Нейтрализованный

      Как много людей поступает в наш институт ежегодно? Сколько питают надежду на победу и заветное место в лучшем экономико-медицинском институте в нашем штате? По одиннадцать человек на место было в прошлом году. Пришлось изрядно попотеть, чтобы попасть в списки зачисленных. Зато сейчас я несказанно рад тому, что мои старания не прошли даром. Всегда вежливые, учтивые, добрые к окружающим студенты из моего, теперь уже родного учреждения создавали впечатление людей из высшего общества. Поэтому ещё с девятого класса моей мечтой стало поступление в Уэйк-Форест. Оставалась лишь одна проблема — нужно на отлично сдать экзамены. Желание пройти в институт усилилось, когда учителя, узнав про то, куда я хочу поступить, начали твердить в один голос о том, что как только я смогу занять одно из заветных мест, то сразу стану маленькой частью всей этой огромной институтской семьи.       Школьная жизнь со всеми её прелестями прошла мимо меня. За это я должен быть благодарен своему замкнутому характеру и вечным сменам учебных заведений. За свои шестнадцать лет я не нажил себе ни школьных друзей, ни врагов, не был ещё ни на одной «шикарной тусе». Зато по окончанию школы у меня на руках был аттестат отличника, а не положительный тест на беременность. Так что с экзаменами не возникло никаких проблем, и уже в июне мне пришло письмо с приглашением стать студентом университета Уэйк-Форест.       Моё обучение началось полтора месяца назад, первого августа. Тогда я, как и многие ребята придя сюда, удивился масштабами сооружения. Нас поприветствовали на общем собрании, распределили новичков по факультетам и отправили в аудитории. Я был немного напуган объёмами сооружения и числом новобранцев, но всё же старался вести себя сдержанно. Однако этот страх прошел сразу же, как только в аудитории появилась невысокая женщина в овальных очках и, добродушно улыбнувшись, начала быстро говорить, что она — наш преподаватель права и по совместительству ответственная за нашу группу. Звали её Ханджи Зое. Мне эта энергичная, живая, немного гиперактивная женщина напомнила мою учительницу английского — такая же весёлая, добродушная, открытая, если можно так сказать.       Комната в общежитии, выделенная мне, была просто невероятно уютная и красивая. Неброско и стильно — так бы я, наверное, описал её вкратце. Что меня в ней поразило — так это большая двуспальная кровать. Зачем же мне, интересно, такие королевские размеры? А ещё мне несказанно повезло вот в чем: комнаты здесь рассчитаны на двоих — спальни небольшие, но зато раздельные. И как же я был рад, когда мне сказали, что спальня рядом будет пустовать какое-то время. Не то чтобы я любил жить в одиночестве, просто это очень сложно — привыкать одновременно и к институту, и к новым людям в моей жизни.       Восполнять пробелы в моей «светской жизни» в институте не очень-то хотелось, да и некогда было. Куча пар, домашки, всевозможных рефератов не давали мне нормально поспать, не то что выкроить время на «потусить с кем-нибудь». Бывали дни, когда я засыпал прямо в одежде, едва голова касалась подушки. Так что мешки под глазами вернулись в мою грешную жизнь после летнего перерыва. Но несмотря на всю мою отрешенность, я все же успел завести товарищей среди одногруппников. Неплохие ребята, между прочим. Готовые помочь, добрые, жизнерадостные, целеустремлённые — именно такие, как их и описывали мне в школе. И всё бы вроде хорошо, но было какое-то странное предчувствие. Предчувствие того, что эта спокойная и размеренная жизнь первокурсника скоро пройдёт, не оставив и следа. И оно меня не обмануло.       Была середина сентября. Мрачное и дождливое время. Большинство деревьев уже сбросили свои ярко-оранжевые, жёлтые, бордовые листья. И сейчас все мостовые, казалось, устланы огромным ковром из опавшей листвы, которую, как будто нарочно, не спешат убирать дворники. Дожди лили днями напролет. Серые тяжёлые облака низко висели над городом, не давая солнцу пробиться сквозь них. Лишь иногда редкий лучик достигал земли. Но он лишь только усугублял ситуацию, намекая на скорый конец осени. В такое время апатия наваливается, словно толстое одеяло, которое совсем не просто снять. А ещё очень хочется, чтобы в жизни что-нибудь изменилось, и, желательно, в лучшую сторону. Но, глядя в окно, понимаешь, что это все глупые надежды.       В один из таких мрачных дней, когда, казалось, перемен ждать не стоит, на второй паре дверь аудитории номер шестнадцать, в которой находилась наша группа будущих юристов-правоведов, а чуть поодаль кучковались студенты-медики, оставшиеся без аудитории на эту пару, вошли трое. Первым был высокий шатен-альфа, за ним черноволосая девушка, тоже альфа, скорее всего, а третьим блондинистый паренёк омега, который был похож на миниатюрное солнышко. Альфа с лёгким пренебрежением окинул аудиторию взглядом, ухмыльнулся и пошёл к свободным местам. Омега последовал за ним, а брюнетка направилась к группке медиков. — Йегер! Аккерман! Арлерт! Вы что себе позволяете?! — вдруг выкрикнула всегда спокойная и добродушная Ханджи, — Мы закрывали глаза на ваше почти двухмесячное отсутствие. Так будьте добры, хотя бы поздоровайтесь! — Зоэ бросила гневный взгляд в их сторону. Все студенты замерли, очевидно ожидая канонного развития событий: ответного «удара» со стороны троицы и их выпровождения к ректору. — Прошу прощения, — вдруг необычайно вежливо ответил альфа, — мы явились столь нежданно, да ещё без стука и должного обращения к вам, уважаемая Ханджи. Прошу ещё раз простить меня и моих друзей, — парень улыбнулся и слегка поклонился, — Вы позволите занять нам свободные места? — Ладно, садитесь, — ответила им Зоэ, — однако в следующий раз прошу учитывать эти формальности сразу, а не после замечания преподавателя. — Следующего раза не будет, — злобно покосившись в сторону Ханджи, сказала девушка-альфа, подходя к свободным партам сзади.       Всю пару по аудитории ходили тихие перешёптывания, и догадаться об их природе было не так уж трудно. Сплетники найдутся в любом обществе, что уж говорить о тех, кто пару месяцев назад снял с себя школьную форму. Каково было этим троим я даже представить не мог: оценивающие любопытные взгляды буквально искрили в воздухе. Оставаться спокойными в таких ситуациях очень тяжко, по себе знаю. По окончанию пары случилось то, что я и предполагал: новоиспечённых одногруппников обступили со всех сторон. Куча вопросов, минимум ответов — всё как всегда. Мне, честно, было любопытно не меньше, а может даже и больше, тех студентов, что окружили троицу. Что же до меня, то я решил остаться в стороне, хоть внутри теплилось жгучее любопытство. Но я прекрасно понимал, что влезать в личное пространство абсолютно не имею права. К тому же, я все и так узнаю от товарищей рано или поздно.  — А этот Эрен Йегер хорош собой, — шёпотом сказала мне на одной из пар Петра. — Не такой высокомерный, как мы все сразу подумали, вежливый, общительный, хоть до ранки прикладывай, — я неосознанно покосился в сторону альфы.  — А Армин вообще душка, — всё не умолкала девушка, — улыбается так, что, наверное, рак одной улыбкой вылечит. Прям сладенький-сладенький! Была бы альфой — сразу бы под венец утащила.  — Молодые люди, я вам не мешаю? — профессор по экономике, мистер Смит, вопросительно изогнул бровь и скрестил руки на груди.  — Прошу прощения, мы по теме разговаривали, не заметили, что так громко, — Петра виновато улыбнулась и опустила глаза. Профессор только прицмокнул и вернулся к своим записям на доске.  — А известно вообще, почему они отсутствовали месяц? И вообще, откуда к нам на голову свалились? — как бы между прочим спросил я девушку. Хотя до жути было интересно, чем же живут новые однокурсники, и на что стоит расчитывать: на мирное сосуществование, дружеские взаимоотношения или же на откровенную неприязнь?  — Вообще ничего не говорят, те ещё тёмные лошадки. Но то, что денег у них — куры не клюют, это я тебе отвечаю, — омега невольно скривилась.  — Сами рассказали? — я лишь хмыкнул и продолжил делать вид, что записи на доске меня невообразимо волнуют.  — Ты вообще куда смотришь, господи, — Ралл хлопнула себя ладошкой по лбу. — За них рассказали их шмотки. В отличие от некоторых я хотя бы иногда слежу за новыми коллекциями топ-брендов, и знаешь, что я хочу тебе сказать? Вон та поясная сумка от «Gucci» у нашего нового альфочки стоит штуки две, не меньше! — носик девушки чуть сморщился, а глаза жадно поблёскивали. И я её прекрасно понимал: старосте-стипендиатке, которая душу готова продать за бюджетное место и стипендию в двести баксов, цена за этот аксессуар, что сейчас был небрежно повешен на край скамьи, действительно была непомерно большой.

***

      На всех последующих переменах все было по-прежнему. Я уже и не питал надежды на то, что узнаю хоть немного про внезапно явившихся. Потеряв счёт времени за бесконечной болтовней «о жизни» с Петрой, я и не заметил, как пары закончились. Нервно улыбаясь девушке и попутно отказываясь от похода в кафе с друзьями, я начал сгребать вещи в сумку — чем быстрее попаду в комнату — тем лучше. Не то, чтобы я не хотел идти туда с Петрой, просто её как бы невзначай брошенное: «Ты кое-кого заинтересовал своей угрюмой физиономией», — отталкивало похлеще тёплого пива. К тому же, признаться честно, во время занятий я всегда жутко замерзаю, но совсем не потому, что в университете холодно. Хотя причины и не знаю: просто холодно и все тут. И отогреваться у меня получается только укутанным в тёплый плед, с кружкой горячего чая в руках. Собирая конспекты в сумку я и не заметил, как ко мне сзади подошли. — Ты ведь из двадцать шестой комнаты, да? — я обернулся на голос. Светловолосый парень, тот самый, который вошёл в аудиторию вместе с двумя альфами, стоял и приветливо улыбался. В точности так, как и описывала Петра, он был похож на маленькое солнышко. — Меня зовут Армин. Армин Арлерт, — улыбка на его лице стала ещё шире, — мне куратор сказала, что я буду в комнате вместе с тобой. Правда же это здорово? — Вот как. Ладно, — я перекинул сумку через плечо, — ты сейчас хочешь пойти в общежитие? — Да. Буду очень признателен, если ты меня проводишь, — он заправил за ухо выбившуюся прядь волос. — Хорошо. Я проведу, — я вздохнул. Не очень-то хотелось расставаться со свободной одинокой жизнью в комнате. Парень выглядел вполне жизнерадостным и общительным, но, похоже, умел держать язык за зубами и имел чувство такта. Поэтому, надеясь на то, что он не будет сильно доставать меня разговорами, когда я буду не в духе, я вышел из аудитории. — А тебя зовут Леви, верно? — неожиданно заговорил Армин. — Да. Леви Аккерман. Мы теперь соседи, верно? — я задал абсолютно дурацкий вопрос, растирая замёрзшие руки. — Все правильно, — парень улыбнулся снова. Какой же он улыбчивый. Но что-то меня напрягало, и только посмотрев на свою сумку, я понял, что именно. — Ты ведь не был утром в общежитии, тогда где твои вещи? — Эрен обещал привезти их сегодня вечером. Ты не будешь против, если он к нам зайдет ненадолго? — Армин смотрел на меня, широко открыв глаза, словно щенок. — Нет, не буду. Все нормально, пусть приходит. А кем тебе приходится Эрен? — спросил я, тут же прикусывая язык. — Прости, случайно вырвалось. Можешь не отвечать, это абсолютно не моё дело, — было до жути стыдно. Что он обо мне теперь подумает? Что я наглый высокомерный выскочка, сующий нос не в свои дела? Ответом мне послужил звонкий добрый смех. — Эрен это мой друг. Мы вошли сегодня вместе в аудиторию. Эрен Йегер его полное имя. — Он твой друг? Просто друг? — не ожидая сам от себя такой бестактности, я тут же поправился, — То есть вы должно быть очень близки, раз ты доверяешь ему свои вещи, — второй раз за сегодня хотелось провалиться сквозь землю. И какой же дьявол тянет меня за язык? — Да все нормально. Не смущайся так, я понял, что ты хотел спросить, — Армин с силой натянул шапку с бубенчиком сзади на уши, — Да, он мне просто друг. Мы втроём знакомы с детства: я, Эрен и Микаса. Странно, что он до сих пор просто друг, да? — Да нет, не особо, — я пожал плечами, — Лично я верю в дружбу между альфой и омегой. Не против, если мы по дороге зайдем в магазин? Дома ничего нет, — сказал я и только немного погодя опомнился, — не дома, в смысле, а в общаге. — Конечно я «за»! — радостно ответил Армин, — Мне как раз нужно будет что-нибудь вкусненького приготовить для Эрена. А то Микаса заморит его голодом или китайской едой. Да и сам я жутко голодный — ничего не ел с аэропорта. — Вы прямо после перелёта поехали сюда? — удивленно спросил я. — Ага, к друзьям летали во Флориду, — немного напряжённо ответил блондин, словно скрывая что-то и избегая лишних вопросов. — И как вам разрешили пропустить почти полтора месяца? — я смотрел на рядом идущего парня в ожидании ответа. По поводу реального их времяпрепровождения я решил ничего не спрашивать. Захочет — расскажет, вот это уж точно не моё дело. — Да мы сразу взяли академический, — в словах Армина было столько детского безразличия и непосредственности, что мне стало не по себе. Он произнёс это так, будто всем дают академический отпуск на месяц с хвостиком, не успели только они прийти в университет. Ощущение, которое появилось в универе, когда они только зашли, сейчас крепчало. За них всё решают родители своими большими кошельками или да? «В любом случае, тебе с ними жить и учиться, Аккерман, постарайся их не любить немного меньше», — сказал я сам себе и открыл дверь магазина продовольственных товаров.