Нейтрализованный

      Я кое-как встал с кровати и, опираясь на стенку, на негнущихся ногах поплёлся в душ. Своё «омежье счастье» я ожидал не раньше, чем через неделю, потому как доверял сверхправильным алгоритмам программы по расчёту течки, которой пользовался не первый год. И она ни разу ещё меня подводила, до этого момента. Хорошо, что антивозбудители и подавляющие сохранились где-то ещё с прошлой течки — рейда в аптеку моя бренная тушка сейчас бы точно не выдержала. Нейтрализаторами же мне никогда не доводилось пользоваться, и дело тут вовсе не в наличии постоянного партнёра. Доктор Захариус говорил, что мой запах может почувствовать лишь один из семи с половиной миллиардов человек в мире — мой истинный альфа, потому что истинные всегда чувствуют друг друга, и это аксиома. Оставалось лишь уповать на судьбу и надеяться, что я умудрился втиснуться в мизерный процент того, что мой альфа живет хотя бы в одном городе со мной. Иначе я окончательно разочаруюсь в чувстве юмора высших сил.       Забравшись в ванную, я защелкнул замок и встал под душ. Настроив температуру воды, опустился на холодный ещё низ ванны, обхватив колени руками. В голову лезли раздражающие мысли: то не вовремя начавшаяся течка, то происшествия вчерашней ночи, то поцелуй Эрена. На миг показалось, что всё происходит совершенно не со мной, я лишь подглядываю за чужой жизнью. Все казалось просто сном, противным липким кошмаром, в котором наконец-то появился проблеск солнца. Эрен Йегер. Мир без этого альфы, казалось, совсем не имел цвета, запаха, звука, был жалкой пародией на настоящий. Ему достаточно было лишь обнять меня, поглаживая по спине, чтобы я понял, как сильно нуждаюсь в нём. Если бы кто-то пару месяцев назад, когда я только начинал знакомство с шатеном, сказал бы, что я влюблюсь в эти изумрудные бездны без памяти, я бы плюнул в лицо этому наглецу. Мысли об альфе заставили воображение нарисовать пару непристойных картинок. Член болезненно дёрнулся, обращая на себя внимание. Течка есть течка. Я прерывисто вздохнул, прикрывая глаза. Если не удовлетворить потребности тела прямо сейчас, то потом будет ещё хуже. Фантазия услужливо подкидывала изображения тесного сплетения разгорячённых тел, терпкий запах, витающий в плотном воздухе, мягкие касания и поцелуи, поцелуи, поцелуи. Рука сама потянулась к возбуждённому органу.       Когда хотелось получить удовольствие, я не спешил. Рукой скользил сначала по телу, начиная от чувствительной шеи, огибал, поддевая пальцем, соски, спускался ниже не спеша, выгибая тело навстречу полукасаниям. После проходился по внутренней стороне бедра, постепенно поднимаясь наверх, натягивал кожу возле выступающих косточек. Снова возвращался к груди, чуть сильнее сжимая плоть, покручивал тёмные горошины, так резко контрастирующие с бледной сметанковой кожей. В игру вступала вторая рука, и я опускал их к особо чувствительным местам, где-то между тазовыми косточками и пупком. И только после этого стягивал боксеры, высвобождая жаждущий внимания орган. Неспешно, с оттяжкой, проводил по нему рукой до основания, после резко отпуская и чуть касаясь пальцами, проводил по направлению к головке. Затем следовали ритмично медленные толчки в собственный кулак, смена темпа на быстрый, протяжные стоны и особенно чувственные фрикции выливались в яркий оргазм.       Сейчас же хотелось разрядки. Быстрой, яркой, ослепляющей. До звезд перед зажмуренными от удовольствия глазами. Оперевшись рукой о холодную плитку, второй нырнул прямиком к паху, мимолетно скользя по поджатому животу, и сжал истекающий смазкой член. Дрочил быстро, напористыми рывками резко проходясь вниз по стволу, и снова поднимался вверх, огибая большим пальцем покрасневшую головку. Адреналин в крови зашкаливал, мощными толчками выбрасывая куда-то на окраину вселенной, и глаза закатывались от неистового удовольствия, и я опасно покачнулся в сторону. Еще немного, и грохнулся бы, хрен его знает, как удалось устоять на месте. Я встал в более устойчивое положение, оперевшись на правую ногу, и, захлебываясь собственными стонами, склонил голову к опорной руке и прикусил запястье, дабы не радовать соседей прелестями течки. Дело шло к завершению, и секунды через две тело пробила крупная судорога и я, зашипев, обильно кончил.       Отпустило. Впервые за несколько часов я смог вдохнуть полной грудью, не боясь вновь ощутить резкую боль внизу живота. Умом прекрасно понимал, ненадолго это, скоро снова буду, согнувшись в три погибели, ковылять из спальни до холодильника за бутылкой спасительной воды и обратно, и кряхтеть словно старый дед, но сейчас было так одуряюще хорошо, что думать об этом не хотелось. Поток тёплой воды тут же смыл с тела вязкую сперму. Но жгучий стыд, который наполнил меня всего в ту же секунду, смыть не могло ничто. Я чувствовал, как мои щёки обдаёт волной жара. Дрочил я, разумеется не впервые. Как иначе пережить течку омеге, берегущему свою невинность для «того самого»? Но впервые я делал это, представляя одного конкретного человека, так ярко рисуя в голове картинки нашего первого раза. Я же теперь в глаза ему не смогу смотреть.       Раздался стук в дверь. — Леви, всё хорошо? — взволнованно сонный голос Армина заставил меня вздрогнуть. Не хотелось волновать друга, поэтому я просто по-быстрому обмылся прохладной водой, смывая остатки недавнего безумия, обмотался полотенцем и, облокотившись обеими руками о раковину, посмотрел в запотевшее зеркало. Внимание сразу привлекли зияющие черные дыры под краснеющими глазами. Да уж, ночь будет долгой. Будь ты проклят, Эрен Йегер. — Да, все хорошо, — я вышел из комнаты. Звучало не очень убедительно, особенно учитывая мой внешний вид. — Я поднялся рано из-за течки, — злобно буркнул и прошёл на кухню. Возбуждение сменилось раздражением. — Ох, не завидую я тебе, — блондин похлопал меня по плечу, — Но должен сказать, я запаха не чувствую. Что, снова волшебный нейтрализатор? — он усмехнулся. — Да, снова он. Не очень хочется в течку трахаться с кем-попало, знаешь ли, — зло во мне росло со скоростью геометрической прогрессии. Неужели так сложно промолчать иногда, вместо того, чтобы задавать идиотские вопросы? Арлерту, видимо, да. Где-то на задворках подсознания теплилась мысль, что я не прав, и срывать злость на друге, который искренне обо мне заботится — верх эгоизма. Но расшалившиеся гормоны решили иначе, и во избежание непредвиденных чрезвычайных ситуаций мне нужно было срочно избавляться от заботливой «мамочки». — Ну вот почему ты обиделся? Я ведь ничего плохого не сказал, — Армин попытался меня обнять. — Не надо, — я лишь оттолкнул его руки и подошёл к плите. На автомате набрал полный чайник ледяной воды и поставил его греться. — Ничего, — я коротко бросил и сел за стол, обхватив голову руками. — Ты из-за того, что случилось вчера? — я буквально чувствовал спиной прожигающий взгляд друга, но отвечать совершенно не было желания. — Леви, ты ведь выглядел таким счастливым… — Просто отстань от меня, Армин, — в голосе читался плохо скрываемый гнев. «Армин не виноват, он ничего не знает, не нужно строить из себя униженного и оскорблённого, » — вились в голове рациональные мысли. И тут же погибали в кислотном море нахлынувших воспоминаний. «— Ты знаешь ведь, что подглядывать нехорошо.» » — Ты не будешь кричать, иначе мне придется сделать тебе больно.» «— Ах ты дрянь!»       К горлу подступил тугой ком, а кончики пальцев в мгновенье ока похолодели. До зубного скрежета хотелось отключить воспалённый мозг, и навсегда похоронить на заднем дворе собственного сознания воспоминания о грязных руках, до боли сжимающих запястья, о грубом голосе с нотками хрипотцы, о собственном страхе и беспомощности. Не знаю, сколько времени прошло с того момента, как вопрос друга приобрёл звуковую форму, из транса меня вывело прикосновение. — Я хочу помочь, — маленькие ладошки блондина легли мне на плечи. — Я же сказал, блять, не трогай меня! — табурет, на котором я сидел, упал на пол с опасным треском, заглушающим удар кожи о кожу. — Ты глухой или просто конченый? — Армин отскочил, как ошпаренный, держась рукой за покрасневшую щёку, и глядел на меня такими испуганными глазами, что в какой-то момент я почувствовал укол совести. Но тут же отмёл мысли о чувствах друга, квалифицировав их как ненужные в данный момент. — На хую вертел я твою помощь! Неужели так сложно просто отъебаться? — дверь глухо хлопнула, я буквально почувствовал, как Армин, оставшийся стоять на кухне, дёрнулся от звука. Комната встретила меня тягостной тишиной. Словно даже она осуждала меня за идиотский поступок. Я откинулся на простыню и раскинул руки. От внезапного приступа страха тошнило. Потолок стал потихоньку кружиться, а голову затапливали мерзкие картинки, словно плотину, что удерживала их все это время, прорвало. И вот теперь меня уносило в болото собственных эмоций и страхов, а до единственного якоря, что мог удержать, было очень далеко — миллионы обработанных компьютерных операций, которые после обратятся в пару строчек печатаного текста. Писать Эрену сил совершенно не было.       Честно говоря, в этот день сил больше не было ни на что. Видимо, поэтому мой услужливый организм затребовал немедленного отдыха в виде сна. В полудрёме я провалялся весь день, не находя в себе отваги даже сходить поесть. Армин не заходил. Да и в целом его перемещений по блоку не было слышно. Видимо, он куда-то ушёл, пока я особенно глубоко спал. Перед ним было стыдно. Стыдно до красных пятен на щеках и побелевших костяшек. Он просто хотел помочь, поддержать, и делал это так, как умел. А я оказался эгоистичной тварью, так хладнокровно растоптавшей всю доброту, которая плескалась во взгляде голубых глазищ.       Но долго сокрушаться по этому поводу не дал особо сильный спазм внизу живота. Словно раненное животное, я тут же свернулся в клубок, притягивая колени к себе, насколько это было возможно. Тело пробивали электрические разряды, возбуждение подступало, собираясь тугим шариком в паху. Белье давно пропиталось смазкой, как и домашние штаны, но идти в душ и менять одежду не было сил. Оставалось лишь тихо поскуливать в кулак, чтобы не разбудить соседей стонами, и надеяться на милость судьбы в виде глубокого и долгого сна.       На следующее утро положение вещей особо не изменилось. Настроение было паршивым, Армин удрал в универ раньше меня, течка только усугубляла ситуацию каменным стояком. После душа и быстрой дрочки, сопровождающейся особенно громким «Эрен!» на пике, член немного успокоился, и возбуждение отступило. Только вот надолго ли — это уже другой вопрос, на который дать четкий ответ я был не в состоянии. Поэтому пришлось надеть джинсы посвободней и особо длинный — до середины ляжек — свитер с крупной вязкой, на всякий случай. Ещё не хватало мне всяких неловких ситуаций в универе. Закинув в сумку бутылёк с подавляющими, пару тетрадей и ручку, я вышел из блока с надеждой на улучшение состояния. Конечно же я ошибся.       В универ Эрен не пришёл. Микаса сказала, что у него какие-то важные дела, поэтому он опоздает на две пары. Узнав о моем печальном положении, брюнетка сочувственно похлопала меня по плечу. — Сидел бы ты дома, Аккерман. Проблем на свой текучий зад не зарабатывал, — напутствующим голосом говорила девушка. — Ничего страшного. Я не хочу пропускать пары из-за такой ерунды, — я попытался успокоить подругу. — У тебя, милый мой, все на морде лица написано. В таком хуёвом состоянии я тебя ещё не видела, — мне на это оставалось только вздохнуть и закрыть глаза. Ничего не поделаешь. Эрена под боком конечно хотелось неимоверно. Чтобы обнял, успокоил, прижал к себе, зацеловал до потери сознания. Только вот вряд ли бы я его к себе сейчас подпустил. Злобная сука во мне всё ещё хотела показать коготки. Хочется, да колется. Да и не хотелось альфе таким вот показываться: всем недовольным, с кислым выражением лица и огромными кругами под глазами. А ещё я прекрасно понимал, что если мой «друг» придет, то подавляющие вряд ли смогут помочь. Как бы странно ни было, но запах Йегера — единственный запах, от которого по спине бегали мурашки, и дрожали коленки даже без течки. Да и вообще, до встречи с ним течка переносилась гораздо легче — хватало одной таблетки подавляющих на весь день, и снятия напряжения в душе вечером. А ещё почти никогда не испытывал таких резких перепадов настроения. Размышления мои прервал вошедший в аудиторию Армин. Проковыляв до первых рядов, он небрежно кинул сумку с тетрадями на стол и плюхнулся сам, тут же уронив голову на сложенные на столе руки. — Прости, вынуждена откланяться, — Микаса криво улыбнулась и поплелась к выходу из аудитории, — анатомия это не шутки, — Перед самым уходом девушка обернулась и, пристально глядя на меня, высказалась в очередной раз, — Шёл бы ты в общагу.       Высшую математику я не любил всей душой вовсе не потому, что не понимал. Понимал то как раз-таки её отлично, а вот преподаватель нравился не очень. Высокий, складный альфа, широкий в плечах, голубоглазый блондин, профессор математических наук, — он был предметом бесконечного восхищения со стороны омег и зависти от альф. И впринципе все бы ничего, если бы в этого самого профессора не втрескался по уши Армин. Буквально с первого взгляда. И посему решил, что на лекциях мистера Смита будет самым прилежным студентом. Сначала решение друга показалось мне довольно забавным. Но по истечении первой недели совместного обучения я для себя усвоил одно: Арлерт твердо уверен в том, что прилежанием можно завоевать сердце профессора. Поэтому я на лекциях по высшей математике садился исключительно с Петрой или Эреном, дабы с пользой провести ближайший час своей жизни.       Сегодня Эрен отпадал, как возможный кандидат. А вечно улыбчивая Петра пыталась наладить личную жизнь с одним из альф, пристроившись в дальнем углу возле окна. Идти к Армину желание было нулевое — я ведь так и не извинился. Пришлось сесть одному, на одно из дальних мест, поближе к выходу. Первую часть пары я торжественно отсидел, иногда царапая подобие закорючек на бумаге. Отсидев ещё минут двадцать я почувствовал, что действие антивозбудителей постепенно заканчивается: запахи альф-одногруппников сгущаются, лёгкое возбуждение заставляло тело подрагивать. Нужно было принять новую дозу препарата, и чем быстрее, тем лучше. Я опустил руку в сумку. Где-то на дне должны были лежать таблетки в пачке от анальгетиков. Но скользкая баночка никак не поддавалась, то и дело выскальзывала из-под худых пальцев. — Вот же блин! — со злобой прошептал я, видимо, слишком громко, так как несколько студентов тут же обернулись в мою сторону. Мне оставалось лишь вымученно улыбнуться, тем самым как-бы прося прощения. — Эй, — я легонько постучал по плечу одного из сокурсников, который сидел ближе всего, — у тебя случайно нет воды? — я кинул вымученный взгляд на бету. Тот лишь виновато пожал плечами и отрицательно качнул головой. — Молодой человек, я вам не мешаю? — Эрвин вопросительно изогнул широкую светлую бровь. На меня моментально устремились несколько десятков любопытных взглядов. — Простите, сэр, — почти на грани слышимости пролепетал я, опустив голову. Конечно, если бы не течка, я бы высказал всё, что думаю, но эта подлая шутка природы заставляет подчиняться любому альфе. Как только профессор продолжил лекцию, я тут же вернулся к попыткам извлечь спасительные препараты. Наконец-то ухватившись пальцами за скользкие стеклянные края, я достал ёмкость с чуть розоватыми пилюлями в желатиновой оболочке. Тугая крышка не желала поддаваться пальцам, которые постоянно соскальзывали. Мысленно отметив про себя, что надо бы сменить упаковку для своих «течных» таблеток, я продолжил свои потуги. И вот, когда казалось, что моим мучениям пришёл конец, баночка, зажившая вдруг своей жизнью, выскользнула из прохладных рук на пол и разбилась с громким треском об металлическую ножку парты. Розовые овальчики в желатине запрыгали по полу, скатываясь все ниже по лестнице с оглушительным — так мне тогда казалось — грохотом. Широко открытыми от шока глазами я следил, как Смит уверенными шагами подходил к моей парте. Его запах становился всё чётче, всё сильнее обдавал меня с ног до головы. — Мистер Аккерман, встаньте, — мужчина остановился прямо напротив меня. Я с ужасом осознал, что готов отдаться ему прямо здесь и сейчас, несмотря на все отчаянные импульсы, которые пытался послать ещё не до конца затуманенный похотью мозг. Я поднялся на еле держащих меня ногах и, не в силах отвести взгляд, сверлил глазами дыру где-то на лбу преподавателя. — Как вы это объясните? — альфа указал рукой на устроенный мной беспорядок. Я медленно повернул голову в указанном направлении, а затем вернул взгляд к лицу мужчины. Он пару секунд изучающе глядел на таблетки, рассыпанные по полу, затем перевёл взгляд на меня. Должно быть, я выглядел слишком убитым, потому что в следующую секунду выражение лица Эрвина сменилось с карающего на взволнованное. — С тобой все хорошо? — не знаю как, но суть вопроса я всё-таки уловил, несмотря на неимоверное желание преодолеть несчастные пол метра и кинуться на шею этому блондину. Ответом послужил мой слабый кивок головы с отрицательным посылом. — Сходи к медсестре, Леви, — голос профессора тут же смягчился. — У неё есть этот препарат. — Спасибо, — я тут же встрепенулся и быстрым шагом вышел из кабинета, захлопнул за собой дверь и полетел к лестнице, ведущей на второй этаж, туда где находился медицинский кабинет. Конспекты вместе с сумкой остались валяться на парте. При мне был только телефон и ключ от блока. Спуститься на один лестничный пролет мне стоило огромного труда — вставший член и короткие, но сильные спазмы мешали уверенно стоять на ногах. Я оперся о перила и отрывисто вздохнул. Подавляющие были просто необходимы. Путь до первого этажа походил на американские горки — так же мотало из стороны в сторону, и в груди разрывались капсулки с адреналином. С трудом открыв дверь, я тут же попытался что-то пробормотать в качестве извинений, но комната ответила мне тишиной. Привалившись спиной к захлопнувшейся под тяжестью тела двери, я попытался успокоить разошедшееся тело и глазами попытался отыскать на полке нужную упаковку. Пришлось немного порыться в ящиках, чтобы найти «Вúдеам»*. Наспех прочитав инструкцию, которая гласила: «не более одной таблетки раз в пять часов», я выдавил сразу три на ладонь и закинул в рот, запив водой из-под крана маленькой умывальницы, что стояла в одном из углов. Мгновенного облегчения не наступило, так что я решил немного полежать, чтобы отступили хотя-бы болезненные спазмы, и возбуждение чуть спало. Не знаю, сколько провалялся на кожаной кушетке, но из полудрёмы меня вывел звонок об окончании пары. Пришлось кряхтя, как старый дед, слезать и плестись к выходу, чтобы не застать медика и избавить себя от нудного объяснения. К счастью, то время, что я бессовестно продрых, не прошло даром. Видеам начал действовать, и ходить стало гораздо легче. Даже голова перестала кружиться. Так что я решил вернуться в аудиторию хотя-бы за оставленными там вещами. — А чего это наш прилежный ученик пары прогуливает? — звонкий голос, раздавшийся в пустующем холле мог принадлежать только ему. В голове рождались и меркли десятки разных колких ответов, но я лишь развернулся лицом к источнику звука и глупо улыбнулся. — А ты где был? — Да отцу вот помогал с кое-чем, — Эрен подошёл ближе, взъерошив отросшие волосы руками. В следующий миг беззаботное выражение его лица сменилось на непонимающее, а после негодующее. — У тебя течка? — тихо спросил альфа, вдыхая воздух всей грудью. — С чего ты взял? — промямлил я, неосознанно сокращая расстояние между нами, сделав маленький шаг навстречу. — Твой запах изменился. Зачем ты пришёл в универ? — зрачки парня опасно сузились, а в голосе скользнул холодок. — Ты же знаешь, что здесь куча альф, и даже не умудрился воспользоваться нейтрализатором? Чего ты этим добиваешься? — между нами оставалось сантиметров двадцать. И нутро практически сжималось от яростного взгляда зелёных глазищ. — Тебе нужен кто-то другой? — Ревнуешь что ли? — не знаю, откуда нашёл в себе силы поднять глаза на альфу и установить зрительный контакт. В следующую же секунду обе моих руки были схвачены цепким кольцом пальцев и заведены над головой, а я прижат к стене. — А ты сомневаешься? — прошептали куда-то в шею, и я задрожал от пробежавших по телу мурашек. Прикосновение губ к коже было мягким и практически невесомым, но обжигало не хуже укусов. Видит бог, если бы не тройная доза подавляющих, я бы запрыгнул на Йегера прямо в университетском коридоре. Следующий поцелуй был уже отнюдь не целомудренным. На его месте спустя пару мгновений забагровеет нехилый синяк, но вместо того, чтобы оттолкнуть нагло пытающегося меня совратить альфу, я лишь тихо застонал. Видимо, это заставило альфу протрезветь. — Прости за это, — он отстранился, смущенно уставившись на свои ботинки, — просто ты… я… Я отведу тебя в общежитие, — Эрен виновато посмотрел мне в глаза, — Обещаю, что я не буду приставать, — я лишь кивнул, и в следующее мгновение меня потащили, как безвольную куклу, за руку к гардеробу.       При выходе из здания Эрен бессильно чертыхнулся. — Совсем забыл, что машину в сервис отогнал вчера, — он прикрыл глаза и вздохнул. — Придется подождать такси. — Не нужно такси, ладно? Тут недалеко, — на воздухе мне стало немного легче, так что возможность короткой прогулки, тем более в компании Эрена, невероятно привлекала. — И я хочу пройтись. — Как скажешь, солнце, — альфа убрал мобильник в карман и чуть сжал мою руку. А мой биологический мотор под названием сердце решил ускорить свою работу, как только я был удостоен милого прозвища. Хотя и походил я больше не на солнце, а на знатную такую грозовую тучу.       Дорога до общежития была безмолвной. Эрен молча сжимал мою руку в своей, лишь изредка поглядывая в мою сторону. Я старался идти быстро и ровно, игнорируя набухающий бугорок в штанах. Все тело пробивала дрожь то ли от возбуждения, то ли от волнения. Альфа, казалось, ничего не замечал. Остановился он лишь когда мы вошли в комнату номер двадцать шесть. Только тогда он позволил себе притянуть меня за талию и зарыться кончиком носа в обсидиановых волосах. — Никогда бы тебя не выпускал, — проурчал он куда-то на ухо. От горячего шёпота похолодели кончики пальцев, а тело подалось вперёд, ещё сильнее вжимаясь в парня напротив. — Но боюсь, я не смогу сдержаться. Не хочу, чтобы это было так, — вопреки своим словам, шатен коснулся моих бледных губ своими. Мне ничего не оставалось, кроме как ответить на поцелуй и обвить шею Эрена руками. Тягучее, как свежий мёд, время медленно стекало вниз с маленькой капсулы, в которой словно были заключены до чёртиков влюблённый омега и увлечённый альфа. — Можно один вопрос? — шатен слегка отстранился, чтобы посмотреть мои подёрнутые дымкой страсти глаза. — Конечно, — я напряжённо выдохнул. Хоть я был и под действием таблеток, запах альфы как будто стал ещё более чётким, дурманящим, и, казалось, ещё чуть-чуть, и альфа сорвётся, припечатает меня к стене, и одними поцелуями тут не обойдётся. А я буду лишь громко стонать и, вероятно, умолять о продолжении. Но что ещё способен сделать омега во время течки? — Обещай ответить честно, — Эрен обхватил лицо руками и вмиг посерьёзнел. — Обещаю, — эта пытка становилась невыносимой. — У тебя когда-нибудь был альфа во время течки или вообще? — шатен смотрел на меня так серьёзно, будто от этого многое зависело. — Нет, — отрицательный кивок головой и нервное сглатывание. — Хорошо, — Йегер облегчённо выдохнул, — Это хорошо. Не хочу, чтобы тебя касался ещё кто-то, — от этого откровения я впал в лёгкое подобие транса. Ему это так важно? Но почему? — Я позвоню вечером, — поцелуй в лоб, как вчера вечером, и он исчез, тихо прикрыв за собой дверь. Я медленно сполз по стенке. Видеам прекращал своё действие, и лёгкие спазмы уже начинали покалывать в живот. И только сейчас в голове на грани эйфории скользнула до этого утекающая мысль: Эрен единственный, кто чувствует его запах. Она взорвалась миллионами фейерверков и на мгновение ослепила собой даже разбушевавшуюся течку. В следующую секунду я уже набирал дрожащими пальцами номер дяди Кенни. Похоже, тот врач действительно оказался прав — всё пройдёт со временем.