Не потеряй

Окно, распахнутое в закат. Дорога, линия горизонта… Лео откинул голову, всматриваясь в рисунок. - Это че за фигня? – Раф валяется на диване, рассматривая картинку. – Ты граффити решил заняться? Лео скашивает на него взгляд и улыбается. Он сидит на полу, уютно устроив голову на Рафовом бедре, и балдеет от того, что это вообще возможно. Раф не отпихивает его в кои-то веки и даже спросил о рисунке. Неужели лед все же тронулся? - Это ты, - Лео указывает глазами на мотоциклиста на стене. – Я буду смотреть в это окно и представлять, что ты возвращаешься домой. Раф хмыкает и ничего не отвечает. Лео взял ластик и продолжил кропотливо затирать черный силуэт на дороге. «Потом трассу перерисую. Будет по полю идти, среди васильков и ромашек, и еще подсолнухов…и в рассвет… К черту все!» Он бросил ластик и смазал пальцами по картинке, тяжело упираясь лбом в стену. Раф уехал. Ожидаемо и прогнозируемо. Вторые сутки стрелки крутятся по циферблату тянущим ожиданием звонка. Лео сам себе с трудом признался, что все еще ждет. Надеется, что Раф вернется, переступит порог его комнаты и скажет хоть что-то важное. Ждет вопреки себе самому и здравой логике. «Ты сам этого хотел, - скрипнув зубами, напомнил он. – Отпустил? Отпусти, отвернись и смотри вперед. Все. Все закончилось. Все позади. Смотри вперед, Лео, ты можешь». О да! Это он мог. Силком, за шкирку заставить себя смотреть в завтра. Найти там ради кого и зачем, отдаться этому полностью, уничтожив прошлое. Это он умел. Теперь. И бесспорно сможет дожать и доломать до конца то, что еще дергает, чтобы ничего-ничего не осталось, чтобы даже отголосков мыслей не было… Это он тоже теперь умеет. «Просто луна виновата. Не надо было ходить сегодня на поверхность. Надо было послушаться Донни». - Куда ты? - Пробегусь немного, - Лео застегивает ножны. – Я недолго, бро. - Может, не стоит? – Донни с сомнением качает головой. – В твоем состоянии… Лео тепло улыбается брату. -Я в порядке. Никто же не умер, правда? Дон снова качает головой и ничего не возражает, провожая его взглядом. Он знает, что Лео врет, и Лео это тоже знает. Да, физически никто не умер. Просто в брате умирает любовь, и он очень не хочет, чтобы это видели родные. - Будь осторожен, - летит Лео в спину. Тот кивает и закрывает дверь. «Беги. Как можно быстрее и дальше. И смотри теперь только вперед». Раф звонил один раз. Звонил не Лео, а просто сказать, что с ним все нормально. Редкость для него, подумать о братьях и отце. Редкость, до странного тепло тронувшая душу. У Рафа все хорошо. Пусть так и будет. Пусть все у него сложится и пусть он будет счастлив так, как ему этого надо, и с тем, кто ему подходит. Лео сделать его счастливым не смог. Хотел, из кожи вон лез, мир к ногам положить готов был и себя в придачу, но брату этого было не надо или надо не от него. Перевернувшись, Лео сел спиной к стене и уперся виском в нарисованное окно. Прикрыл глаза и улыбнулся сам себе – завтра он обещал Майки пойти кататься на скейтах, а вечером рвануть с ним и Донни на открытый стадион смотреть бейсбол… Завтра все будет у них хорошо. «Это просто полнолуние. Это оно виновато. Сэнсэй всегда говорил, что прошлое смотрит на нас с луны, особенно если началось под ней». Раф дышит часто и тяжело, целуя и прикусывая губы, а его руки ползут по бокам Лео, прижимая все сильнее и сильнее. - Стой, - Лео пытается его оттолкнуть, хорошо понимая, к чему все идет. Ему страшно, хотя это смешно звучит. Почему-то ему кажется, что то, что происходит сейчас, очень важное, очень особенное и должно сохраниться в памяти полным нежности и хоть каких-то признаний… - Что? – Раф с трудом отрывается от него и смотрит в глаза. Взгляд темный, тяжелый, пьяный от возбуждения и сдавленной до предела страсти, а луна отражает белый оскал. - Передумал? Косая улыбка ложится на лицо, отчетливо давая прочитать «так и знал», и Лео виновато мотает головой. Нет, не передумал, конечно же, не передумал, просто страшно, а сказать об этом смешно и стыдно… - Раф, - тихо шепчет он. – Ты хоть любишь меня? Тот давится коротким смешком и снова прижимает Лео к себе, настойчиво опрокидывая на спину. - А сам как думаешь? Или тебе обязательно надо послушать набор слов? Лео нерешительно качает головой и закрывает глаза. Страх надо победить, тем более что это сделает их еще ближе… - Расслабься, - рука Рафа скользит по внутренней стороне бедра, и Лео мысленно сжимается в комок, жмурясь и отворачивая лицо. Страшно. Он достаточно читал и понимает, что будет дальше и как. Ему так кажется… Но все было совсем иначе. Да, была боль, но не такая уж оглушающая, как о ней пишут, ее можно было принять, но тело, само, словно не подчиняясь ему, начало отталкивать Рафа и выворачиваться. - Нет… - Т-шш, - Раф хрипло рычит ему в ухо, словно он на последней стадии бешенства, и крепко прижимает к себе. – Все хорошо. Сейчас привыкнешь. Лео замирает, вцепившись в его руку и проглотив невесть откуда взявшиеся слезы. Он верит Рафу. Привыкнет. Конечно, привыкнет и примет, раз такова их любовь. Они же вот сейчас одно целое, как можно этого не принять?.. Раф улыбается ему в шею и гладит большим пальцем по щеке, осторожно двигаясь и снова причиняя боль. - Раф-ф… Тот тихо рычит в ответ, невесть какими силами души удерживая себя от того, чтобы сорваться и забить на осторожность. И в этот миг Лео не сомневается, что Раф любит его, ведь сдерживаться – не его привычка. А потом Лео не особо помнил. Сквозь боль в него ворвалась радость осознания происходящего – их с Рафом общая любовь и бешеный пульс двух сердец, бьющихся в одном ритме. Он пришел в себя, уткнувшись головой Рафу в ладонь на крыше под огромной луной, понимая, что болит все тело и в нем колотится счастливая душа. - Люблю тебя, - коротким всхлипом выдает он. – Люблю… люблю… Но Раф, похоже, дремлет, раскинувшись рядом, и не особо вслушивается в эти слова. Лео сам не заметил, как соскользнул в сон, откинув голову на стену и выронив карандаш, который вертел в пальцах. Это все нужно было оставить во вчера. Это луна виновата, и пойдя на убыль, она обязательно все заберет с собой.

***

Раф ввалился домой глухой ночью, уставший от суток, проведенных в седле, попавший под ливень и голодный, как собака. Он гнал всю обратную дорогу, как сумасшедший, не позволяя себе останавливаться и отдыхать, потому что переживал, что завянут цветы. - Лео? - негромко позвал он и начал стаскивать ботинки, цепляя один за другой, чтобы не уронить охапку порядком истрепанных луговых трав. И так по дороге потерял несколько штук. Ему никто не ответил, вынудив досадливо скривиться – все же привык, что Лео всегда встречал его улыбкой и чаем с лимоном. «А чего ты ждал? Что он опять до утра сидит в гостиной и дожидается тебя?» Раф усмехнулся сам себе. «Было бы неплохо». И протопал по коридору, плечом пихнув дверь братовой комнаты. - Лео? Брат крепко спал, привалившись к стене с нарисованным окном, и это почему-то больно задело Рафа. «Даже в постель уже лечь не хочет, только потому, что мы в ней вдвоем были. Осталось только диван выкинуть». Вздохнув, он потоптался немного, бестолково прижимая к себе охапку подвядших васильков и думая, будить брата или нет. Отчего-то в голову настырно лезли строки песни, которую он услышал по дороге домой. «Пустая тёмная ночь и тёплый ветер в окно. И ты давно уже спишь, закрыв руками лицо. Наверное, пряча в ладонях от меня свои сны. А я смотрю на тебя, и губы шепчут: “Прости…” Прости меня за цветы, которых я не дарил. Прости меня за то, что я всю ночь не звонил. Прости меня, что мечта так и останется мечтой. Прости меня за то, что я остался с тобой». * Раф присел около Лео и подсунул букет ему под руку. Погладил по щеке и вышел, закрыв за собой дверь. «Прости меня, за пустоту моих глаз…» Он долго сидел в гостиной, сам не зная, чего ждет, и рассеянно глазея в телек, потом вздохнул и ушел к себе. Завалившись в гамак, долго вертелся, устраиваясь, закрыл глаза и попробовал представить, какой будет реакция Лео на цветы, когда он проснется. Ведь Раф никогда так не поступал. Может, брат все же поймет, что очень нужен ему, а? Ну не может не понять, не дурак же совсем…

***

Лео проснулся и долго рассматривал лежавшие на коленях цветы, задумчиво разминая затекшую шею. Колоски вперемешку с львиным зевом, ромашки, большие садовые и мелкие медицинские, вырванные с корнем васильки. Уже увядшие и изрядно потрепанные дорогой – видимо, Раф вез их издалека. Погладив пальцами стебельки, Лео спихнул с коленей охапку цветов и поднялся, раздраженно мотнув головой. Только этого ему не хватало сейчас, когда он наконец успокоился. Вот если бы полгода назад… если бы даже месяц… Сердце бы точно заколотилось чаще, отозвалось бы на эти первые, такие дурацкие и такие искренние цветы… Даже вчера еще все было бы иначе, когда Лео варился в своих воспоминаниях… Но теперь пусто. И Лео сам не понимал, на кого больше злится сейчас; на безнадежно опоздавшего брата или на себя, за то, что ничего не может найти в ответ. Отчего же сейчас-то так пусто, Боги? Ну, где хоть пригоршня тепла, хоть кусок, хоть крошка, чтобы сказать спасибо?! Почему ничто не дергает броситься к Рафу в комнату и крепко обнять? Почему одно лишь раздражение и гнев? Лео зло ударился лбом в стену и вышел, хлопнув дверью. В гостиной его окликнул Донни, читавший новости с планшета. – Все хорошо, бро? - Лучше некуда, - тот раздраженно грохнул дверцей холодильника, достав минералку. – Раф веник припер, теперь комнату подметать придется. Донни внимательно посмотрел на него поверх очков и ничего не сказал, качнув головой. «Веник! Надо же! Лео, что с тобой происходит? Я думал, что все отгорело». Он прищурился, наблюдая за старшим братом, который недовольно вытаскивал швабру и совок, дождался, пока тот выйдет, и подобрал с пола смятый василек, видимо, выпавший из Рафова букета. Повертел его минуту и положил на стол. ___________________________________ * Дельфин "Прости меня"