Пари

Оглядываясь назад, Чонгук осознает, как глупо было думать, что он изучил Чимина полностью. На самом деле Чонгук так не считал, зная, что в Чимине гораздо больше, нежели ему удалось понять. Потому что Чимин человек, а люди — существа многослойные. Но часть его по-прежнему думала, что он изучил Чимина полностью. Чимин — Хороший Мальчик. Чонгук — нет. Все просто. Входит КИМ БОББИ. Требуется всего лишь пять встреч, чтобы все предположения Чонгука скатились в тартарары. Первая встреча, когда Чонгук не столько «встречает», сколько «подкрадывается». Однажды после полудня он заходит в «Грезы о бобах» со своим альбомом, чтобы продолжить работать над планом для профессора Кима. За прилавком стоит одна из напарниц Чимина. Стоит ей увидеть Чонгука, как она сразу надувается и тычет пальцем в сторону небольшого столика на двоих, уткнувшегося в углу кафе. — У него перерыв, флиртуй сколько влезет. Чонгук пробирается через несколько столов, заполненных болезненными студентами и их ноутбуками, прежде чем понимает, что Чимин не один. Напротив него сидит до смешного привлекательный парень — из тех ребят с точеной челюстью и рельефными бицепсами. Он одет в одну из этих маек, вырез которых открывает не только руки, но и позволяет увидеть острые ребра и проблеск накаченного живота. Из-под его фиолетовой кепки выбиваются пушистые волосы, закручиваясь над линией бровей. Он сидит, откинувшись на стуле, расставив ноги и положив мускулистые локти на стол. Он много смеется, и он смеется громко. Он выглядит как те мальчики, которые избивали Чонгука в старшей школе. Чонгук сворачивает к ближайшей кабинке и открывает альбом. Чимин его не заметил. Его внимание приковано к другому парню настолько всецело, что Чонгук сомневается, способен ли на такое сам. Чимин флиртует. Это очевидно с одного лишь взгляда, а Чонгук смотрит на них гораздо чаще. Каждое движение Чимина с точностью рассчитано. То, как он взъерошивает волосы рукой, чуть сузив глаза; как он закусывает губу, осознанно, а не в раздумьях. Он смеется, прикрывая рот ладонью и запрокидывая голову назад. Все это адресовано вовсе не Чонгуку, но он все равно восхищен. И он видит, что другой парень тоже, потому что тот не спускает с Чимина глаз. В один момент парень меняет форменную кепку Чимина на свою, поворачивая козырек под углом, и Чимин хихикает. После серии разъяренных взглядов Чонгука бьет внезапное осознание. Чимин знает. Чимин не непонятливый. Чимин не принимал наступление Чонгука за дружелюбие. Глядя, как он флиртует, полностью осведомленный о заключенной в себе силе, Чонгук наконец догадывается. Быть не может, чтобы Чимин не распознал его жалкие намеки с самого начала. Чонгук думает о своих смехотворных пикап-фразочках и сопоставляет все со смыслом, скрытым в нынешнем взгляде Чимина. Прежде Чонгук верил, что имеет над старшим какое-то преимущество, однако теперь кажется, что все как раз наоборот. В итоге Тэхен и Хосок оказались правы. Чимин просто не заинтересован. Потому что прямо сейчас, когда его язык выскальзывает, чтобы облизать нижнюю губу, когда его взгляд настолько пристален, что Чонгук бы задрожал под ним — вот как выглядит заинтересованный Чимин. Чонгук засовывает свой альбом обратно в рюкзак и направляется к двери. За всю свою жизнь он ни разу не чувствовал себя таким дураком. Вторая встреча, когда Чонгук чуть было не предает Старка. Чонгук подъезжает к детскому саду как раз вовремя, чтобы увидеть холеный черный мотоцикл, остановившийся впереди. Поначалу до него не доходит. Первое, что он замечает — спину парня, близко прижимающегося к водителю и обнимающего руками его талию. У этого парня отличная задница и крупные бедра, четко выделяющиеся, когда он перекидывает ногу через мотоцикл. Затем он начинает снимать шлем, и Чонгук наконец узнает, кто это. За рулем сидит тот же парень из кафе, почему-то без шлема. Он остается на мотоцикле, что-то говоря Чимину, который в ответ смеется тем самым знаковым смехом и игриво ударяет его по руке. Чонгук опускает глаза на голубой мопед по имени Старк и чувствует себя удручающе неполноценным. Спустя мгновение Чимин замечает его и приветственно машет. Где-то между тем, как этот парень остановился, и тем, как Чонгук спотыкается об асфальт на пути к ним, в голову приходит мысль, что мотоцикл — это тупо. Чонгук задается вопросом, почему вообще когда-то хотел его себе. — Чонгук, познакомься с Бобби, — говорит Чимин. — Он твой хен. — Привет, чувак, приятно познакомиться. — Бобби слазит с мотоцикла, чтобы поприветствовать Чонгука основательно. — Да. — Чонгук старается прозвучать не слишком горько, особенно потому что Бобби кажется неожиданно искренним. — Это твой мопед? — Бобби всматривается в Старка, припаркованного несколькими шагами дальше. На безумные три секунды Чонгук решает солгать. Он почти открывает рот для этого, когда вспоминает, что Чимин знает правду. Да и он не может сотворить такое со Старком. — Это, эм, да. Мой. — Так мило. — Бобби усмехается. Чонгук старается, но не может найти хотя бы каплю издевки в его тоне. — Спасибо, — неохотно говорит он. — Я пойду. Чимини, позвони мне, когда нужно будет тебя забрать, ладно? — Обязательно. Краткая ненависть к мотоциклу длится недолго. Чонгук чувствует в два раза больше горечи, глядя, как уезжает Бобби, потому что Старк не способен вместить двух людей. Он никогда не сможет прокатить Чимина. — Он ходит сюда? — Неа, — отмахивается Чимин. Чонгук ждет, но Чимин не развивает эту тему. Игнорируя чувство отчаяния от собственной навязчивости, Чонгук все равно спрашивает: — Тогда откуда ты его знаешь? Чимин задумчиво останавливается перед входом в детский сад, положив пальцы на дверную ручку. Затем улыбается так, будто знает нечто, о чем Чонгук не в курсе. — Мы трахались раньше. Затем он открывает дверь и входит внутрь, не дожидаясь, пока Чонгук зайдет следом. Последний застывает, хмуря брови, прежде чем понимает смысл сказанного. Тогда он заскакивает внутрь. Нужно было сообразить. Теперь все кажется очевидным. — Эй! — восклицает Чонгук. Чимин тормозит у стола и спрашивает Ёнсон, куда идти сегодня, полностью игнорируя Чонгука. — Чимин, ты с двухлетними. Чонгук, тебя просят в пятый класс.* Чимин машет в знак благодарности и направляется вглубь коридора. Чонгук ненавидит пятый класс; они самые неугомонные. Настигнув Чимина, он придвигается ближе и говорит: — Я думал, что ты… — Мимо них пробегает группа девочек помладше. Чонгук понижает голос. — …ну ты знаешь. — Я сказал «не в последнее время». Я не сказал «никогда». — На взгляд Чонгука Чимин выглядит слишком уж развеселившимся. — Ты сказал, что это не твое. — Больше нет, это правда. — А раньше? Чимин с фальшивым сочувствием похлопывает его по плечу. — Ты еще многого обо мне не знаешь, Чонгуки. И тогда он направляется в свою классную комнату, оставляя остолбеневшего Чонгука позади. Чонгук старается прогнать мысли о Чимине и Бобби, заходя к пятиклассникам. И проваливается, думая о молчаливой улыбке, которая сейчас наверняка играет на лице Чимина, думая о том, что было до последнего времени. Думая о том, как влюбленно смотрел Чимин на Бобби. Думая о том, как глупо он выглядел со стороны Чимина, который внезапно кажется действительно хеном. Где-то перед переменой один из мальчиков нерешительными шажками подходит к Чонгуку. — Извини, хен, — произносит он, крепко прижимая к груди листок бумаги. — Что такое, Чан? — Я слышал, как Чимин-хен сказал, что тебе нравится рисовать. Ты мог бы помочь мне кое с чем? — Он выглядит так, будто все его эмоциональное состояние зависит от ответа. Чонгук треплет его по волосам. — Конечно. Он отводит Чана к столику потише и втискивается в один из крохотных стульев. Чан очень осторожно пододвигает к нему листок. — Я пытался нарисовать щенка, но это не очень-то похоже на щенка. Я не знаю, как исправить его. Работа удивительно хороша для пятиклассника; Чонгук может видеть его талант. Следующие пятнадцать минут он помогает Чану с рисунком, стараясь как можно проще объяснить техники. По мере их разговора уверенность Чана нескрываемо возрастает, и Чонгук, глядя, как он рисует с гораздо большей смелостью через такое короткое время, ощущает вспышку тепла. — Ты этому учишься в университете? — спрашивает Чан на переменке, хватая бутылку с водой и присоединяясь к Чонгуку у двери. — Я изучаю искусство, да. — И как? — Мне нравится. — Эти слова слетают с губ так легко. Чонгук задается вопросом, почему не смог сказать их профессору Киму. — Мне тоже. Я хочу стать художником, как ты. Чонгук улыбается. — Мне еще многому нужно научиться. Он не задумывался об этом долгое время, но сейчас снова вспоминает изумление, с которым ходил на уроки рисования в начальной школе. Раньше он считал, что рисование — лучшая вещь в мире, а потом стал старше и узнал, что из этого можно сделать карьеру. Его родители думали, что он перерастет это, но оказались не правы. В старшей школе он рисовал персонажей аниме на полях тетрадок, лишь разжигая насмешки; в ночь перед выпускным он сбежал вместе с Тэхеном, чтобы разрисовать граффити городские улицы. Он любил рисование. Любит его. И это так легко забыть среди оценок и ожиданий. — Ты сможешь помочь мне снова на следующей неделе? — спрашивает Чан, прежде чем смена Чонгука заканчивается. — Конечно, смогу. После он дожидается Чимина в холле. Когда тот выходит из коридора, то расплывается в улыбке. — Что-то случилось, Чонгуки? — Да ладно, ты не можешь просто уйти ничего не объяснив. — Я уже это сделал. — Чимин приглушает смех ладонью и направляется к двери, но Чонгук идет за ним. — Извини, сегодня мы не сможем позаниматься. На следующей неделе, ладно? — Ладно, — безысходно соглашается Чонгук и смотрит, как Чимин бежит по тротуару к только что затормозившему мотоциклу Бобби. Этим вечером Чонгук приходит домой и бросается прямо на кровать Тэхена, что в последнее время делает слишком уж часто. Он отпихивает Тэхена, чтобы освободить себе место, и зарывается лицом в его подушку. — Я, конечно, уверен, что твоя личная жизнь несет в себе первостепенную важность, — говорит Тэхен, лежа на спине и с высунутым языком всматриваясь в свой телефон, — но сейчас я очень занят тем, чтобы побить твой рекорд в Fun Run… — Ты никогда не побьешь мой рекорд. — …поэтому, пожалуйста, придержи свои эмоции на ближайшие десять минут. Спасибо. Чонгук вертится кругом, пока не умудряется просунуть между ними руку и ущипнуть Тэхена за бок. Тэхен взвизгивает, роняя телефон, и тот шлепается на его лицо. — Я был так близко! — причитает он, пиная Чонгука по ноге. — Как ты мог? Тэхен пытается пнуть его снова, но Чонгук садится и прижимает его ноги. Тэхен отпихивает его лицо в сторону; Чонгук переворачивает его на живот. Затем прижимает ладони к его пояснице и ждет, пока Тэхен наконец не выдыхает: — Хорошо, хорошо, я сдаюсь. — Тэхен, может, и подлый маленький говнюк, но Чонгук всегда сильнее. Он перекатывается с него и снова начинает обнимать подушку. — Так что у тебя произошло? — Ты знаешь типа по имени Бобби? — Без понятия. Он учится здесь? — Нет. — Тогда откуда, мать твою, я должен его знать? Чонгук фыркает и крепче обхватывает подушку. — А что с ним такое? — Он очень горячий. — И? — Он дружит с Чимином. — Оу. — Они трахались раньше. Тэхен присвистывает. — Очень горячий — это насколько горячий? — Очень, очень горячий. Он выглядит как те альфачи из старшей школы. — Ты альфач. — Нет, неправда, — бубнит Чонгук в подушку. — Альфачам все равно на других. А мне нет. — Ты прав. Извини, Чонгуки. — Рука Тэхена скользит по его спине, прижимая ближе. — Я думал, что Чимин не трахается с кем попало. — Как и я. — Значит, ты говоришь мне, что этот Бобби соперничает с тобой за внимание Чимина. — В общем-то, да. Тэхен хихикает рядом с его ухом. — Так ты уже восстанавливаешь свои навыки стирки? — Пошел ты, — огрызается Чонгук и пихает Тэхена коленом в живот. Третья встреча, когда Чонгук узнает кое-что новое. Чимин пишет ему несколько дней спустя, предлагая присоединиться к нему, Намджуну и Юнги в столовой. Чонгук почти отказывается, целых десять минут пытаясь придумать разумное оправдание. Смущение, будто мультяшное облачко, продолжает нависать над ним. Чимин, должно быть, думает, какой же он ребенок. Впрочем, в итоге Чонгук все равно тащится в столовую. Наполнив свои тарелки едой, он находит их за переполненным круглым столом у окна. Рядом с Чимином, натянув на голову капюшон толстовки, полулежит Бобби. — Привет, Чонгуки, — произносит Юнги. Приятная перемена с обычного привет, тусовщик. Чонгук больше чем раздражен, потому что с ними сидит Бобби, и еще больше, потому что Юнги говорит с ним так учтиво. Это разительно отличается от недоверчивости, которую Юнги излучал в первую их встречу. Однако Чонгуку с трудом удается сохранять раздражение, когда Бобби ужасно дружелюбен и предпринимает видимые попытки вовлечь его в любой разговор — даже когда Чонгук становится чуть тише. Он может быть тусовщиком по совместительству, но по-прежнему испытывает сложности, общаясь с незнакомыми людьми. На вечеринках проще. Все пьяны, и никому нет дела, если он не способен сказать что-нибудь умное. В конце концов Чонгук поднимает тему, о которой действительно хочет поговорить. — Так значит, ты не учишься здесь, да? Бобби качает головой. — Неа, но учился раньше. Перевелся в Донгук после первого курса. Я просто прихожу в гости. — Тем лучше, — говорит Намджун, но по его улыбке очевидно, что это шутка. — Ты был угрозой, — бесстрастно добавляет Юнги. — Нет. Я был хорошим. — Помнишь, как ты перетащил на крышу всю мебель из аудитории физики на десятом этаже? — встревает Чимин. — Слушай, я был очень пьян. И ты помогал. — Но это была твоя идея. — Старые добрые дни, — саркастично замечает Юнги. — В те времена Чимин был даже большей угрозой. — Хен? Угрозой? — Чонгук не в силах скрыть свое неверие. — Он не всегда был таким. — Бобби с улыбкой поворачивается к Чимину, который надувает губы. — Раньше он был довольно-таки веселым. — Я все еще веселый. — Он был кем-то вроде тебя. — Задумчивый взгляд Юнги останавливается на Чонгуке. — Что случилось? И тогда все неожиданно начинают выглядеть неловко. Намджун и Юнги бросают взгляд на Чимина, а Бобби прочищает горло. Чимин единственный, кто не кажется обеспокоенным. Он просто пожимает плечами и подмигивает. — Не волнуйся об этом, Чонгуки. Но это значит только то, что Чонгуку совершенно, определенно, безусловно нужно об этом волноваться. Четвертая встреча, когда у Чонгука появляются сожаления. Он заходит в «Грезы о бобах», чтобы обнаружить Бобби, сидящего за стойкой, где обычно обитает сам, и наблюдающего за тем, как Чимин делает кофе, с по-глупому красивой улыбкой на лице. Теперь приходить в кофейню для учебы превратилось в привычку; Чонгук едва ли думает о том, будет ли здесь Чимин. И Чонгуку нравится сидеть за стойкой. Это его место. Он не собирается садиться где-либо еще, даже если его место занято Ким Бобби. Ладно, за столы он садится так же часто, но суть не в этом. Поэтому Чонгук упрямо идет вперед и садится прямо рядом с Бобби. Ребята радостно его приветствуют; Чимин даже не утруждается спросить заказ, просто пробивает его и начинает делать. — Ну, и над чем же ты работаешь? — Бобби склоняется, чтобы заглянуть в альбом. — Эм, над проектом. По студийной живописи. — Чимини говорит, что ты очень хорошо рисуешь. Чонгук переводит взгляд на Чимина, который замечает это и скашивает глаза в качестве ответа. Чонгук улыбается. — Нормально. Через несколько минут Чимин передает ему напиток и забирает кружку Бобби, чтобы наполнить ее заново, обслуживает нескольких покупателей и возвращает кружку обратно. Потом он останавливается рядом с ними, закладывая руки за голову и выгибая спину, и потирает шею, отодвигая воротник и обнажая гладкую ключицу вместе с маленьким участком груди. Его взгляд опускается на Бобби, а уголок рта поднимается в легкой ухмылке, прежде чем появляется новый покупатель. Чонгук взволнованно опускает глаза, хотя ничего из этого не предназначалось ему. — Отстойно видеть его таким заколебавшимся, — произносит Бобби. — Две работы, волонтерство, танцы. Ему наверняка тяжело. Слова вылетают изо рта Чонгука прежде, чем он останавливает их. И сожалеет об этом еще до того, как успевает договорить. — Какое тебе дело? Ты просто хочешь залезть ему в штаны. Бобби разворачивается к нему, поднимая брови. — Ты так думаешь? — Он трясет головой и вытягивает руки. — Послушай, это не так. — О, разве? — Я не из тех парней. Он мне нравится. Сильно. — И судя по тому, как он смотрит на Чимина, судя по нежности в его глазах, Чонгук понимает, что это правда. — Мне, конечно, обидно, что ты думаешь обо мне вот так. Но я рад, что у Чимина есть друзья, которые присматривают за ним. — Верно, — мямлит Чонгук. — Да. Он обхватывает ладонями свою кружку с кофе, чувствуя, как жар пробирается под кожу. Если Бобби не из тех парней, это значит только, что Чонгук как раз из. Пятая встреча, совпадение. Чонгук проводит так много часов за работой над проектом профессора Кима, что, когда покидает здание искусств, с удивлением обнаруживает наступление ночи. С пакетом принадлежностей, которые он использует для проекта, под мышкой и с рюкзаком, оттягивающим плечи, он начинает долгое путешествие домой. Утомление чувствуется даже в костях, но черновик выходит так хорошо, что он не жалуется. Только пройдя мимо библиотеки, он видит идущего навстречу Бобби, который несет на спине Чимина. Руки последнего свободно обвивают плечи Бобби, лицо прижато к его шее, глаза закрыты, а губы касаются кожи. Чонгук размышляет, каково это — почувствовать дыхание Чимина вот так. И дрожит от одной мысли об этом. Последнее, что Чонгуку хочется делать — это болтать с Бобби после их недавнего разговора, однако тот останавливается прямо перед ним и кивает вместо взмаха ладонью, потому что прижимает руками ноги Чимина к своей талии. — С ним все нормально? — спрашивает Чонгук. — Он просто устал. Ты же знаешь, какой он, когда дело касается танцев. Он ни за что не даст себе отдохнуть. Чонгук не знает этого. Он хотел бы. Но оказывается, что он многого не знает о Чимине вообще. — Оу. — Он наверняка продолжил бы, не вытащи я его задницу из комнаты практики. — Я стану лучшим, — бормочет Чимин, так тихо и сонно, что Чонгук едва улавливает это. — Спи, малыш, — произносит Бобби. Та ласка в его голосе, та привязанность, с которой он поудобнее устраивает Чимина на своей спине, заставляет живот Чонгука скрутиться. Внезапно он чувствует пустоту. — Как ты сможешь стать лучшим, если не отдыхаешь, а? Чимин бормочет что-то еще, неразборчивое для них обоих. — Я отнесу его домой. Увидимся, Чонгук. — Ага. Пока. Остаток пути Чонгук идет медленно. После того, как он провел так много времени над развитием проекта, в нем поселилось чувство выполненного долга. Теперь оно сменилось на потерянность. По возвращении домой Тэхен бросает один взгляд на его уставшее лицо и говорит: — Хочешь пойти на вечеринку? Я могу спросить Хосока-хена, намечается ли что-нибудь сегодня. — Знаешь, на самом деле от вечеринок мне не становится лучше. Тэхен выглядит потрясенным, а в его широко распахнутых глазах виднеется замешательство. — Что значит — от них тебе не становится лучше? — Я не такой, как ты или Хосок-хен. Я знаю, что вам это помогает снять стресс, но не мне. — Тогда почему ты всегда ходишь на них, если чем-то расстроен? — скулит Тэхен, будто Чонгук только что предал его самым худшим из способов. Это немного смешно, но в то же время нет, потому что Чонгук действительно чувствует себя так, будто своим признанием предал и себя, и Тэхена обоих. — Не знаю, — бормочет он. — Просто хожу. Однако это ложь. Он знает. Все потому что вечеринки кажутся правильными, даже если на самом деле нет. Потому что сидеть дома и играть в видеоигры, чтобы поднять свой дух — это то, что сделал бы Чонгук-старшеклассник, а он не желает иметь ничего общего с Чонгуком-старшеклассником. Он провел слишком много времени, пытаясь убить его. Это последний раз, когда он видит Бобби. Тормоза Старка начинают барахлить снова, поэтому он направляется в автосервис вместе со стаканчиком кофе на случай, если Чимин работает. За стойкой стоит один из других механиков. Зарегистрировавшись, Чонгук спрашивает: — А Чимин-хен здесь? — Он только что вышел. — Механик указывает на заднюю дверь. Чонгук нерешительно движется по направлению к ней, оглядываясь за одобрением. Когда мужчина кивает, Чонгук выскальзывает наружу. Маленький силуэт Чимина сидит на корточках на краю парковочной ячейки, а его оранжевые волосы ярко выделяются на фоне окружающих темных машин. Он выглядит таким беззащитным, ссутулив плечи и бесцельно чертя круги на асфальте отломанной веточкой. Чонгук осторожно подходит к нему с карамельным макиато в руке. Чимин его не замечает, поглощенный своим занятием. — Чимин-хен? Тогда он, открыв рот, испуганно смотрит вверх. — Чонгук? Ты откуда? — Моему мопеду нужно кое-что подлатать. Хен, ты в порядке? — Я на перерыве, — отвечает Чимин, как будто это ответ. Чонгук садится рядом, скрестив ноги. — Вот. — Он вручает ему кофе. Чимин забирает стаканчик и заглядывает под крышечку. — Мой любимый. Как ты узнал? — Я подумал, что это должно быть нечто отвратительно сладкое и с почти полным отсутствием кофе. — Не Чонгуку об этом говорить: горький кофе заставляет его съежиться, а возросшее потребление американо стало лишь следствием вынужденной привычки. — Хочешь сказать, я слабак? — Кофейный слабак. — Эй! — восклицает Чимин, но теперь он улыбается, и это прогресс. Он ударяет Чонгука по руке. Чонгук театрально падает на землю, оставляя ноги неловко согнутыми. — Черт, я попал. Похоже, ты сильнее, чем Железный человек. — Чон Чонгук, заткнись. — Однако Чимин смеется, выглядя чуть радостнее, чем раньше, и Чонгук лишь улыбается со своей лежачей позиции. Тогда Чимин успокаивается. — Бобби предложил мне стать его парнем. Чонгук садится. Его внутренности срываются вниз и ухают в пятки. Он опускает глаза на свои руки, которые крепко сжались в кулаки. Все всегда будет так. Даже если сейчас он думает, что изменился, это неправда. Кто-то всегда лучше. — Я сказал нет. Чонгук поднимает взгляд. Чимин не смотрит на него. Он вспоминает, как увидел Чимина впервые, когда тот отклонил приглашение той девушки и уронил голову на свою книгу, будто бы это конец света. — Хуже всего то, что он мне на самом деле нравится. — Смех Чимина горький. — Тогда почему ты сказал нет? — Чонгук ждет обычного оправдания про нехватку времени, однако Чимин открывает рот, чтобы ответить, и тут же его закрывает. — Я просто не могу, — наконец говорит он и встает. — Пойдем. Тебя наверняка ищут. Чонгуку не остается ничего, кроме как пойти следом.