Пари

тогда У Пак Чимина и Любви горькое прошлое. В детском садике он попросил мальчика из своей группы выйти за него замуж. Разумеется, в то время ему не очень было известно, что для свадьбы требовалось больше, нежели подарить кольцо (он использовал травинки) и пройти под качелями, пока другие дети кидали бы цветы из сада. Тот мальчик сказал нет, Чимин был недостаточно милым, а учительница сообщила им, что мальчики все равно не выходят друг за друга замуж. Будучи наивным одиннадцатилеткой, он влюбился в тринадцатилетного парня, который катался на скейтборде и курил за школой на обеде. Чимин думал, что это самый крутой парень, которого он когда-либо видел, а этот парень думал, что Чимин просто ребенок. Поэтому тогда тоже ничего не вышло. В старшей школе он влюбился в свою лучшую подругу и получил очень мягкий отказ. Та дружба, к сожалению, никогда полностью не восстановилась. В начале старшей школы они проводили каждый вечер в домах друг друга; к выпускному Чимин даже не знал, в какой университет она собиралась. Потом он встретил Минсу, и все покатилось к чертям. сейчас Они не разговаривают. Чимин не удаляет номер Чонгука. Он столько смотрел на него, что наверняка смог бы рассказать наизусть. Он мог бы написать или позвонить, но не делает этого. Как и Чонгук. Иногда Чимин лежит на кровати и блокирует и разблокирует, блокирует и разблокирует телефон в надежде, что в какой-то момент придет сообщение. Иногда он набирает целое сообщение сам, водит пальцами над кнопкой отправки, а потом стирает его. Разговор может все усложнить. Разговор может удержать огонь, вздымающийся в его сердце каждый раз, когда он думает о Чонгуке, не позволить Чонгуку превратиться в воспоминания. Тот наверняка даже не захочет говорить с Чимином после его отъезда. Иногда, печатая сообщение, которое никогда не будет отправлено, он думает об их последнем разговоре. Я не смог бы отпустить тебя, не рассказав. Было бы легче, если бы смог. Чимин мог бы держаться за обрывки сомнений в том, нравится ли Чонгуку тоже, однако сейчас ничего этого не осталось. И знание о том, что у них могло бы что-то получиться, не будь Чимин так напуган, ранит даже больше. Может быть, у нас получится обойти это. Не торопиться. Чимину хотелось бы, чтобы Чонгук не был таким славным. Чимину хотелось бы, чтобы Чонгук влюбился в кого-то лучше, чем он, в кого-то, кто не разбил бы его сердце из-за старого страха. Чем быстрее он забудет Чимина, тем лучше. Поэтому они не разговаривают. тогда Слухи распространяются с быстротой огня. За один семестр он отклонил три приглашения на свидания, и, по-видимому, этого хватило, чтобы пошла молва. — Я слышал, Пак Чимин всех отшивает. — Он говорит, что занят, но я думаю, что он просто набивает себе цену. — Разве он не был тем еще тусовщиком раньше? — Готов поспорить, он тайно в кого-то влюблен. — Я слышал, что его позвала на свидание айдолка, но он отшил даже ее. Вскоре все на его факультете и даже несколько людей не оттуда знали, что он не встречается. И пока его не позвал погулять какой-то парень с лекций, Чимин не понимал, что это стало своего рода игрой. Тот парень подошел, пока он сидел на лавке перед спортзалом. Его друзья стояли в десяти шагах дальше, рядом со входом в здание. Парень оглянулся на них, прежде чем обратиться к Чимину: — Привет, хочешь когда-нибудь попить кофе вместе? Чимин мог видеть, как его друзья смеются и перешептываются друг с другом. Парень обернулся на них снова. — Нет, — сказал Чимин — холодно, потому что ему пришлось не по душе то, как все это превратилось в спектакль. Парень признал свое поражение и ускользнул обратно к своим. Чимин схватил свою спортивную сумку и уже готов был уйти, когда увидел это — парень передал одному из друзей деньги. Это было пари. Чимин смотрел на них так долго, что они заметили, потолкали друг друга и отвернулись. Чимин шел домой со странным жжением в глазах. Намджун предположил, что мельницу слухов запустил Минсу в качестве возмездия за разрыв. Чимин решил, что для Минсу это еще один способ разрушить его жизнь. сейчас Перемены сложны. Четыре года вдали от Пусана превратили этот город в новый. Большинство его старых друзей из школы уехали, разбросавшись по стране. Возврат к домашнему ритму с родителями повлек за собой трудности, особенно в то время, которое потребовалось, чтобы найти работу. Но это новое начало. Может быть, вот что ему нужно, чтобы двигаться дальше. Может быть, наконец-то он перестанет думать о Минсу, если не придется видеть его каждый день. Временами, когда Чимин говорит с остальными, они рассказывают ему о Чонгуке. — Он уже не ходит на вечеринки так часто, — заявляет Хосок. — Только если с нами. Думаю, так ему веселее. — Мы съезжаемся в следующем году, — сообщает Юнги. Это заставляет Чимина удивленно вздрогнуть, потому что Юнги не сразу сходится с людьми. — Что? У меня все еще два чертовых года на этой программе, а вы все, мудаки, нас бросили, поэтому. Лучше он, чем какой-нибудь придурок, который ссыт на пол или еще чего. Что на Языке Юнги переводится как я скучаю, он отличный пацан, и теперь мы друзья. А два месяца спустя после отъезда Чимин получает сообщение от Чонгука сам. Оно длинное и разбито на три куска. чонгуки привет хен, надеюсь у тебя все хорошо. я знаю что ты наверняка не хочешь со мной разговаривать, но я просто хотел кое-что сказать тебе. сегодня я видел парня, который мне раньше нравился, и я вообще ничего не почувствовал. я даже не злился. прошло целых полтора года, но теперь мне все равно чонгуки и из-за этого я очень счастлив. поэтому я подумал о тебе. и хотя сейчас это кажется сложным, я просто хочу, чтобы ты знал, что может быть однажды ты увидишь того парня снова и тебе тоже будет все равно чонгуки я говорю это не потому что думаю что ты захочешь встречаться со мной или что, я просто хочу чтобы ты был счастлив, вот и все. поэтому я надеюсь, что однажды ты перестанешь бояться. Сообщение заставляет его расплакаться. Чонгук не любит говорить о своих чувствах. Он не из тех, кто стал бы писать глупые сообщения или писать сообщения вообще, на самом-то деле. Но Чимин плачет, потому что упустил такого, как Чонгук, потому что так счастлив, что Чонгук движется вперед, и потому что тоже хочет это сделать. Он хотел бы знать, каково это — когда тебе все равно. тогда В первый день своего последнего семестра в университете Чимин пришел на семинар и увидел его. Сидевшего сзади, беззаботного, смеявшегося над чем-то, что сказала девушка рядом. Чимин застыл, ступни будто налились свинцом, и он буквально увидел, как растягивается остаток семестра — бесконечный, невозможный, полный горьких воспоминаний. Это продолжалось, пока какой-то студент не врезался ему в спину, и он наконец начал двигаться в сторону сиденья, находившегося как можно дальше от Минсу. Он знал, что Минсу его заметил. На протяжении всего семинара он мог ощутить, как чужой взгляд покалывает кожу, заставляя волосы на задней стороне шеи подняться. Чимин решительно сосредоточил внимание на передней части аудитории, просидев следующие два часа напряженно и неподвижно. Когда преподаватель обратился к нему, он ответил с жалким заиканием. По окончании он попытался быстро выскользнуть из аудитории, но застрял за группой студентов, которые выбирались наружу с мучительной медлительностью. В итоге Минсу поймал его на полпути к холлу. — Чимини, — произнес он, и Чимин содрогнулся. Он не осознавал, что пятится, пока не ударился об стену позади. Минсу стоял перед ним, не слишком близко, но достаточно, чтобы вызвать в теле дрожь. — Как поживал? — спросил Минсу, как будто имел право это спрашивать. Что-то в том, как Минсу смотрел на него, намек той нежности, которая раньше делала Чимина слабым, поселило панику в его сердце. — Уходи, — сказал он. Минсу сделал шаг вперед, растерянно хмуря брови. Теперь Чимин на самом деле трясся, так сильно, что обхватил себя руками, пытаясь контролировать это. — Уходи, уходи, уходи. — Чимин, что за фигня… — Уходи, уходи, уходи. — Крепко зажмурив глаза, Чимин вжимался в себя. Он не был уверен, соединяется ли его рот с мозгом до сих пор, потому что не мог остановить хлынувшие наружу слова. — Ладно, я ухожу. Он простоял здесь еще минуту, прежде чем осмелиться открыть глаза. Холл был пуст, за исключением девушки, склонившейся над питьевым фонтанчиком вдалеке. Трясущимися пальцами Чимин сжал лямки рюкзака и рванул за угол, пока не нашел сиденья рядом с вендинговыми автоматами. Рухнув на один из стульев, он подтянул колени к груди и с силой обхватил себя, пытаясь восстановить дыхание. Намджун нашел его здесь. Чимин не мог сказать, сколько времени прошло, но Намджун выглядел так, будто только что вышел с занятий. — Чимин. — На лице старшего было вытравлено беспокойство. — Что ты делаешь? Чимин не смог ничего ответить. Он обнял свои колени еще крепче. Намджун присел рядом и начал гладить его по спине. — Эй, все хорошо. Я здесь. — Какое-то время они оставались вот так, пока Намджун не спросил: — Можешь рассказать мне, что случилось? — Минсу, — удалось сказать Чимину. Глаза Намджуна тут же сузились. Он оглянулся вокруг. — Что за хрень он тебе сказал? Куда он ушел? — Когда Чимин не ответил, Намджун поднялся, сверкая глазами и сжав руки в кулаки. — Я убью его нахрен… Чимин схватил его за запястье и потянул обратно вниз. — Я просто хочу домой. Тем вечером Намджун провел с Чимином целый час, пытаясь как-нибудь переставить его расписание. Но они не нашли другого времени для этого курса, а тот был нужен, чтобы выпуститься. Ему пришлось смириться и целый семестр каждый день сталкиваться со своим самым большим страхом лицом к лицу. сейчас — Знаешь, здесь нет твоей вины. Вот что говорит его младший брат после того, как Чимин наконец рассказывает ему все, что случилось с Минсу. — Я знаю. — Просто ты звучишь так, будто все еще думаешь, что это твоя вина. Но это не правда. — Они сидят перед магазинчиком по соседству с мисками токпокки. Чжихен уже прикончил свою и теперь злобно вытягивает нитку, торчащую из его свитшота. — Виноват этот мудак. — Да. — Тебе никогда не станет лучше, если ты будешь продолжать думать, что это твоя вина. Чимину не нравится выслушивать советы от младшего брата, но Чжихен, возможно, и прав. Поэтому несколько дней спустя он садится и пишет список всего того, из-за чего Минсу заставлял его чувствовать себя плохо. И затем у каждой строки приводит причину, почему все это неверно. Некоторые вещи так въелись, что Чимину трудно даже начать думать о них по-другому.       1. Я был недостаточно забавным. Неверно: Минсу сказал, что я не забавный, лишь чтобы заставить меня чувствовать себя плохо. Юнги-хен временами смеется над моими шутками, а он жесткий критик.       2. Я плох в постели. Неверно: в сексе я превосходен, так сказал Бобби.       3. Я недостаточно о нем заботился. Неверно: я заботился о нем слишком много. Это он не заботился обо мне. И такое продолжается еще многие страницы. Если честно, это не настолько уж и помогло. Но чуть-чуть все-таки помогло. Чуть-чуть лучше, чем ничего. Чимин пытался избавиться от воспоминаний о времени, проведенном с Минсу, очень долго. Теперь же он понимает, что убегать от случившегося не лучший вариант — по крайней мере, не для него. Ведь в итоге его чувства лишь варились до тех пор, пока не начали душить. Поэтому в течение следующих месяцев Чимин много думает. Думает о том, что случилось, что он чувствовал тогда, и что чувствует сейчас. Иногда ему так больно, что хочется забраться в нору и никогда оттуда не вылезать. Он находит работу учителем английского на замену человеку, который ушел в середине года, и это помогает ему опуститься на землю. Заставляет его вставать по утрам и каждый день противостоять миру, даже когда на это нет никакого желания. Он начинает тренироваться в танцевальной студии в городе. Это помогает тоже. Он заводит друзей, да и танцы всегда способствовали хорошему самочувствию. В течение следующих месяцев его папа заболевает лишь несколько раз и ходит на работу почти каждый день. Забыть жестокие слова манипулятора сложно, но впервые Чимин действительно пытается. тогда Чимин был очарован Чонгуком так быстро, что Юнги наверняка бы посмеялся. Чимин думал, что Чонгук милый; милый не в том плане, когда в животе взрываются бабочки, а так, что вызывает желание сюсюкать и щипать его за щеки. Неумелые попытки Чонгука флиртовать были невыносимо очевидными, и какое-то время Чимин думал, что тот делал это только чтобы показаться смешным. Быть не могло, чтобы с такой репутацией Чонгук оказался настолько плох во флирте. По факту, у Чимина было много сомнений насчет так называемой репутации Чонгука. Как и в случае с Чимином, слухи о Чонгуке прошли огонь и воду. Он переспал с профессором, чтобы закрыть сессию. Его лимит на количество выпитого практически не существовал. Однажды он так сильно напился, что сказал офицеру полиции отсосать у него. Чимин не верил в большинство из них. Юнги утверждал, что для этих слухов были кое-какие основания — если постоянные жалобы профессора Чхве чего-то стоили. Но все было не в точности так, как говорили остальные. И Чимину понадобилось побыть рядом с Чонгуком всего чуть-чуть, чтобы выучить: поступки, за которыми он прятался, имели с ним мало чего общего. Иногда робкая ласковая сторона выскальзывала наружу, и сердце Чимина разрывалось от привязанности. Влечение Чимина к Чонгуку выросло до той степени, что Юнги поставил на кухне банку с накорябанным на ней несмываемым маркером «Чимин не заткнется». Каждый раз, когда Чимин хвалил Чонгука, Юнги заставлял его жертвовать туда монету в пятьдесят вон. — Я не так уж много о нем и говорю, — настойчиво утверждал Чимин, когда Юнги сидел рядом и, высунув язык от усердия, подписывал банку. — Чонгуки такой хороший художник, Чонгуки отлично ладит с детьми, Чонгуки получил пятерку на семинаре. Ты уже реально достал. — Писклявая пародия Юнги вызвала у Намджуна приступ смеха. — А он прав, — встрял тот. — Вы, ребята, просто завидуете! — завопил Чимин, но когда банка начала наполняться монетами, он осознал, что, возможно, они вовсе и не преувеличивали. сейчас — Ты же придешь, да? — Скрипучий голос Намджуна потрескивает через трубку. Чимин держит телефон между плечом и ухом, ловко перехватывая тетради и ключи. — Эм. — Он пятится из класса, неумело пытаясь закрыть дверь. — Давай, Чимин, это выпускной. Ты должен прийти. — Я, эм, не знаю. — Чонгук будет там. Чимин кланяется мимо проходящему учителю. — Я заплачу за твой чертов билет на автобус, если придется. — Тебе не нужно этого делать. — Чимин запихивает книги в сумку и перевешивает ее через плечо. Оказавшись за пределами школы, он ослабляет свой галстук и вздыхает. — То есть ты придешь. — Хен. — Уверен, что Хосок и Тэхен тоже тебя спросят. Мы все хотим видеть тебя здесь. Чимин устало потирает лицо. Это был долгий день. Пятницы всегда означают, что дети слишком дерганые и не в состоянии слушать. — Мне нужно посмотреть, смогу ли я отпроситься с работы. — Церемония в пятницу вечером. Тебе придется взять отгул всего лишь на день. Останешься на выходные. — Я попробую, хен. Мне нужно поймать автобус, поэтому поговорим позже. Он смотрит на телефон, покоящийся в ладони. Чонгук будет там. тогда У Бобби и Чимина длинная история. В первый год после встречи они валяли дурака, и не было никаких условностей. Бобби перевелся в другой университет в конце года, спустя лишь несколько недель после того, как Чимин познакомился с Минсу. Какое-то время они оставались на связи, но эта связь становилась все тоньше в тот период, когда Минсу и Чимин встречались. Пока благодаря совпадению или же судьбе Бобби не стал свидетелем того, чего не должен был видеть. Бобби встречал Минсу лишь однажды. Возможно, то, что произошло на вечеринке, видели многие люди, но не обратили на это внимания, думая, что это не их дело. Но стоило Бобби заметить, как парень, который выглядел ужасно похожим на Минсу, заскочил в спальню с кем-то другим, он позвонил Юнги. Той ночью Юнги пришел к Чимину и очень вскользь спросил: «Так где Минсу в эти выходные?» Чимин рассказал ему о педагогическом семинаре в университете Донгук, и лицо Юнги вытянулось. Чимин был зол на Бобби. Он был зол и на Юнги. Как придурок он пытался выгородить Минсу, пытался обвинить себя. Сказать, что Юнги был несколько груб насчет этого — преуменьшение; он был настолько резок, что Чимин не разговаривал с ним еще три месяца. Три месяца потребовалось ему, чтобы вернуть жизнь в прежнюю колею и понять: Юнги и Бобби просто пытались помочь. Летом перед его последним курсом они с Бобби пару раз встретились, да и разговаривать стали более часто. А когда тот приехал на несколько недель в середине семестра, Чимин не смог ничего поделать и влюбился. Бобби был так хорош для него, гораздо лучше, чем он заслуживал. Он влюбился не так сильно, как мог бы, но все-таки влюбился и знал, что Бобби тоже. Но Чимин и вообразить не мог, как быть с кем-то даже после всего этого времени. Воспоминания о днях, проведенных с Минсу, преследовали его. Бобби признался, и он сказал нет, даже несмотря на то, что было больно. После отъезда Бобби присутствие Чонгука в его жизни внезапно возросло. Кокетливые шуточки исчезли, оставив вместо себя доброго, взволнованного юношу. Когда бы Чимин ни чувствовал усталость или стресс, Чонгук был рядом, подбадривая его или принося еду, притворяясь, будто это ничего не значит и краснея, когда Чимин дразнил его. Сияние настоящего Чонгука, того, который прятался за всей этой бравадой, начало пробиваться наружу. Чимин не осознавал, как сильно ему нравится Чонгук, пока не стало слишком поздно его отталкивать. Это понимание доходило до него вспышками. Подозрения возникали, когда в один день он смотрел на губы Чонгука слишком долго, или когда свернулся рядом с ним на полу танцевальной студии и не хотел отпускать. Но это не щелкнуло до той ночи на реке, когда Чонгук сказал потому что он был полной моей противоположностью, и сердце Чимина заныло от боли. Это была не обычная боль; это была та боль, при которой он сделал бы все, чтобы залечить раны Чонгука, чтобы показать ему, какой он красивый, талантливый и совершенный сам по себе. И осознание накрыло его беспощадными волнами. Но, даже несмотря на то, что Чонгук нравился ему мучительно сильно, он все еще не мог сделать это. Он все еще не мог стряхнуть Минсу. Тогда оставалось всего две недели до отъезда, и Чимин решил, что лучше будет просто все отпустить. Он уедет и тихо исцелит свои чувства, надеясь, что расстояние их погасит. Крохотной частичкой себя Чимин думал, что тоже нравился Чонгуку. И если то, как младший отреагировал на новость об его отъезде, что-то значило, это было правдой. Но все было не важно. Он сомневался, что Чонгук признается, невзирая на последствия. Чонгук спрятался от него на неделю, и расстояние жгло его даже больше, чем жгли чувства к нему, и тогда Чимин начал страшиться грядущей разлуки. Он не хотел отпускать Чонгука. Он не хотел отпускать его никогда. Он не ожидал, что Чонгук признается за час до его отъезда. Он плакал весь путь до Пусана. Где-то между двумя городами, глядя на смазанный от слез пейзаж за окном, Чимин думал, что ненавидит себя. сейчас Не важно, что он делает — он не может отпустить Чон Чонгука. Он слышит голос Чонгука в своей голове, произносящий ужасную пикап-фразочку или тупую шутку, которая все равно заставляет его смеяться. Чонгук сидит на его кровати, болтая ногами и как ни в чем не бывало спрашивая, сколько заданий можно завалить и все равно сдать предмет, потому что на деле он лучше поиграет в Piano Tiles, чем будет делать домашнюю работу. Чонгук разъезжает по улицам на своем мопеде и утверждает, что Старк морского цвета, а не голубого. Он на периферии зрения Чимина прежде, чем тот повернется, он в воздухе, которым Чимин дышит, в биении Чиминова сердца, он отпечатан на обратной стороне век, когда Чимин смыкает их. Он везде, тенью проскальзывая через кончики пальцев. Всегда вне досягаемости. Чимин мечтает о нем. Помаленьку, когда они валяются на диване, смотря аниме, а Намджун кричит им заткнуться, потому что у него пары с утра. И по-крупному, когда губы Чонгука на его шее, а его руки прожигают кожу. Может быть, слишком рано говорить об этом, но иногда Чимин думает, что ему никто и никогда не нравился так сильно, как Чон Чонгук.