойкой. — Нет, — говорит он и с широкой улыбкой выбегает наружу. На полпути домой Чонгук осознает — у него всего одна неделя, чтобы подать заявление, дождаться одобрения и начать волонтерить. В детском садике. С детьми. С живыми, дышащими детьми, с которыми нужно быть веселым и терпеливым, одновременно пытаясь убедить недоступного Чимина переспать с ним. Чонгук грандиозно облажался. Зная, что в это время у Тэхена и Чимина совместная пара, он берет мопед, едет в детский сад, паркует Старка снаружи и входит через двойные вращающиеся двери в яркий холл. Стены в нем красные, стулья желтые, а стол синий. Выглядит по-дошкольному. — Чем я могу вам помочь? — спрашивает длинноволосая девушка за столом. Она кажется дружелюбной. Чонгук бросает взгляд на бейджик с ее именем, прежде чем вежливо поклониться. — Здравствуйте, Ёнсон-ши. — Он посылает ей обворожительную улыбку. — Я бы хотел узнать, как стать волонтером здесь. — Просто заполните эти бумаги. — Она вытаскивает из-под стола трехстраничный документ и вручает ему. — Их рассмотрят, и вам перезвонят для быстрого интервью. Ничего значительного, потому что вы будете всего лишь волонтером. У него нет времени, чтобы дожидаться интервью. — Могу я заполнить их прямо сейчас? Девушка передает ручку, и Чонгук садится на один из неудобных желтых стульев. Он пробегает весь бланк за десять минут, бегло записывая всякую чушь вроде я хочу быть волонтером, чтобы больше узнать о детях и стать лучшим хеном для своих кузенов, я действительно трудолюбивый и ответственный. Часть его задается вопросом, не слишком ли много он на себя взвалил, когда Ёнсон забирает бумаги обратно. — С вами свяжутся в течение нескольких дней. — На самом деле, я тут подумал… — Он придает своему тону беззаботность и ласковость. — Есть ли способ встретиться с кем-нибудь сейчас? Она хмурит брови, готовясь отказать. — Я понимаю, если это невозможно. Я знаю, что все очень заняты. Но я и вправду желаю работать здесь, и, если вы возьмете меня, я хочу начать как можно скорее. — Ее лицо смягчается, но пока что выглядит не очень убежденным. — Я полностью понимаю, если это невыполнимо. Но я буду очень благодарен, если вы сможете мне помочь. — Он позволяет своему голосу сойти на нет, глядя на нее широко распахнутыми умоляющими глазами. Она краснеет. — Возможно, я смогу что-нибудь придумать. Подождите. Она исчезает в конце длинного коридора, где стены покрыты пастельными рисунками. Чонгук барабанит пальцами по столу и притоптывает ногой. Ёнсон возвращается пятнадцать минут спустя, ведя за собой строгого вида женщину, и он внутренне содрогается. — Вы заинтересованы в волонтерстве? — отрывисто спрашивает она. Он кланяется. — Да, мадам. — Обычно мы не решаем подобные вопросы за один визит. Я даже не видела ваше заявление. — Я понимаю. — Чонгук осознает, что в этот раз лучше обойтись без лести. — Пойдемте, обсудим это. Она приводит его в свой кабинет — маленькое помещение с фотографиями детей на деревянном столе. Чонгук отвечает на несколько основных вопросов, вроде на кого он учится и какой у него опыт, а также что он сделал бы с плачущим ребенком. Приходится установить контакт с внутренним Тэхеном. Хоть Тэхен и затащил его в этот бардак, но все же он волшебно ладит с детьми. Вопреки его ожиданиям, все занимает не так уж много времени. Спустя полчаса женщина выставляет его вон с правилами волонтерства в детском саду и обещанием, что он сможет начать ровно через неделю, как раз тогда, когда Чимин тоже будет здесь. Чонгук весь путь домой едет с широченной улыбкой на лице. Получай, Ким Тэхен. Несколько раз за неделю он посылает Чимину сообщения с различными вопросами. Чимин всегда отвечает быстро и с минимум тремя смайликами, но никогда не пишет Чонгуку первым. Чонгук не волнуется. Наступает его первый день в качестве волонтера, и он трижды проверяет свой внешний вид в зеркале. Руководительница попросила одеваться хорошо, поэтому его выбор пал на клетчатую рубашку, заправленную в темные штаны. Он укладывает волосы так, как делают Хорошие Мальчики, и в завершение надевает на руку часы. Тэхен шлепает его по заднице. — Отличный видок. Ты куда? — Волонтерство, — самодовольно отвечает Чонгук. — В детском саду. С Чимином. Вместо того, чтобы расстроиться из-за очевидного выигрыша Чонгука, Тэхен выглядит растерянным. — Ты волонтер? В детском саду? — И что? — Я думал, ты пытаешься затащить Чимина в постель, а не влюбить в себя. — В каком смысле? — Терпеть орущих детей каждую неделю — немного слишком ради простого секса, Чонгуки. Чонгук фыркает. — Я сделаю все, что угодно, лишь бы не стирать твое отвратительное белье. Он не видит Чимина, когда оказывается на месте. Его отправляют в классную комнату с большими круглыми столами, оккупированными любопытными пятилетками. У стен стоят маленькие книжные шкафы для детей и шкафы побольше, полные учительских принадлежностей, а в игровой области у окон, окруженной шкафчиками с детскими сумками и курточками, располагается удобный диван и разноцветный ковер. Все игры аккуратно лежат в углу. Впрочем, эта организованность быстро испаряется. Первый час Чонгук проводит, бегая туда-сюда и вытирая остатки перекуса со столов, раздавая карандаши и отвечая на вопросы вроде почему у тебя так много сережек в ушах, хен? Одна маленькая девочка просит его поиграть с ней в воображаемый баскетбол, и он соглашается, притворно забрасывая мяч в кольцо и уворачиваясь от ее крошечных ручек. Но тогда воспитатель отводит его в сторону и довольно-таки строго сообщает — как будто он должен был знать об этом в свой первый день — что детям не разрешено играть, пока они не закончат свою домашнюю работу. Чонгук думает, что это тупое правило. Здесь детский сад, а не школа. К тому времени, как воспитатель объявляет переменку, Чонгук уже безмерно сожалеет о своем решении. Все-таки стирка была бы лучше. Он следует за группой на площадку за зданием и надеется, что свободный бег сможет их утомить. Гигантское дерево рядом с баскетбольным мини-кортом отбрасывает тень, куда он и встает, достаточно близко, чтобы увидеть, если кто-то упадет, но достаточно далеко, чтобы детские крики не слишком сильно атаковали его череп. Он осторожно листает Твиттер в телефоне, повернув экран под идеально подобранным углом, чтобы воспитатель не смог этого заметить, когда кто-то хлопает его по плечу. Чонгук подпрыгивает, чуть было не уронив телефон, но успевает его поймать и крутится вокруг себя. Извинение уже готово сорваться с кончика его языка, но перед ним стоит всего лишь Чимин, с улыбкой глядящий вверх. Он выглядит особенно маленьким из-за плоской подошвы. — Расслабляемся, Чонгук-ши? — поддразнивает он. — Нет, — фыркает Чонгук. Он знает, что Чимин шутит, но все равно сердится. — Ну, как твой первый день? Он пожимает плечами. — Мой воспитатель тот еще козел. — С кем они тебя поставили? Чонгук указывает на мужчину, сидящего на лавке рядом с качелями. — Я забыл его имя. Чимин закатывает глаза. — Ну разумеется. — Эй, в каком смысле? — Неважно. Я с Бом-нуной. — Чимин тычет пальцем в симпатичную темноволосую женщину, играющую в догонялки с несколькими визжащими детьми помладше. — Но они переводят меня в твою группу после перемены. Сегодня у нее не так много детей. Чонгук старается выглядеть равнодушно. — О, да? — Они вроде как ставят тебя к тем, кому больше всего нужна помощь. — Чимин наваливается на дерево рядом с Чонгуком, заложив руки за спину. Когда он стоит вот так, их разница в возрасте просто монументальна. Чонгук мог бы засунуть его под мышку, если бы захотел. Но не стал. — Ты славно выглядишь, мистер Тимберленды-и-Треники. — Чимин тянет за манжету рубахи Чонгука. — Ты тоже ничего. Чимин больше, чем ничего. Чимин выглядит так, будто спустился с небес — в этих брюках, которые обнимают изгиб его задницы, и в тонкой блузе, облегающей грудь. Появление Ёнчжу, той самой девочки, прерывает какой бы то ни было обиженный ответ Чимина. Она резко тормозит перед Чонгуком с баскетбольным мячом, зажатым в обеих руках. — Чонгук-оппа, ты можешь помочь мне забросить мяч, я не такая высокая, но я очень хочу забросить… Чонгуку нравится Ёнчжу. Она показала воспитателю в спину язык, когда тот оттащил Чонгука в сторону, чтобы отругать. Поэтому он берет ее за талию, поднимает вверх и срывается на бег так быстро, что она визжит. — Ёнчжу, наш новый игрок, собирается сделать бросок, который войдет в историю… — выкрикивает он. Ему не нужно прыгать, чтобы достать до ободка баскетбольного мини-кольца, но он все равно притворяется. Она хватает ободок, чтобы закинуть мяч внутрь. Мяч пролетает сквозь, и Ёнчжу аплодирует. Чонгук осторожно опускает ее вниз. Она поднимает руку вверх, чтобы дать пять, и он радостно отвечает. Чимин с мягкой улыбкой на лице наблюдает, как после Чонгук возвращается к дереву. — Что? — Чонгук потирает затылок, и его тон окрашивается долей смущения. — Мило, — говорит Чимин. Чимин присоединяется к его группе после перерыва. С ним воспитатель в разы дружелюбнее, нежели с Чонгуком, и последний обиделся бы, не осознавай, что быть к Чимину грубым невозможно. Большую часть времени они помогают детям с домашней работой, пока тем не разрешают пособирать пазлы и порисовать. Тогда Чонгук и Чимин остаются без дела, а воспитатель исчезает в своем кабинете. — Чимин-хен. — Один из мальчиков поднимает руку. — Можно мне книжку с раскрасками про Пороро? Чимин поворачивается к ближайшему книжному шкафу и пробегает по нему глазами. Он вытягивает шею, вглядываясь в самую верхнюю полку. Чонгук видит, что раскраска лежит вовсе не внутри, а на самом верху шкафа, куда кто-то бездумно ее забросил, и подумывает предложить помощь, но решает подождать, пока Чимин попросит сам. Впрочем, Чимин этого не делает; он встает на цыпочки и тянется за раскраской. Его пальцы едва касаются верхнего края шкафа, и бесплодные попытки Чонгука спрятать улыбку терпят неудачу. — Нужна помощь? — спрашивает он, не в силах сдержать удовольствие. Чимин стреляет в него глазами. — Нет, спасибо, — бескомпромиссно говорит он и тянется снова. — Попроси Чонгука-хена достать ее! — кричит мальчик. — Он такой высокий. В этот раз Чонгуку не удается побороть смешок. — Да, хен, я такой высокий. Позволь мне попробовать. — Если бы не ребята, — сквозь зубы цедит Чимин, — я бы надрал твою… Чонгук театрально прижимает палец к губам. — Подумай о детях. Чимин тщетно пытается дотянуться до книжки снова. Ему почти удается, пальцам не хватает лишь нескольких сантиметров, чтобы схватить ее. Чонгук шагает к нему, достаточно близко, чтобы грудью прижаться к чужой теплой спине. Он чувствует, как напрягается Чимин, слышит его острый вздох. Тогда Чонгук тянется вверх и с легкостью берет раскраску. — Достал, — шепчет он Чимину в ухо, на доли секунды помещая руку на его талию, прежде чем отступить. — Держи, пацан. — Он кладет книжку перед мальчиком. — Меня зовут не «пацан», — упрямо отвечает последний. Чонгук его не любит. Он попытался забрать баскетбольный мяч у Ёнчжу во время переменки. — Да, да. Чонгук тайком косит на Чимина, который выглядит слегка взволнованным. Последняя возможность; он робко подбирается к Чимину и говорит: — Не хочешь попить кофе после? — Хотелось бы. — Чимин кажется действительно опечаленным. — Но мне нужно написать статью, решить уравнения по математике, посмотреть этот фильм на английском и… да. — Однако затем он нерешительно предлагает: — Ты можешь присоединиться. Мы можем, эм, позаниматься вместе. Если хочешь. Чонгук очень осторожно придает своему лицу выражение абсолютного равнодушия. — Конечно. Именно так Чонгук оказывается в квартире Чимина, один, ночью, взбудораженный от предвкушения. Беспорядочная куча открытых книг и бумаги разбросана по полу между ними, однако это не такая уж и большая помеха. Чонгук притворяется, что учит словарь по истории искусств, хотя на самом деле смотрит, как Чимин, высунув язык меж сжатых губ, строчит на бумаге цифры. Через некоторое время тот перекатывается на спину и драматично раскидывает руки. — Ненавижу математику, — произносит он. — Разве ты учишься не на преподавателя английского? Почему ты занимаешься математикой? — Я хочу получить диплом учителя математики тоже. — Зачем? — Чонгук не скрывает отвращения. Чимин смеется. — Я думаю, это круто — учить разным вещам. — Но почему математика? Почему не корейский? Или история? — Не знаю. Математика не так уж и плоха. — Ты сумасшедший. Но я не должен быть удивлен. Ты выбрал английский. — Английский сложный, — говорит Чимин, как будто Чонгук и так не знает. — Но Намджун-хен очень хорош в английском. Он помогает мне практиковаться. — Оу. — Чонгук вспоминает высокого привлекательного парня, из-за которого Чимин улыбался так ярко, и чувствует слабую горечь. — Он мой сосед, кстати. — У тебя есть сосед? — Два. Чонгук оглядывает все вокруг новыми глазами — маленькая гостиная, отделенная от еще более маленькой кухни небольшой перегородкой, и приоткрытая дверь в спальню, которую он пока не видел. — Вы все делите одну комнату? — Получается очень дешево, если делить плату за аренду на троих. — Чимин расслабленно набрасывает руку на глаза. Чонгук думает о своей собственной квартире, с ее двумя громадными спальнями и HD-телевизором. Судя по тому, что он пока видел, у Чимина нет телевизора. В этой квартире отсутствует практически все в плане украшений — лишь одно потертое кресло и разбитый диван. Чонгук и Тэхен почти не пользуются кухней, но их столы заставлены приборами; у Чимина нет даже микроволновки. — Ты платишь за аренду сам? Прежде чем Чонгук переехал, он жаловался родителям на то, что они не нашли ему отдельную квартиру. — Мои родители сейчас в несколько тяжелой ситуации. Поэтому я сам забочусь о себе. Отправляю домой все, что смогу. Хосок говорил, что Чимин посылает деньги домой, но, честно говоря, Чонгук не задумывался об этом до сих пор. — Поэтому ты работаешь на двух работах. — Это вовсе не плохо. — Чимин переворачивается на живот и опирается на локти. Кажется, будто он отчаянно хочет, чтобы Чонгук поверил ему. — Я счастлив помогать своей семье. Просто мне хотелось бы сделать больше. Чонгук размышляет, стал ли бы таким же понимающим на его месте. — А ты? Ты всегда хотел стать художником? — спрашивает Чимин. — Наверное. Я всегда был хорош в этом, так что это имело смысл. — Можно мне когда-нибудь посмотреть твои работы? — У меня есть несколько фотографий на телефоне. Я могу показать тебе. — Чонгук не знает, почему внезапно чувствует смущение. — Эм, если ты хочешь. — С удовольствием. Тогда Чонгук лавирует между разбросанной между ними домашней работой, чтобы плюхнуться на живот рядом с Чимином, плечом к плечу. Быстро пролистав несколько пьяных снимков танцующего на столе Тэхена, что заставляет Чимина хихикнуть, он останавливается на фотографии рисунка, который был сделан несколько месяцев назад. — Это не для учебы или чего-то там еще. Цветы вишни выглядели красиво. Не так уж и хорошо, просто забавы ради… — Это шикарно, — выдыхает Чимин, забирая телефон, чтобы увеличить рисунок. Он проходится по каждому сантиметру с таким благоговейным вниманием, что Чонгук начинает ерзать. — Покажи мне еще. Тогда Чонгук находит еще несколько, и Чимин изумленно вглядывается в каждый. — Ты поразителен, Чонгуки. — Он поднимает глаза. — Это самые красивые рисунки, которые я только видел. — Ты преувеличиваешь. — Нет. Глаза Чонгука скользят на губы Чимина. Они так близко, и нужно лишь чуть-чуть наклониться, чтобы поцеловать его, соприкоснувшись носами и ударившись плечами. Он мог бы провести большим пальцем по гладкой щеке Чимина, прижать его ближе, если бы захотел. Пропустить сквозь пальцы мягкие оранжевые волосы, которыми восхищался неделями. Дверь распахивается с бесцеремонным стуком. Чонгук отдергивается назад. Чимин принимает сидячее положение, выглядывая из-за дивана на новоприбывшего. — Юнги-хен! — Привет, Чимини. Чья это обувь? — раздается грубый голос. Чонгук застывает. Юнги-хен. Мин Юнги, пресловутый выпускник с фотографии — сосед Чимина. Доносится шорох, прежде чем Юнги предстает перед Чонгуком. Их взгляды сталкиваются, и глаза Юнги сужаются. — Оу. Чонгук представлял, что Юнги выглядит внушительно, самоуверенный и бесстрашный. Настоящий же Юнги маленький, примерно того же роста, что и Чимин, с волосами цвета грейпфрута и мешками под глазами. Тонкие ноги выглядывают сквозь его драные узкие джинсы, а куртка скрывает его тело почти полностью. У него нежные черты, маленький нос и красивые губы. — Юнги-хен, это Чонгук. Он тоже с искусства. Чонгук, это Юнги-хен. Чонгук поднимается для поклона, все еще контуженный. Он знал, что они друзья, но соседи? Юнги без восторга оглядывает его с головы до ног. Может быть, он и низкий, но все еще такой же устрашающий, как и представлял себе Чонгук. — Чон Чонгук? — Да. — Я слышал о тебе. — Глаза Юнги сужаются еще больше, как будто это вообще возможно. — Ты тот самый тусовщик. — Эм. — Ты каждый день опаздываешь на пары профессора Чхве. Он всегда жалуется на тебя в комнате отдыха. — Видя замешательство на чужом лице, Юнги добавляет: — Я его ассистент. — Профессор Чхве зовет меня тусовщиком? — Чонгук ухмыляется. — Я польщен. Все еще сидящий на полу Чимин ударяет его по ноге. — Невежливо опаздывать на пары. Ты такой талантливый, не трать это попусту. — Но его пары по пятницам. А лучшие вечеринки проходят по ночам четверга. — Пары начинаются только в четыре. По-прежнему страдаешь от похмелья к этому времени? Чонгук корчит рожицу, и Юнги ухмыляется. Он бросает свою сумку на стул рядом с кухней. — Чимини, ты ужинал? Мне заказать что-нибудь? За счет хена. — Я уже поел. Не волнуйся. — Чимин опускает взгляд на свои руки, когда лжет. Чонгук был с ним с тех пор, как они ушли из детского сада, и при нем Чимин ничего не ел. — Ну ладно, а чем вы тут занимаетесь? — Учеба. — Чимин указывает на книги. — А. — Взгляд Юнги останавливается на Чонгуке. — Учеба, да? Чонгук смотрит в ответ. Выражение лица Юнги говорит ему, что старший не так уж и верит в его намерения. И несмотря на то, что тот прав, Чонгук чувствует себя будто оплеванный. Юнги скрывается в кухне, и он возвращается на пол к Чимину, подтягивая к себе книгу, чтобы доказать, что действительно занят делом. Несколько минут спустя Юнги появляется с бутылкой пива. Он плюхается в кресло точно напротив них, с хлопком отвинчивает крышку и откидывается назад, ритмично притопывая одной ногой. В комнате нет телевизора. Юнги не взял с собой каких-нибудь книг или ноутбук. Он просто сидит здесь, пьет свое пиво и пялится в телефон. Чонгук надеялся, что старший перенесется в спальню, но, кажется, у того нет планов оставлять Чонгука одного. Юнги ловит его взгляд и приподнимает бровь. — Не обращайте на меня внимания. Продолжайте учить. Голова Чонгука удрученно падает на книгу. Вдобавок ко всем другим препятствиям теперь ему придется разбираться и с чересчур заботливым соседом.